Кораблева Т.Ф. ФИЛОСОФИЯ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ XYIII ВЕКА


«Гипотез я не измышляю».
И. Ньютон
«Имей мужество пользоваться собственным умом».
И. Кант
«Человек рождается свободным, а между тем повсюду он в оковах».
Ж.Ж. Руссо
Вольтер — «умов и моды вождь».

А. С. Пушкин
Каждой исторической эпохе соответствует свой вид мировоззрения. Если под философией понимать мировоззрение эпохи, выраженное в теоретической форме, то отсюда следует вывод: каждая эпоха имеет свое мировоззрение, свою особую форму философии.
Философия как теоретическое мировоззрение выражает отношение человека к миру: к Богу, к человеку, природе и обществу. Изменение любой грани этого отношения ведет за собой цепочку больших и малых перемен.
Появление на авансцене Европы эпохи Просвещения в XVIII в. означало как раз уже состоявшуюся цепочку перемен во взаимоотношении человека и мира. Широко известны словосочетания «французское просвещение», «английское», «немецкое», «русское просвещение». Это указывает на расцвет общих для всех европейских стран просветительских идей на конкретной культурной почве, благодаря чему эти идеи приобрели свою специфическую окраску.
Просвещение — широкое культурно-идеологическое движение общественной мысли XVIII в., зародившееся в Англии, оформившееся как специфическое воззрение на мир во Франции и распространившееся в большей или меньшей форме по всей Европе и России.
В связи с тем, что эпоха Просвещения очень богата и разнородна учениями, значительно отличающимися по философской и политической радикальности, есть необходимость дать некий сгусток, общий знаменатель, концепт просветительской мысли. Это позволит разглядеть общее в многообразном, упростить, но выявит главное.
Итак, просветительский образ мысли может быть представлен следующим образом.
Существует материальная Вселенная, источником возникновения которой является Бог. Далее Бог «не вмешивается» в дела природы и человека, являясь по существу «главным механиком», «часовщиком» природы, ее первотолчком. Религия — скопище заблуждений, невежественных мифов, источник мракобесия. Она исторически обречена исчезнуть по мере прогресса науки и техники, но пока может служить для «смягчения нравов».
Человек возникает в результате развития природы и потому является всецело природным существом. Человек — эгоистический индивид, с потребностями, интересами, страстями. Человек «по природе добр» (рождается таковым), злым и корыстным его делает несовершенное общество (вариант Руссо). Главные пороки этого общества — невежество, суеверия, предрассудки. «Человек — это машина». Этой идеей обуславливается основной метод познания человека. Огромна роль наук и, прежде всего, механики, в познании природы и человека.
Человек от природы наделен правами на жизнь и свободу, право на собственность он получает от общества, но оно должно быть приравнено к первым двум, так как обладание собственностью позволяет сохранить жизнь и свободу. Эти права никто не вправе отнять, поскольку данное природой может отнять только природа.
Человек эгоистичное, но разумное существо, способное понять выгоды объединения с другими людьми в обществе на основе общественного договора. Общество — часть природы, сумма индивидов. Все зло, несправедливость, жестокость возникают в обществе. Оно требует «лечения» силами человеческого разума. Основные способы реформирования общества таковы: принятие разумных законов, наличие просвещенного монарха, который будет гарантом их исполнения, общественное воспитание и образование всех граждан от рождения и до смерти.
Воспитывая каждого, мы воспитываем все общество. Роль личности в истории решающая. «Мнения правят миром», если эти мнения «сильных личностей» (королей, императоров, деятелей церкви) и потому они должны быть просвещенными. В будущем обществе нет места суевериям и предрассудкам. Искоренению их должно служить просвещение народа. Воспитание должно быть основано на уважении человеческой природы, опираться на «естественный свет разума». Искусство — путь к нравственности, оно должно просвещать и возвышать человека, оно порождает веру в безграничные возможности разума и прогресса.
В исторической перспективе установится торжество разума и справедливости (оптимизм), появится новый человек, развитый, просвещенный, свободный.
Перейдем к рассмотрению национальных вариантов общей просветительской идеологии.
Английское Просвещение — самый ранний предвестник мощного просветительского течения. Оно вызревало с XVII в., века научной революции. Начавшись благодаря научным открытиям Коперника, Кеплера, Галилея, создавших новое представление о Земле и Вселенной («Земля не особый продукт Божественного творения для человека, а одно из множества небесных тел»), революция завершилась пониманием Вселенной как часового механизма, описанной механикой Ньютона. Появляются новые требования к знанию, к способам его получения (проблема метода у Бэкона и Декарта). Знаменитейшая сентенция Исаака Ньютона «Гипотез я не измышляю» указывает на стремление опираться на чувственный опыт, доказательства, эксперимент ради получения достоверного знания, свободного от постулатов религии, спекулятивных философских допущений.
Философия Ф. Бэкона, Д. Локка, Д. Юма в унисон с учеными обосновывает эмпирическое познание мира, критикует схоластику и метафизику, превозносит союз науки и техники.
Политическая программа Английского Просвещения была сформулирована Джоном Локком, другом Ньютона, чья философия, по мнению современников, стояла на тех же принципах, что и научная программа великого физика. В сочинении «Опыт о человеческом разумении» (1690), ставшем знаменем всего движения просветителей, Локк обосновывает и формулирует три неотчуждаемые права человека: на жизнь, свободу и собственность. Жизнь и свобода дана человеку от природы, а собственность, по его убеждению, всегда есть результат труда или самого человека или его предков. Человек, не имеющий ничего, кроме рабочих рук, тоже собственник. В этом видна высокая оценка Локком труда как такового.
Если у каждого человека есть право на жизнь, свободу и собственность, на которые никто не имеет права посягать, то отсюда следует правовое равенство индивидов. Для обеспечения этих прав в обществе должен быть установлен такой порядок («общественный договор»), когда возможность получения выгоды каждым не затрагивает свободы и частных интересов других членов общества.
Томас Гоббс вносит свою лепту в теорию «Общественного договора», где эгоистические индивиды («Человек человеку — волк»), ведущие непрерывную «войну всех против всех» все-таки достаточно разумны, чтобы договориться о разумном сосуществовании. Государство подобно Левиафану* и способно оградить общество от постоянных проявлений эгоистических страстей.
Своеобразно высказался об эгоизме, жадности, корысти Бернард Мандевиль, один из создателей теории разумного эгоизма (этики себялюбия), в сатирической «Басне о пчелах» (1705). Он доказывает не только принципиальную неустранимость человеческих пороков, но и более того, утверждает необходимость эгоизма, который является движущей силой нравственной и культурной жизни. В адрес сторонников «золотого века» человечества и его врожденных добродетелей он остроумно замечает, что они должны быть готовыми в таком случае вместе с возвращением «золотого века» стать честными и начать питаться желудями (17, 62). Мораль и разумное законодательство должны регулировать человеческие поступки таким образом, чтобы они приносили счастье наибольшему количеству людей.
Эстетическая мысль Англии также усваивает просвещенческие мотивы (А. Шефтсбери, Ф. Хатчесонf Б. Мандевиль). Она исходит из реального чувствующего человека (сенсуалистические и эмпирические принципы), считает искусство «мостом» к нравственности, возражая примитивному аскетизму пуритан, состоящему например в мнении о том, что театр отвлекает от молитвы, развивает лень и разврат.
Еще одним достижением британской общественной мысли стали открытия Адама Смита. Он сформулировал понятие «экономического человека», действующего инициативно и свободно в условиях рынка. Именно рынок, по мнению Смита, социально связывает людей и обеспечивает «экономическому человеку» статус гражданина.
Новые просветительские идеи в Англии высказывались уже после гражданских войн (1642—46; 1648) и буржуазной революции (1688—1689), когда последствия их уже сгладились. Продолжалось развитие парламентаризма, укреплялись правовые формы политической борьбы. Англиканская церковь не противопостав-
Левиафан (др. евр. — изогнутая, скрученная змея) — в Библии (книге Иов) — крокодил, гигантский змей или чудовищный дракон, изображенный как пример непостижимости божественного творения, либо в качестве враждебного Богу могущественного существа. У Гоббса государство как гигантский живой организм уподобляется Левиафану.
