<<
>>

СЛОВООБРАЗОВАНИЕ СУФФИКСАЛЬНЫХ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ СО ЗНАЧЕНИЕМ ЛИЦА В СОВРЕМЕННЫХ ЗАПАДНЫХ СРЕДНЕРУССКИХ ГОВОРАХ ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ

Диалектное словообразование представляет собой весьма подвижную систему, в которой заложены практически безграничные возможности. «Бурные процессы в современном словообразовании объясняются внутриязыковыми и внешними факторами, которые чаще всего переплетаются, усиливая друг друга.

Законы внутреннего развития языка – законы аналогии, экономии речевых средств, законы противоречий на уровне словообразования поддерживаются социальными причинами»1. Словообразовательные механизмы в литературном языке и народных говорах, безусловно, имеют множество схожих черт, отражая языковые законы национального языка, однако исключительно устная форма существования диалектов оказывает заметное влияние на результаты словообразовательных процессов, в этих диалектах протекающих.

В своем исследовании мы проводим анализ суффиксальных диалектных существительных в среднерусских говорах Тверского языкового региона. «Среднерусские говоры заслуживают особого внимания, так как они представляют собою диалектные объединения, сложившиеся в прошлом в результате интенсивных междиалектных контактов, а с другой стороны, в них отражаются динамические процессы, реализующие наиболее полно общерусские тенденции развития языковой системы русского языка»2 .

Предметом настоящего исследования являются особенности суффиксального словообразования имен существительных со значением лица в западных среднерусских акающих говорах Тверской области, в состав которых входят говоры восточной части Псковской группы (по линии Торопец-Пено) и Селигеро-Торжковские говоры, расположенные в центральной части Тверской области по линии Осташков-Торжок (с запада на восток) и Вышний Волочек-Ржев (с севера на юг).

Анализ современных диалектных дериватов в предлагаемой статье дается на материалах Тематического словаря говоров Тверской области, лексической картотеки Селигерского словаря (СПбГУ), хрестоматий, в которых отражены тексты, записанные во время диалектологических экспедиций в районы Тверской области во второй половине ХХ в.

Использованы также материалы, собранные автором и студентами ТвГУ в 2000-2007 гг.

Среди всех исследованных суффиксальных имен существительных (402 деривата) выделяются диалектные дериваты, мотивированные: 1) глаголами (181 единица); 2) именами существительными (123 единицы); 3) именами прилагательными (95 единиц); 4) именами числительными (3 единицы).

Суффиксальные дериваты отглагольного образования в современных говорах анализируемого региона являются наиболее многочисленными (по сравнению с дериватами отсубстантивного, отадъективного и отнумеративного образования) Группа данных дериватов состоит из 181 единицы, которые включаются в 19 словообразовательных типов, а также образуют 10 единичных производных слов с различными суффиксальными формантами. Отглагольные суффиксальные словообразовательные типы в современных западных среднерусских говорах Тверской области представлены следующими суффиксами:

-o: верезга ‘тот, кто верещит’, дрема ‘человек, любящий поспать’, зализа ‘человек с гладкой прической’, ляга ‘лежебока’ и т.д. – всего 31 единица;

-ун: бегун ‘пловец высокого класса’, болтун ‘жених, который идет жить в дом невесты’, грызун ‘тот, кто любит ругаться’, дерун ‘драчун’ и т.д. – 19 единиц;

-к(а): болтушка ‘женщина легкого поведения’, гуляшка ‘девушка, любящая веселье (шутл.)’, колдовка ‘колдунья’, куряшка ‘курящая женщина’ и т.д. – 19 единиц;

-щик/-чик: бильщик ‘забойщик свиней’, владельщик ‘владелец’, заводчик ‘рыбак, отводящий место для ловли’, обносчик ‘человек, который держит икону при обносе’ и т.д. –

18 единиц;

-ух(а)/-их(а): говоруха ‘болтливая женщина’, завируха ‘врун’; лопотуха ‘болтунья’, таскуха ‘человек, толкающийся без дела’ и т.д. – 18 единиц;

-л(а)/-л(о): блудила ‘тот, кто не знает, чем заняться’, мазила ‘человек неопрятный’, обдирало ‘торговец, который назначает очень высокую цену за товар’, фыкала ‘плакса’ и т.д. – 10 единиц;

-ник: зарезник ‘преступник, который кого-нибудь зарезал’, дружник ‘ухажер’, носильник ‘почтальон’, скитник ‘скиталец’ и т.д.