ляпа себя идеям новой эпохи Просвещения и в какой-то степени способствовала утверждению веротерпимости в обществе. Эта позиция оказалась мудрой, позволив сохранить равновесие между традиционными ценностями, хранительницей которых всегда выступала церковь, и смелыми просветительскими идеями.
Благодаря Просвещению в характере англичан закрепились такие черты, как предприимчивость, моральная щепетильность, законопослушность, изобретательность, практицизм. Сдержанность и вежливость, оборотной стороной которых, является знаменитое английское чувство юмора. Эти обстоятельства способствовали культурному развитию страны без серьезных потрясений и общественных катаклизмов. Все это делало Англию не только родиной европейского Просвещения, но и образцом общественного развития.
Английской Просвещение раньше всех европейских стран выработало основные идеи просветительской мысли (XVII в.) и оказало прямое воздействие не только на мировоззрение XVIII в., но и на формирование гражданского общества. Английское Просвещение — гармоничный союз науки, философии и политической жизни страны.
Немецкое Просвещение возникает, в отличие от английского, в условиях промышленного застоя и политического упадка Германии XVIII века. Страна представляла собой множество мелких княжеств. Путь к расцвету страны передовые умы Германии видели в преодолении раздробленности и устранении феодальных отношений.
Парадоксально, но это же время стало «великой эпохой немецкой литературы» и немецкой классической философии: Гете, Шиллер, Лессинг, Баумгартен, Винкельман, Кант, Фихте, Гегель и младший из них Шеллинг.
Большинство из названных мыслителей испытало духовное влияние английской и французской просвещенческой мысли. Касаясь влияния Великой французской революции на немецкую философию, Гегель не без юмора говорил, что, сознание в Германии заинтересовал «тот же самый принцип, но он получил лишь теоретическое развитие; у нас гуляют всякого рода беспокойные мысли — в голове и на голове; однако при этом немецкая голова чаще всего оставляет спокойно ночной колпак на себе и оперирует лишь в своих пределах» (12, 2, 333)
Символом немецкого Просвещения является Христиан Вольф. Им была систематизирована и популяризирована философия Г. Лейбница. Ученики и последователи Вольфа сделали многое для распространения научных и философских знаний в
популярной форме. Как и все просветители, вольфианцы считали этот путь наилучшим для решения самых трудных проблем своего времени. Целью философии является достижение человеческого счастья, а оно достижимо только в результате прогресса знания и свободы. Вольф сформулировал требования к самому методу рационального анализа («метод Вольфа»). Достоверность познания обеспечивается использованием надежных методов через «регулярное определение принципов, педантичное уточнение понятий, утонченную строгость и отказ от дерзких шагов в выводах». Вся немецкая классическая философия — и особенно Кант — выполнила этот методологический завет Вольфа, став образцом для европейской мысли как в построении самих систем, так и в обосновании принципов их построения.
Немецкая классическая философии довела основные просвещенческие идеи до своего теоретического завершения. К ним относится традиционная вера в разум, но на немецкой почве это уже вера в возможности критического развивающегося разума, идеи историзма, развития, прогресса. Это обоснование свободы (автономии, суверенности) субъекта, утверждение достоинства человека путем связи свободы и нравственности, формулировка знаменитого категорического императива Кантом, обоснование прав и обязанностей человека как гражданина с его уважением к закону, общественному порядку, к институту частной собственности.
Тем не менее, необходимо сказать и о существенном различии понимания человека во Франции и Германии. Если у французских просветителей человек — существо природное, по преимуществу эгоистическое, пороки которого можно было возложить на непросвещенное общество (на среду), то у немецких просветителей человек — существо свободное и разумное, полностью несущее ответственность за свой нравственный выбор.
Серьезным выразителем идеи здравого смысла в Германии вполне закономерно стал И. Кант. Он определяет Просвещение как состояние совершеннолетия человечества, а последнее — как умение пользоваться своим собственным рассудком (подчеркнуто Кантом — Т.К.) без руководства со стороны кого-либо другого. Кант поясняет: тот, кто не желает опираться на свой ум, по сути дела, несовершеннолетний, за него мыслят и решают другие. Конечно, очень удобно переложить свою ответственность на другого человека или обстоятельства. Например, если у меня есть духовный пастырь, совесть которого может заменить мою, или врач, предписывающий какой-то образ жизни, то мне нечего и утруждать себя, говорит Кант.
И все же, если я отказываюсь от собственного мнения и решения, от собственного суждения, то тем самым я низвожу себя, говорит Кант до уровня домашнего скота, ибо привилегия и даже обязанность человека состоит как раз в способности пользоваться собственным умом, причем пользоваться публично (не наедине с собой, не втайне). У каждого хватает для этого ума, не хватает обычно лишь решимости и мужества. Именно поэтому Кант считает истинным девизом эпохи Просвещения призыв «иметь мужество пользоваться собственным умом» или на латыни SAPERE aude! Дерзай быть мудрым\
Необходимо выделить особую роль И.В. Гете, этого «универсального гения», совмещавшего в себе ученого, теоретика и знатока искусства, романиста, великого поэта и замечательного драматурга. Разбросанные во всех сферах человеческого духа просветительские идеи Гете органично синтезировал, оставаясь критиком отдельных положений. Прежде всего, это касалось преувеличенной, по мнению Гете, роли разума.
Критичность по отношению к излишнему материализму и рационализму просветителей выразило и литературное движение, получившее название «Бури и натиска» («штюрмеры»). Молодой Гете и Шиллер некоторое время примыкали к нему. Оно представляет собой немецкий вариант английской «литературы чувств» и французского руссоизма. Культу разума просветителей они противопоставили чувство, системе различных канонов и правил — необузданную личность гения, творца. И, тем не менее, этих деятелей относят к просветителям, поскольку культивируя чувства, самобытность и оригинальность личности, они тоже развивают естественные силы человека, утверждают человечность, способствуют формированию в тогдашней Германии свободолюбивой личности. В трагедии «Фауст» Гете писал:
«Лишь тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день идет за них на бой.»
Если в экономике и политике Германия отставала от Англии и Франции, как об этом было сказано, то в науке, философии, литературе страна находилась явно на подъеме. Поскольку в Германии проблема демократических преобразований не была решена, как в XVIII в., так и в начале XIX в., то немецкие просветители не утратили ни теоретического, ни практического интереса к идеологии Просвещения. При таких обстоятельствах была возможность учесть опыт английской и французской буржуазной революции.
Немецкие философы в отличие от французских просветителей осторожно обращались с верой в Бога, не требовали веротерпимости или создания «улучшенной» религии. Благодаря прошедшей в Германии религиозной Реформации (XVI в.) возник протестантизм, уже обеспечивший значительную свободу от католической церкви, а с другой стороны, место приобщения к святым таинствам церкви занял труд на совесть (личная трудовая аскеза). Соединение моральных и материальных стимулов к труду, религиозных и буржуазных ценностей к XVIII в. уже принесли свои плоды.
Национальному немецкому характеру соответствуют дисциплинированность, неутомимость в труде, рачительность, аккуратность, точность, практичность, выпестованные протестантской моралью. И в то же время свободное существование в высях абстрактной мысли, склонность к фундаментальности и системности во всех сферах человеческого духа.
Таким образом, особенностью немецкого Просвещения стала его концентрацией в сфере духа — науке, философии, литературе. Экономика и политика Германии освободились от атавизмов феодализма позднее (1848), чем в Англии и Франции, но при помощи тех же просвещенческих идей и — что существенно — с учетом опыта других стран. Умение извлечь полезные для себя выводы из чужого опыта — это ли не свидетельство здравомыслия и «совершеннолетия» нации.
Французское Просвещение выразило и оформило движение Просвещения четко, последовательно, радикально. Все философы того времени были по взглядам просветителями.
Основоположниками Французского Просвещения стали Вольтер и Монтескье. Их работы повлияли на формирование второго поколения просветителей середины XVIII в.. К нему относятся — Ламетри, Дидро, Кондильяк, Руссо, Гельвеций, Гольбах. Следует отметить, что Руссо занимал существенно иную позицию от всех просветителей, оформившуюся в самостоятельное и влиятельное направление французского Просвещения — руссоизм.
Предпримем попытку реконструкции (воссоздания) мировоззрения данной эпохи на примере Французского Просвещения, основанного на четырех основных отношениях. Это отношение человека к Богу, отношение к природе и обществу, понимание человеком самого себя. Целью этого изложения является видение, как и почему меняется отношение человека к миру от эпохи к эпохе.
Отношение к Богу
XVII в. был веком научных революций, в котором появилось новое отношение к Богу — деизм, справедливо названный «религией ученых». Такое понимание Бога как деизм строится на рациональных доводах существования Бога как творца Вселенной, который, однажды создав мир, больше не вмешивается в его функционирование.
Вольтер — патриарх Просвещения наследует деистическое понимание Бога, ссыпаясь на аргумент англичанина Ф. Бэкона: поверхностная философия склоняет умы человека к безбожию, глубины же философии обращают умы людей к религии. Почему это так? Разрозненные на поверхности причины не позволяют увидеть цельной, связанной картины, в которой уже не трудно видеть замысел Божий.
Бог есть, потому что есть миро порядок. Сам факт существования законов природы говорит о наличии Бога, без которого никакой упорядоченности и красоты мироздания достичь нельзя. Существование часов — доказательство существования часовщика.
Итак, существование Бога — факт разума, здравого смысла, а вовсе не вопрос веры (последняя нужна лишь тогда, когда что- либо разуму кажется ложным).
Свою концепцию Бога сам Вольтер считал теизмом, но содержание ее таково, что в соответствии с современной терминологией, идущей от Дидро из того же XVIII в., ее следует называть деизмом.
Затем второе поколение просветителей Дидро, Гольбах, Гельвеций, воспитанное на вольтеровских идеях, в понимании Бога подойдет к радикальному изгнанию Бога из природы, утверждая материализм и атеизм.              #
Серьезные теоретические аргументы своих молодых последователей против укорененности Бога в природе заставили Вольтера согласиться с частью из них и перейти к постулированию существования Бога уже из практических соображений. Знаменитая вольтеровская формула «Если бы бога не было, его следовало бы выдумать» свидетельствует именно об этом. Для Вольтера ясно, что в морали гораздо больший смысл имеет признавать Бога, чем отрицать. В интересах всего человечества необходима вера в бога как неподкупного и справедливого судью, не оставляющего безнаказанным ни одного преступления. Такая «религиозная узда» особенно нужна «сильным мира сего», над которыми в отличие от бедняков не властно никакое человеческое правосудие.
Если взгляды Вольтера на религию менялись под влиянием дискуссий с друзьями и коллегами, то отношение к официальной церкви, обрядам, таинствам и мощам, суевериям и фанатизму, феодальному деспотизму, невежеству, религиозной нетерпимости оставалось всегда саркастически насмешливым, страстным, остроумным, язвительным. Этот способ критики деспотизма, засилия церкви и предрассудков получил название вольтерианства.
Его кредо в отношении церкви звучит как «Раздавите гадину!». Этим кличем он напутствует своих молодых друзей Дидро и Даламбера обрушиться на фанатиков и глупцов с их пошлыми декламациями, жалкими софизмами, лживыми искажениями истории. Грядущее поколение будет обязано вам разумом и свободой, — заключает Вольтер.
Заострим внимание еще раз на довольно парадоксальном тезисе Вольтера: естественная религия необходима обществу и каждому человеку, а церковь с ее культом, христианские догматы вкупе с иудаистским основанием должны исчезнуть из жизни наряду с распространением «естественного света разума» и прогрессом знания.
Вольтер отрицал церковь и все существующие религии откровения. В Энциклопедии, подготовленной и изданной просветителями и вышедшей при их жизни, можно прочесть: «Религия откровения учит нас долгу по отношению к Богу, к другим людям и себе посредством неких сверхъестественных способностей и даже прямых откровений самого Бога, выраженных устами его посланцев и пророков с целью открыть людям то, чего они никогда не узнали бы с помощью естественных знаний. К ним относятся иудаизм, христианство, язычество, магометанство» (сохранена орфография автора — Т.К.).
Естественная религия — это поклонение, при котором человеческий разум сам обращает себя к высшему существу, создателю мира. Это религия устанавливает взаимные обязанности между людьми как созданиями Бога и каждого человека перед самим собой. Поэтому эту религию называют моральной или этической. Деисты претендуют на то, что естественная религия достаточна для нашего просвещения в отношении божества и для управления нашими нравами благоугодным ему образом (24, 525-526).              \
Естественная\религия у Жан Жак Руссо дополняется гражданской религией. Он упрекает христианство в том, что оно породило такой тип общества, где процветает тирания и эгоизм. Оно сосредоточилось на внутренней духовной стороне жизни верующих, с полным безразличием к делам земным общественным.
Нужна религия, которая бы поддерживала у граждан добрые чувства к государству, обеспечивала его стабильность. Есть естественная религия человека, — пишет Руссо, а нужна еще религия гражданина с добавлением пункта о священности общественного договора и законов, без какой бы то ни было нетерпимости. «Следует терпимо относиться ко всем тем религиям, которые терпимо относятся к остальным, до тех пор их догмы не содержат ничего враждебного обязанностям гражданина. Но всякий, кто осмелится сказать, что вне церкви не может быть спасения, должен быть изгнан из государства» (21, 559). Принципы естественной религии, находятся в сердце любого человека. Вот почему, считает Руссо, — естественная религия не создает никаких препятствий для объединения евреев, христиан и магометан. Позиция Руссо в отношении к Богу и религии это позиция более верующего человека в сравнении с остальными просветителями. Но даже эта особенность не мешает Руссо резко критиковать слепое следование культу, религиозный фанатизм, суеверия и таинства.
Признание природности человека, естественности и красоты его чувств, не сводимых к физиологическим потребностям, надежда на чувствительную душу и чувствительное сердце, которые могут быть лишь у человека, вернувшегося из города в лоно природы — стало основанием руссоизма — как литературного течения и мировоззренческой позиции.
Деистическая платформа просветителей обеспечила большую степень свободы мыслителей в критике клерикализма с позиции разума, обосновать человеческую нравственность и гражданственность не только божественными причинами, но и природными, естественными. «Естественная мораль» основывается не на откровении и вере в чудеса, а на законах природы и здравом смысле и имеет вечный, непреходящий характер. Особый вклад в формирование суверенной личности гражданина внесла идея французских просветителей с веротерпимости, отказа от всех видов фанатизма и нетерпимости, закрепленных законодательно.
Радикальную позицию по отношению к Богу занимало атеистическое крыло просветителей — Дидро, Гольбах, Гельвеций, Ламетри. Они были непримиримыми противниками, как христианских догматов, так и церкви.
Гольбах предлагает каждому подвергнуть свои религиозные воззрения суду здравого смысла. В результате получится то, что «всякая религия есть здание, висящее в воздухе, что богословие есть возведенное в принцип неведение естественных причин, что оно представляет лишь сложное сплетение фантастических признаков и противоречий» (6, 246). «Долой разум — вот основа религии», — утверждает Гольбах. «Долой религию!» — ясный девиз философа (5, 153). Дидро отстаивает права человеческого разума и здравого смысла в поисках истины: «Я заблудился ночью в дремучем лесу и слабый огонек в моих руках мой единственный путеводитель. Вдруг передо мной вырастает незнакомец и говорит мне: “Мой друг, задуй свою свечу, чтобы верней найти дорогу”. Этот незнакомец — богослов» (9, 1, 124).
Человек может бьггь нравственным без религии. Человек должен в любом случае вести себя достойно, не рассчитывая ни на какую награду в будущем, ибо такая надежда есть не что иное, как своеобразная форма корыстолюбия', люди должны отказаться от злодеяний независимо от страха перед наказанием, ибо выбор добра — проявление человеческого достоинства. «Вернись же, неверное дитя, вернись к природе! Дерзай же освободиться от ига религии, моей неизменной соперницы, не признающей моих прав, откажись от богов, похитителей моей власти, и вернись под власть моих законов. В моих владениях царствует свобода; из них навсегда изгнаны тираны и рабство», — говорит Гольбах от имени природы» (7, 1, 675).
Отношение к природе
Описанное выше понимание Бога как перводвигателя ( или механика, или часовщика, или геометра) Вселенной порождает понимание природы как материальной субстанции — основы всего существующего. Согласно Ньютону, классическому деисту, движением в этом случае материю наделяет Творец. Атеизм просветителей требует своего решения вопроса о природе и ее источнике движения|. Он не может располагаться вовне, его следует искать внутри /самой природы. Французские материалисты развивали интерпретацию природы, идущую от мыслителя XVII в. Спинозы^С одной стороны, природа — отдельные тела, живот- ньшг-радтения, которые являются результатом творения. Это так Называемая natura naturata (сотворенная природа). А затем, природа, использует собственный источник движения для дальнейшего развития, являясь natura naturans (творящая природа).
Эту же мысль Гольбах излагает более популярно: «природа вовсе не есть какое-то изделие; она всегда существовала сама по себе, в ее лоне зарождается все; она колоссальная мастерская, снабженная всеми материалами; она сама изготовляет инструменты, которыми пользуется в своих действиях; все ее изделия являются продуктами ее энергии и сил или причин...» (7, 1, 504).
Великим достижением опытного естествознания стало открытие силы инерции. Согласно Ньютону, «всякое тело сохраняет свое состояние покоя или равномерного прямолинейного движения, пока приложенные к нему силы не вызовут изменения этого состояния». Ньютон устраняет представление о покое как сверхценности, идущее еще от Аристотеля, уравнивая движение и покой. Движение и покой — два способа бытия, два способа пребывания, каждый из которых стремится к самосохранению и упорствует в этом. И поскольку движение это состояние, а не изменение, то оно не нуждается ни в каком двигателе. Инерционным будет движение только по прямой линии, а не круговое.
Введение принципа инерции в качестве фундаментального закона природы знаменовало отмену античной и средневековой натурфилософии и создание совершенно новой картины мира. На место конечного космоса встала бесконечная Вселенная, геоцентрическая система сменилась на гелиоцентрическую. Принцип инерции по-своему отразился в антропологии и теории государства — это принцип самосохранения Т. Гоббса (о нем подробнее в следующем разделе).
Кроме фундаментального вопроса об источнике движения материи, встает вопрос о постоянстве этого движения в виде перехода от одного вида движения к другому. Так, начиная с Ла- метри, во французский материализм входит идея материалистического трансформизма о естественном происхождении животных и человека.
Для этой радикальной гипотезы должны были возникнуть новые данные и обобщения в естественных науках. Корифей французской науки Жорж Луи де Бюффон призывал к более глубокому обобщению эмпирических фактов естествознания, выдвинув девиз: «Собирайте факты для того, чтобы получить идею». Свой вклад в обоснование трансформизма внесли идеи скрещивания как видообразующего фактора, размещения человека вместе с высшими обезьянами в отряд приматов Линнеем, фундаментальный труд Бюффона в 36 томах «Естественная история», построенный на идее трансформизма, а также космогоническая гипотеза Канта о естественном происхождении Вселенной из первичной туманности, и эволюционная гипотеза Вольфа.
На основе этих естественнонаучных представлений Ламетри высказал предположение о «лестнице» органического мира, где человек и растения являются ее двумя крайними ступенями. Человек произошел от смешивания между различными животными. Не исключал Ламетри, вслед за Бюффоном, и того, что обезьяны произошли от человека и являются «выродившимися», «одичавшими» людьми.
Свою лепту в трансформистскую концепцию вносит Дидро. Он пытается выстроить доказательства из конкретных естественных причин изменения от вида к виду, перехода от неживого к живому. К ним относятся положения о всеобщей «чувствительности» материи, порождающей на высоких ступенях развития ощущения и сознание, а также необходимость для животных быть приспособленными к среде обитания, в результате которой вновь приобретенные признаки передаются по наследству (далее эту идею оформил Ламарк).
Цель «Системы природы» (1770), созданной Гольбахом, самым эрудированным среди просветителей в области естественных наук, наряду с Дидро, состоит в синтезе знаний о природе примерно за 200 лет, от Галилея до Ньютона и самых современных ему гипотез естествознания.
Гольбах выполняет эту задачу в соответствии со своим принципиальным отказом от допущения Бога в качестве источника движения материи, отходит от двойственности Спинозы и утверждает, что материя — это субстанция, а движение материи является ее неотъемлемым свойством (атрибутом). Природа разнообразна, но представляет собой единое целое, не сводимое к его частям. Движение — способ существования материи, оно идет по кругу (круговорот). Вселенная «раскрывает необъятную и непрерывную цепь причин и следствий». Существует лишь необходимость, случайность в природе отсутствует
Последнее утверждение порождает фатализм — однозначную и прямолинейную цепь событий, жесткую предопределенность событий. Гольбах пишет: «...в вихре пыли, поднятом буйным ветром, каким бы хаотичным он нам ни казался, в ужаснейшем шторме, вызванном противоположно направленными ветрами, вздымающими волны, нет ни одной молекулы пыли или воды, которая расположена случайно, не имеет достаточной причины, чтобы занимать то место, где она находится,, и не действует именно тем способом, каким она должна действовать» (7, 1, 99).
Идея круговорота, от которой Гольбах имел все шансы отойти, а также фатализм стали порождением механистически понятой причинности, когда каждая причина порождает лишь одно следствие. В результате начальная причина движения, породив всю цепочку изменений, возвращается к началу. Это и есть круговорот или, как называл Спиноза, природа есть causa sui, причина самой себя.
Французские просветители пытались объяснить природу как целое, из нее самой, без привлечения сверхъестественных сил. И хотя вечная природа находится в постоянном самодвижении, переход от вида к виду для философов был не вполне ясен и содержал множество вполне объяснимых для того времени ошибок. Сложные природные явления объяснялись, зачастую, упрощенно, с позиции механики, «царицы» наук того времени. Эта особенность материализма получила название механицизма.
Гете не мог принять ту механистическую картину мира, которую создал знаменитый Гольбах в «Системе природы»: «Как же пусто и неприветливо стало у нас на душе от этого печального атеистического полумрака, закрывшего собой землю со всеми ее образованиями, небо со всеми его звездами. Материя, утверждала книга, неизменна, она постоянно в движении, и благодаря этому движению вправо, влево и во все стороны без дальнейших околичностей возникают все бесконечные формы бытия» (4, 359).
Сведение всех видов движения к перемещению (пусть даже это уже не тела, а атомы), разложение красок, цветов на одни и те же составляющие тона, а бесконечное разнообразие живых организмов — на совокупность частиц материи — такой механицизм отпугивал и писателей, и художников, и многих философов, ориентирующихся на живое, органическое, природное целое.

Оценивая вклад «гольбахианцев» в понимание природы, нужно сказать, что в полном соответствии с намерениями просветителей их изыскания не остались «кабинетным наследием», а мгновенно стали известны всей образованной Европе и способствовали утверждению материализма и эволюционизма. Теперь природа признается источником и основанием всего происходящего в мире, предпосылкой социального равенства, гарантией истинного знания, моделью для построения разумного общества, главным арбитром в оценке достоинства человеческой жизни.
Отношение к человеку
Как бы ни различались взгляды просветителей в частностях, фундаментом их мировоззрения служило понятие природа, а человек понимался всецело как природное существо. Это означает, что природа человека телесна, материальна; каждый от природы обладает примерно одинаковыми потребностями, страстями.
У человека лишь одна природа — физическая, говорит Гольбах. Различия между физическим человеком и духовным нет. Человек является чисто физическим (телесным) существом, познаваемым с помощью органов чувств, а духовный человек действует по тем же самым физическим причинам, которые нам мешают познать наши предрассудки. Для познания как физических, так и духовных проявлений нужны естественные науки и опыт. Гольбах предлагает термин «душа» использовать для обозначения способности мозга чувствовать и мыслить.
Ламетри, как естествоиспытатель и врач, использует аргументы из сферы биологии, химии и медицины. Душа для него не нечто отдельное, а совокупность присущих человеку психических функций. Познать душу можно только на основе опытов и наблюдения врачей. В этом состоит его девиз «взять в руки посох опыта» и не заниматься спекуляциями и измышлениями в разговорах о душе. Однако какими бы ни были содержательными научные опыты, философское обобщение обязательно, так как именно оно дает глубокое знание, к которому стремятся люди. Ответ на вопрос о душе могут дать только философы-врачи, опирающиеся на медицинские наблюдения. Душа — материальна, смертна, погибает вместе с телом. Сознание — свойство высокоорганизованной материи (мозга).
Сама способность мыслить и чувствовать — не божественный дар, она присуща самой материи и зависит от «ее строения». Как врач, на основе клинического опыта, он утверждает зависимость функции от строения органа, а не наоборот (устройство глаза дает ему способность видеть).
Если материальным основанием для формирования сознания является наличие развитой психики и мозга, то условием возникновения сознания следует считать общественную жизнь.
Таким образом, утверждается ряд новых для этой эпохи идей и, главная из них, о материальном единстве человека.
Ламетри принадлежит крылатое выражение: человек-машина. Этот вывод производит впечатление совершенно механистичного, однако он не является таковым по содержанию. Поясняя это, Ламетри указывает на то, что человек это машина «особого рода», способная чувствовать, мыслить и отличать добро от зла. Во-вторых, это «самозаводящаяся машина». Причем заводится не механически, а на основе химической переработки пищи, затем уже «механически оживляет мускулы и сердце». В-третьих, в отличие от часового механизма (постоянно фигурирующая метафора просветителей, — Т.К.) человек — это «самодействующая машина», которая способна действовать и после «поломки» в ней нескольких «колес и пружин», т.е. заболеваний и даже утраты некоторых органов. Реальный смысл тезиса «человек-машина» состоял, как пояснил это сам Ламетри, в том, чтобы подчеркнуть всю полноту материальности человека, без привнесения души откуда-то извне.
Другим важным постулатом просветителей о человеке является утверждение его эгоистической природы. Все наши идеи, желания, действия, даже самые возвышенные, есть необходимый результат стремлений, вложенных в нас природой. Главной движущей силой человеческого поведения является стремление сохранить себя, во что бы то ни стало, а также стремление к удовольствиям и уход от страданий, которое называется себялюбием (эгоизмом).
Напомним, что открытие в XVII в. законов сохранения в природе привело (или совпало — требуется дополнительно уточнить, — Т.К.). К утверждению аналогичного принципа в антропологии и теории государства и означало изменение в области наук о человеке и обществе не менее радикальное, чем в науке о природе.
Закон инерции (сохранения) в механике звучит так: «ничто по влечению собственной природы не может стремиться к своей противоположности, т.е. к разрушению самого себя».
А вот формулировка принципа самосохранения (= принципа эгоизма) Т. Гоббса: сущность человека, как и любого другого существа, определяет самосохранение, сохранение своего состояния, которое мы называем существованием и страх перед уничтожением этого состояния, которое мы называем смертью. Все остальные блага, которые ценит человек и к которым стремится, не суть блага сами по себе, а ценны лишь как средства для самосохранения, этого единственного блага самого по себе.
Некоторые просветители углубляют прирожденный человеческий эгоизм: «человек — вероломное, хитрое, опасное и коварное животное» (Ламетри), способный достичь добродетели лишь благодаря воспитанию; человек — «кривая тесина», который все же способен на бескорыстный поступок по совести (Кант) и уже упомянутый выше Гоббс «человек по своей природе зол. Человек человеку волк».
Явным диссонансом в просветительском движении звучит знаменитый тезис Руссо: «Человек по природе добр». Образ «благородного дикаря» — человека природы, спасенного ею же от порчи его цивилизацией, нравственность которого есть проявление природной «чистоты», а вовсе не корысти, как у других просветителей. Действительно, руссоизм — обособленное течение в просветительской мысли, совпадающее с ним лишь частично.
Из этих констатаций просветители формулируют следующие проблемы:
  • каким должно быть воспитание и образование эгоистического индивида (концепция воспитания и образования);
  • что будет для него нравственным или безнравственным (этическое учение);

— как должно быть устроено общество (социальная теория).
Отношение к обществу
Самое распространенное определение общества заключается в следующей формулировке: Общество — сумма индивидов. В более развернутом варианте: «общество представляет собой совокупность индивидов, объединенных необходимостью сотрудничества в целях самосохранения и общественного благополучия» (Гольбах).
В объяснении нравственности просветители исходят из двух установок.
Первая. Люди как природные существа имеют от рождения некие естественные «скрепы», проявления «естественной морали». Поскольку люди имеют одинаковое строение, потребности, стремятся к сходным ценностям и боятся страданий, отсюда вытекают их добрые намерения. Им свойствен врожденный альтруизм, нечто похожее на золотое правило нравственности — поступай по отношению к другому так, как ты хотел бы, чтобы поступали по отношению к тебе (Дидро, частично Ламетри). В этом случае общество должно поддерживать и поощрять доброе и наказывать злое.
Вторая. Люди эгоистичны, стремятся к удовлетворению своих потребностей, интересов, получению удовольствий, причем даже интересы познания мира, любви к искусству, потребности в уважении сводятся к материальным потребностям, стремлениям к физическим удовольствиям, получению преимуществ и выгод. «Желая обмануть людей, преувеличивают силу чувства и дружбы, общительность рассматривают как любовь или как врожденное начало (здесь имеется в виду Руссо. — Т.К.). Неужели можно искренне забыть, что существует только одно начало — физическая чувствительность?», — вопрошает Гельвеций. Даже любовь к ближнему основана на необходимости помогать друг другу. А это опять-таки практический интерес. За общественным авторитетом и признанием лежит все та же корысть, ведь «вы не пытаетесь добиться уважения у Вселенной», — не без остроумия продолжает Гельвеций (7, 2, 961).
Из понимания человеческой природы как эгоистической вытекает ориентация либо на «свинское счастье», когда все общественные добродетели, кроме собственного благополучия, объявляются избыточным тщеславием (критикует как возможность Ламетри), либо на «разумный эгоизм». Суть этой, самой распространенной этической концепции эпохи Просвещения, в разумном самоограничении своих эгоистических проявлений. Для достижения своих целей, получения удовольствий и достижения счастья гораздо выгоднее быть вежливым, уступчивым, заботливым и уважать такое же стремление к счастью другого эгоиста.
Если общество — сумма эгоистических индивидов, стремящихся лишь к своему благу, то оно не сможет существовать без каких-то объединительных начал. Им должен стать общественный договор между эгоистичными, но разумными индивидами.
Теория общественного договора присутствует в работах англичан — Гоббса и Локка, у французов — в работах Гольбаха и Гельвеция, но наиболее последовательно ее выразил Руссо (сочинение «Об общественном договоре», 1762). В своем чистом виде она сводится к нескольким положениям. Во-первых, предполагается некоторое изначальное «естественное состояние», в котором каждый индивид обладает полной свободой и независимостью от других, волен делать все, что захочет и имеет на это право (позиция Робинзона Крузо — любимого героя Руссо). Во-вторых, поняв со временем преимущества совместной жизни, люди объединяются друг с другом, добровольно утрачивая часть своих естественных прав ради гарантированного минимума, который обеспечивается правами общественными. Это означает некоторое ограничение каждого, но поскольку оно касается всех участников договора, то проигравших нет. В результате договора появляются различные государственные учреждения, обеспечивающие выполнение договора, включая наказания за нарушение. В-третьих, объединение совершается ради каждого отдельного индивида и поэтому, если его права нарушаются, он вправе расторгнуть договор.
Гольбах писал, что с точки зрения каждого гражданина условия «общественного договора» с государством таковы: «Трудитесь ради моего счастья, если хотите, чтобы я заботился о вашем счастье; проявите участие к моим невзгодам — и я разделю ваши невзгоды» (7, 2, 96). Общество, в обмен на предоставляемые индивиду блага, требует от него верного служения общему интересу. Общество должно быть построено таким образом, чтобы обеспечить каждому гражданину возможность удовлетворять свои потребности, преследовать личный интерес, стремиться к счастью, но уважать права других граждан на подобные же притязания. Заметим, общество не обязано «осчастливить» каждого — это невозможно, но создать равные условия обязано на основе подразумеваемого «общественного договора».
Парадоксальность подобных рассуждений состоит в том, что в истории такой ситуации не было и не могло быть, поскольку не существует изолированных индивидов в принципе (один Робинзон — не в счет). И, тем не менее, эта модель общества максимально соответствует пониманию природы человека и его места в системе новых буржуазных отношений. В изолированном индивиде просветители видели свободную суверенную личность, способную защитить свои естественные права на основе договорных отношений с обществом (другими индивидами).
В этом звучит мотив неприкосновенности и государственной защиты частной жизни и собственности (как минимум, естественных прав), одинаковых обязательств перед законом всех участников договора. Так возникает гражданское общество, рождается современное понимание гражданина, его прав, свобод и человеческого достоинства. Итак, общественный договор это не реальный исторический момент в существовании человечества, а скорее высший принцип организации общества.
Если общество может существовать как разумно-договорное образование, то его совершенствование возможно тремя основными способами.
Первый. Это принятие обществом разумных законов и неукоснительное выполнение их. Критерием разумности должна являться природа, порождающая «естественную нравственность», «естественную религию», «естественные права» человека.
Второй. Поскольку общество — это простая сумма индивидов, то, воспитывая и образовывая каждого, можно все общество привести к состоянию полной образованности и воспитанности (в этом положении виден механицизм просветителей, а также склонность к педагогическому утопизму). Без теории воспитания и создания законодательства, соединяющего личный и общественный интерес, надежды просветителей на переустройство общества остались бы лишь надеждами.
Между двумя просветителями Гельвецием и Руссо в 60-е гг. XVIII в. велся ожесточенный спор по фундаментальным вопросам воспитания. Исходное противоречие составило принципиально разное понимание природы человека. У Гельвеция человек — tabula rasa («чистая доска» — вот оно влияние Локка). Люди рождаются без идей, призваний, страстей, с совершенно одинаковыми способностями (в этом залог их равенства), а затем все приобретают в процессе воспитания. Различия в воспитании будут определяться тем «случаем», который он (случай) отпечатает на чьей-то «чистой дощечке». Философ приводит такой пример. Если бы Шекспир не бросил торговлю из-за своего дурного поведения и не пристал к дурной компании; если бы не убил лань в парке у знатного вельможи и не вынужден был спасаться бегством; если бы не примкнул к труппе бродячих актеров и не стал плохоньким актером, то мир не узнал бы великого драматурга Шекспира (З, 1, 329). Нараду со случаем начинает действовать личный интерес (эгоистические стремления к самосохранению, удовольствиям, счастью).
И, наконец, важный вывод: человек становится полностью продуктом воспитания и обстоятельств. «Воспитание делает нас тем, чем мы являемся. Цель общественного воспитания — связать личный и общественный интерес человека-гражданина или, другими словами, воспитать просвещенного разумного эгоиста.
У Руссо человек по природе добр, к тому же природа не едина, как у других просветителей, а двойственна, считает Руссо. Она телесна и божественна одновременно. Природу человека определяют не потребности грубого эгоиста, а специфические человеческие чувства, коренящиеся в сердце каждого. Они и связывают человека с человеком узами братства. Воспитывая ребенка (человека) на лоне природы, развивая все его чувства, оберегая его от развращающего влияния дурного общества и цивилизации, мы тем самым следуем природе. Это позиция «домашнего воспитания», ограждающая от общества «благородного дикаря». Второй вид воспитания нацелен на воспитание человека-гражданина, при условии, что в обществе заключен правильный «общественный договор». Ничто в природе, человека, по мнению Руссо, не мешает ему стать хорошим гражданином: общественное признание добродетели — это самая сладостная награда для человека.
Руссо признает, что результаты процесса воспитания вовсе не гарантированы: проведши всю жизнь в борьбе и колебаниях в самих себе между человеком «естественным» и «общественным», мы заканчиваем ее, не сумевши согласовать себя с самими собою и не ставши годными ни для себя, ни для других (22, 1, 29—30).
Руссо написал два романа о воспитании. Первый — «Юлия, или “Новая Элоиза”», где салонному образцу любви, капризной и каверзной, были противопоставлены чувства естественного человека, у которого счастье такое же простое, как сама жизнь. Оно состоит в здоровье, достатке и свободе, т.е. в отсутствии страданий (вспомним Эпикура). Второй роман — «Эмиль, или О воспитании» — педагогический роман, сюжетом которого являются перипетии воспитательного процесса на разных этапах взросления мальчика (Эмиля).
Общественное признание и распространение просветительских идей по всей Европе и России достигло такого размаха потому, что романами Руссо зачитывались все, от аристократов до простолюдинов. Так педантичный Кант пропустил всего два раза в жизни послеобеденную прогулку. В один из них он зачитался «Новой Элоизой». От Руссо Кант взял противопоставление познания вещей (науку) и просвещенную нравственность. По Канту, теоретический (научный) и практический (нравственный) разум действуют по-разному, объясняя сложное взаимодействие образованности и порядочности.
Обратим внимание на то, что позиция Руссо настолько значительно отличается от других просветителей, что иногда заслуживает оценки «антипросветительской». И действительно: он критикует прогресс знаний и культуры, который не способствовал, по его мнению, нравственности человека, для него главное не разум, а чувства человека, он верующий в Бога деист, нравственность и совесть в человеке от Бога, а не из корыстных соображений. И, тем не менее, он просветитель, верящий в возможности развитого (чувствительного и сердечного) человека стать достойным участником общественного договора.
Итак, распространение знаний, борьба с предрассудками, фанатизмом, вера в возможности развивающегося Разума — оптимистическое кредо всех просветителей. Воспитание и образование — могущественные средства преобразования общества. Они способны поддержать добродетель, смягчить эгоистические проявления индивида, научив сочетать личные и общественные интересы. Этот важнейший и сегодня принцип общественного воспитания был провозглашен впервые в эпоху Просвещения. В нем уже зафиксировано новое понимание человека — существа суверенного, эгоистичного, с собственными, отдельными от общества интересами, которые необходимо уважать и учитывать гражданскому обществу.
Третий. Гарантом принятия и осуществления разумных законов, воспитания и образования народа должен быть просвещенный монарх.
Но прежде, чем просветители выделили роль монарха, они освободились от понимания истории на основе божественного провидения (сверхъестественной силы), увидели ее в действиях самих людей (естественных силах). Каждый человек руководствуется в жизни своими интересами, которые случайны и непредсказуемы, зависят от мимолетных желаний человека, особенностей его характера, образованности и воспитанности. Поэтому весь ход истории непредсказуем и случаен. Войны между народами могут начаться и закончиться из-за дурного сна короля, и не будь этого сна, события в Европе могли бы быть совсем другими. И, тем не менее, в центре внимания историков должна быть жизнь народов, а не только государей, — утверждает Вольтер («Опыт о нравах и духе народов»). Он предложил понимать исто- рию как изложение фактов, приведенных в качестве истинных в противоположность басням, рассказам о чудесах. Вместо «романа о мире», «романа о душе», «романа фактов» должна появиться история природы, история души, история истории (Вольтер, Гельвеций). С Вольтера собственно и начинается всемирная история.
«Мнения правят миром», — вот факт для Вольтера. Но это мнение должно быть способным овладеть сознанием большого количества людей. К таким «мнениям» относятся, по Вольтеру, мировые религии, совершившие крупные исторические повороты.
Политика правительства может быть причиной счастья или несчастья народов. Вот почему необходимо просвещение государей, приобщение их к «здравой философии» XVIII в., опирающейся на науки и искусство. В конце жизни Вольтер с удовлетворением писал о том, почти все государи Европы свидетельствуют уважение к философии, а полвека назад не поверил бы, что она может приблизиться к ним.
Французские просветители многое сделали для воплощения своих убеждений в жизнь. Когда надежды на собственного просвещенного монарха — Людовика XVI развеялись, появились надежды на Вильгельма Фридриха II — прусского короля и Екатерину II — русскую императрицу. Вольтер и Ламетри, Гельвеций и Руссо жили некоторое время при дворе Фридриха II. Существует переписка Вольтера и Дидро с Екатериной II. Дидро прожил в России около года.
Вольтер был убежден в том, что правдивая картина прошлых несчастий и глупостей человечества является могущественным средством просвещения людей и королей, которая со временем позволит исправить «свои понятия», извлечь уроки из истории.
Есть еще одна, логично вписывающаяся в просветительский строй мысли, идея общественного прогресса в развитии человечества и связанного с этим оптимизма. Настанет время, писал, например, Кондорсе, «когда солнце будет освещать землю, населенную только свободными людьми, не признающего другого господина, кроме своего разума; когда тираны и рабы, священники и их глупые или лицемерные орудия будут существовать только в истории и на театральных сценах...» (14, 211)
По выражению А.С. Пушкина, Вольтер первым из историков «пошел по новой дороге, внес светильник разума в темные Архивы Истории» (14, 202). Французские просветители ключ к пониманию истории увидели в решающей роли человеческих идей (мнений) в жизни общества, в положительной роли «просвещенного мнения» монархов или сильных личностей. Свою задачу они осознавали в том, чтобы объяснить ход истории сознанием, выбором и действиями людей. Такое понимание исторического процесса получило название идеалистического понимания истории.
Проект «Энциклопедия»
Век французского просвещения начался в 1718 г. выходом трагедии Вольтера «Эдип», затем в 1721 г. вышли «Персидские письма» Монтескье. В них звучала критика абсолютной монархии, феодальных порядков, нравов господствующих сословий.
Становление просветителей как мыслителей, властителей дум и серьезных общественных деятелей проходило в парижских салонах, центрах интеллектуальной жизни Франции, где складывалось новое мировоззрение эпохи. Так случилось потому, что прежнее религиозное мировоззрение концентрировалось внутри официальных общественных структур — церкви, монастырей, университетов, связанное с узаконенной идеологией и государственной политикой. Здесь не могли сложиться новые идеи, радикально противостоящие официальным.
Подобно неформальным научным кружкам, из которых в XVII в. в Англии, Италии, Франции появились Академии наук, неформальные интеллектуальные сообщества — французские салоны, а затем Энциклопедия — собрали вокруг себя новые просветительские воззрения.
В салонах произошло слияние светскости — непринужденности, остроумия, изысканной любезности с серьезностью обсуждаемых тем, где можно было «подшутить над Богом или королем» и услышать Декарта с его учением о субстанции, Монтескье и Мольера. Постепенно салоны из мест легкого и приятного препровождения времени превратились в центры, где складывается новый идеал человека и подобающее ему «просвещенное» общество.. Во многом такая форма усвоения и распространения новых идей выразила особенности национального французского характера.
Гольбах и Гельвеций создали собственные салоны, где была создана прекрасная интеллектуальная и дружеская атмосфера, сделавшая возможным возникновение еще одного центра мысли — Энциклопедии. Она стала политическим центром новой Франции. Это содружество единомышленников, объединенных общим делом. Выразителей нового мировоззрения называли «философами», даже если они не были ими в прямом смысле слова. Туда входили люди разных сословий, объединенные оппозицией к феодальному абсолютизму (авторитарной власти короля) и клерикальной идеологии. Противостоял лагерю «философов» лагерь «теологов», соответственно занимавший старые идеологические позиции.
Энциклопедия создавалась Дидро и Даламбером на другом принципе относительно изданий разнообразных словарей XVII в. Это принцип коллективности. Ее пишут не один или два человека, а большой круг первоклассных специалистов в каждой области человеческого знания, когда возможен заочный диалог читателя с представителями разных точек зрения по какой-либо проблеме. Другой принцип организации знаний: это должна быть не сумма знаний, а их система. Кроме распространения знаний среди самых широких масс образованного населения (многие статьи энциклопедии издавались отдельными дешевыми брошюрами), энциклопедия давала технологии, чертежи, схемы, позволявшие на практике использовать достижения науки и техники. Эта открытость после средневековой закрытости тайн ремесла ошеломляла. Она позволит нам отдать потомкам «лучшую часть нас», — говорил Дидро.
Бесценна заслуга Энциклопедии в решении важнейшей просветительской задачи — формировании самостоятельных суждений (здравомыслия) народа, а вместе с ними и самостоятельных поступков людей, в укреплении «мужества пользоваться собственным умом».
Сам проект первого издания Энциклопедии занял около 20 лет (1746—1766). Большими усилиями и вдохновением лучших людей Франции было подготовлено и издано 17 огромных томов и 4 тома чертежей и рисунков, позже еще 14 томов. Поскольку каждый том французской энциклопедии вдвое больше Большой Советской Энциклопедии (1-е издание 65 томов), то сравнительный объем в пользу французской.
Огромный триумфальный успех Энциклопедии, множество переводов на другие языки сделали свое просветительское дело, за которым стояли титанический труд, мощная эрудиция, личное мужество, научный и гражданский подвиг ее создателей.
Великая французская буржуазная революция (1789—1793)
Век Французского Просвещения закончился Великой и — увы, кровавой революцией. Историческая оценка ее итогов давно дана во множестве солидных источников. Для обсуждаемой нами темы важно подчеркнуть ее несомненную связь с радикальным образом мысли просветителей. Просветители подготовили революцию идеологически. Разумеется, ни один философ не несет ответственности за революционное кровопролитие и не только потому, что к тому времени их уже не было в живых. Причина глубже — в «естественных правах» человека, которые они отстаивали всю свою жизнь. Согласно праву на жизнь, данному природой, никто не имеет права отнять у человека жизнь, кроме самой природы — естественной смерти. Вот почему просветители были категорическими противниками смертной казни.
Утверждение неотъемлемости естественных прав человека на жизнь, свободу и собственность, понятие суверенной личности, принципы создания гражданского общества выражены были не только аргументировано, но и популярно. Они вошли «в плоть и кровь» европейских народов, сформировав гражданское состояние европейца. Революция торжественно провозгласила «Декларацию прав человека и гражданина» (1789), которая вышла за рамки классового интереса буржуазии, поскольку выстраданные за целый век идеи выразили права личности в общем виде. Просветители успешно боролись с сословными привилегиями. Благодаря им, достоинство личности стало измеряться не родовитостью, богатством, занимаемой должностью, а ее делами, достижениями, гражданской позицией.
Политические лозунги Великой революции — Свобода, Равенство и Братство являются следствием естественных прав человека. Как пишет, например, М.А. Киссель — большой знаток эпохи французской революции, этот лозунг и сейчас не утратил ни своего духовного обаяния, ни социально-политического значения, так как его значение гораздо шире буржуазного. Это критерий цивилизованного образа жизни в планетарном масштабе (26, 260).
Подводя итог французскому Просвещению можно сказать, что его специфику определяет наличие всего спектра просвещенческих идей, особое внимание проектам разумного реформирования общества, самый сильный радикализм в противостоянии просветителей по отношению к церкви и абсолютной монархии и, как следствие, возникновение политической революции, утвердившей многие общественные идеалы XVIII века.
Русское Просвещение
Распространение просветительских идей в России шло синхронно со всей Европой. Россия унаследовала просвещенческую проблематику, но осмысливала и развивала ее вполне самобытно, в контексте своей исторической ситуации, сложившейся в российском обществе того времени.
Прежде всего, это критика деспотизма и крепостничества, утверждение свободы и свободолюбия получили у русских передовых деятелей мощное научно-философское обоснование, более всего по французским источникам. Традиционно для России многие философские идеи прорабатывались и выражались в художественной литературе или публицистике (Пнин И.П., Карамзин Н.М., Куницын А.П., Поленов А.Я., Новиков Н.И., Радищев А.Н., Фонвизин Д.И.).
Сентиментальный роман Карамзина, сатира на невежество и мракобесие Фонвизина, обличительность Радищева были точным ответом русской культуры на общие для всего Просвещения вопросы.
Самым ближайшим (1-я треть XIX в.) и самым блистательным выражением идей Просвещения становится А.С. Пушкин и его просвещенное окружение. Декабризм как течение был просветительским, как по своей идеологии, так и по своей форме (роль сильной личности в истории).
Среди русской аристократии очень быстро распространяется увлечение идеями Вольтера и Руссо. Вольтерьянство и руссоизм становятся интеллектуальной модой в салонах Петербурга и Москвы. Также как и во Франции, в салонах обсуждается новый человек, устройство просвещенного общества, остроты и афоризмы Вольтера.
Пристальное внимание самих просветителей к России, где в силу ее отсталости, нужны дальновидные действия просвещенного монарха, побудили Вольтера и Дидро вступить в длительную переписку с Екатериной II. Переписка императрицы с Дидро началась с 9-го дня ее восшествия на престол и продолжалась 10 лет (1762—1772). По подсчетам Дидро, он поставил на обсуждение 88 вопросов, но получил ответов от императрицы только наполовину. Один из ее известных ответов Дидро объясняет осторожностью императрицы в проведении общественных реформ в России на началах Просвещения: «Милостивый государь! Вы работаете на бумаге, а она чиста, бела, спокойна, невозмутима. А я работаю с человеческой кожей, которая весьма чувствительна».
Кроме императрицы с просветителями переписывался граф Шувалов, а также была лично знакома княгиня Дашкова, ставшая впоследствии главой двух российских академий. Все это способствовало проникновению идей свободы, знаний, прогресса, разумного общества.
Борьбе с невежеством, подготовке образованных людей России вне зависимости от происхождения способствовала деятельность М.В. Ломоносова, который лично учился у главы немецкого просвещения X. Вольфа в Марбургском университете. Его и князя Шувалова стараниями в 1755 г. был создан Московский университет, центр светского образования и науки.
Росту образованности, установлению связей с передовой европейской наукой и философией способствовал перевод на русский язык статей из Энциклопедии (с 1767 по 1777 гг. было переведено и издано 480 статей).
Несмотря на значительное влияние просветительских идей на русское образованное общество, огромная его часть — крепостное крестьянство — не могло воспринять плодов просвещения, а значит оставалось прежним. О трагедии непонимания героя и толпы, просветителя и народа, воспитателя и воспитуе- мого пишет Александр Сергеевич Пушкин:
Свободы сеятель пустынный, я вышел рано, до звезды;
Рукою чистой и безвинной в порабощенные бразды Бросал живительное семя — но потерял я только время,
Благие мысли и труды...
Паситесь, мирные народы 1 К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь. Наследство их из рода в роды Ярмо с игрушками да бич (20, 1, 523).
Оценивая специфику Русского Просвещения, можно сказать о таком редком случае для России отсутствии отставания от Европы в XVIII в., но и неизбежном ученичестве в силу экономической и политической отсталости, оторванности от толщи народа, которому оно во многом и предназначается. Но посеянные семена свободы в XVIII-M привели, как и во Франции, к радикальным политическим переменам только в ХХ-м веке, подтверждая русскую поговорку: русский человек долго запрягает, да быстро едет.
ЛИТЕРАТУРА:
\. Вольтер. Собр. Соч. В 3-х томах. М., 1998.
  1. Гайденко П. У истоков классической механики (и не только механики) // Знание — сила. 1994. № 12.
  2. Гельвеций К.А. Соч. в 2-х т. М., 1974.
  3. Гете И.В. Поэзия и правда. М., 1969.
  4. Гольбах П.А. Карманное богословие. М., 1937.
  5. Гольбах П.А. Письма к Евгении. Здравый смысл. М., 1956.
  6. Гольбах П.А. Избр. Соч. в 2-х томах. М., 1963.
  7. Гулыга А.А. Кант. М., 1994.
  8. Дидро Д. Собр. Соч. в 2-х томах. М., 1935.
  9. Длугач Т.Б. Подвиг здравого смысла или Рождение идеи суверенной личности (Гольбах, Гельвеций, Руссо). М., 1995.

И. Зеньковский В.В. История русской философии. В 2-х томах; 4-х ч.; Т. 1. Ч. 1. Л., 1991.
  1. История эстетической мысли. Становление и развитие эстетики как науки. В 6-ти томах; Т. 2. М., 1986.
  2. КантИ. Сочинения. В 6-ти томах; т. 6. М., 1966.
  3. Кузнецов В.Е., Мееровский Б.В., Грязное А.Ф. Западно-европейская философия XVIII века. М., 1986.
  4. Культурология. История мировой культуры. 2-е изд., М., 2001.
  5. Лотман Ю.М. История и типология русской культуры. СПб., 2002.
  6. Мандевиль Б. Басня о пчелах. М., 1974.
  7. Мифы народов мира. Энциклопедия. В 2-х томах. М., 1982.
  8. Момджян Х.Н. Французское Просвещение XVIII века. Очерки. М,

1983.
  1. Пушкин А.С. Полное собр. соч. В 6-ти т. Т. 1. М.-Л., 1936.
  2. Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. В 3-х томах; т. 3. Новое время. СПб., 1996.
  3. Руссо Ж.Ж. Эмиль, или О Воспитании // Руссо Ж.Ж. Педагогические сочинения. В 2-х т. М., 1981.
  4. Свасьян К.А. Философское мировоззрение Гете. Ереван, 1983.
  5. Философия в Энциклопедии Дидро и Даламбера. М., 1994.
  6. Философский энциклопедический словарь. М., 1983.
  7. Французское Просвещение и революция. М., 1989.
  8. Этика. Энциклопедический словарь. М., 2001.

<< | >>
Источник: Рюмина М.Т.. Философия. Культура. Медицина. Теория и история. Лекции по философии и культурологии. Учебное пособие для медицинских ВУЗов. М.,2009. — 624 с.. 2009

Еще по теме Кораблева Т.Ф. ФИЛОСОФИЯ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ XYIII ВЕКА:

  1. Философия эпохи Возрождения, Нового времени и Просвещения
  2. Философия эпохи Просвещения неоднородна, в ней присутствуют:
  3. 3.1. Философия эпохи Возрождения (XV—XVI века)
  4. 3.1. Философия эпохи Возрождения (XV—XVI века)
  5. Первая четверть XYIII века.
  6. Исходные идеи эпохи Просвещения
  7. Либерализм эпохи Просвещения:
  8. 3.2. ФИЛОСОФИЯ ОТ ДЕКАРТА ДО КАНТА (XVII-XYIII ВВ.)
  9. Развитие аксиологических идей (в эпохи средневековья, Возрождения, Просвещения)
  10. Соломеин Аркадий Юрьевич.. Историко-генерализирующий опыт французской историографии эпохи Просвещения. Вольтер., 1998
  11. ЯПОНИЯ ЭПОХИ ХЭЙАН (IX-XII ВЕКА)