– 9 единиц;

-иш/-ыш: закутыш ‘тот, кто тепло одевается’, недоносыш ‘недоносок’, поскребыш ‘последний ребенок’ и т.д. – всего 7 единиц;

-ох(а)/-ех(а): барабоха ‘пустомеля’, ластеха ‘ласковая женщина’, пропивоха ‘пьяница’ и т.д. – 6 единиц;

-уш(а)/-юш(а): горюша ‘горемыка’, колотуша ‘болтливая женщина’, обируша ‘вор’ и т.д. – 6 единиц;

-ок: выдолбок ‘внебрачный ребенок’, выросток ‘подросток’, отрепок ‘неаккуратно одетый мужчина’ и т.д. – 5 единиц;

-ень: громоздень ‘тот, кто громоздится’, оборотень ‘хитрец (неодобр.)’, седень ‘человек, ничем не занимающийся’ и т.д. – 5 единиц;

-ай: облай ‘человек, часто ругающийся’, похлебай ‘любящий поесть за чужой счет’, прихожай ‘любитель ходить в гости’ – 3 единицы;

-ах(а): задираха ‘задира’, побираха ‘нищий’, подтираха ‘сиделка’ – 3 единицы;

-тель: гулятель ‘ухажер, кавалер’, залюбитель ‘однолюб’, сказитель ‘человек, сочиняющий сказки’ – 3 единицы;

-н(я): блудня ‘девица легкого поведения’, воркотня ‘ворчун’, сводня ‘женщина, которая занимается сводничеством’ – 3 единицы;

-ец: гноец ‘скряга’, прошелец ‘проходимец’ – 2 единицы;

-ак: лешак ‘человек, который лешит, размечает землю’, примак ‘муж, вошедший в дом жены’ – 2 единицы;

-арь: жихарь 1) ‘коренной житель’; 2) ‘сожитель’, лындарь ‘лодырь’ – 2 единицы;

-аг(а)/-яг(а): висляга ‘девушка, которая виснет парням на шею (неодобр.)’ – 1 единица;

-ач: гребач ‘гребец’ – 1 единица;

-с(а): дракса ‘драчун’ – 1 единица;

-ниц(а): дружница 1) ‘подруга’; 2) ‘любовница’ – 1 единица;

-в(а): дрыхва ‘соня’ – 1 единица;

-онок/-енок: любенок ‘любовник’ – 1 единица;

-ур: мазур ‘неопрятный человек’ – 1 единица;

-ут(а): мазута ‘грязный, неопрятный человек’ –

1 единица;

-тух: питух ‘любитель выпить (шутл.)’ – 1 единица;

-оньк(а)/-еньк(а): служенька ‘служанка (ласкат.)’ – 1 единица.

Продуктивными словообразовательными типами в данной группе дериватов являются типы с суффиксами: нулевым (дрем-oа ‘соня’ ← дремать, лось-o? ‘упитанный человек (неодобр.)’ ← лосниться; мел-oя ‘лгун’ ← молоть); -ун (бег-ун ‘пловец высокого класса’ ← бегать; вяк-ун ‘плакса’ ← вякать; брезгот-ун ‘тот, кто брезгочет’ ← брезготать ‘кричать, брюзжать, ворчать’; грыз-ун ‘тот, кто часто ругается’ ← грызться); -к(а) (гуляш-к(а) ‘девушка, любящая веселье’ ← гулять; зубоскал-к(а) ‘насмешница’ ← зубоскалить; колдов-к(а) ‘колдунья’ ← колдовать); -щик/-чик (биль-щик ‘забойщик свиней’ ← бить; греб-щик ‘гребец’ ← грести; косиль-щик ‘косарь’ ← косить); -ух(а)/-их(а) (говор-ух(а) ‘болтливая женщина’ ← говорить; писк-ух(а) ‘женщина или девочка - плакса’ ← пищать; топот-ух(а) ‘суетливая женщина’ ← топотать). Словообразовательные типы с суффиксами -л(а)/-л(о), -ник, -ыш, -уш(а), -ох(а)/-ех(а), -ень, -ок, -ай/-яй, -ах(а)/-ях(а), -тель, -н(я), -ак, -ец, -арь являются непродуктивными, суффиксы –аг(а)/-яг(а), -ач, -с(а), -ниц(а), -в(а), -онок/-енок, -ур, -ут(а), -тух, -оньк(а)/-еньк(а) оформляют единичные отглагольные наименования со значением лица в анализируемых говорах.

Следует отметить также, что различные словообразовательные типы имеют разное наполнение с точки зрения локализации употребления тех или иных дериватов со значением лица. Так, самый продуктивный тип, имеющий в качестве словообразовательного форманта нулевой суффикс, включает очень большое количество производных слов, зафиксированных в Торопецком районе, т.е. принадлежащих Псковской группе говоров (23 единицы из 31), и 1 лексема употребляется как в Торопецком, так и в Фировском районах. Также «псковским наполнением» по преимуществу отличаются словообразовательные типы с суффиксами -ух(а)/-их(а) (10 из 18), -л(а)/-л(о) (8 из 10), -ох(а)/-ех(а) (5 из 6), -ай/-яй (все 3 деривата, входящие в тип, зафиксированы в Торопецком районе), -н(я) (2 из 3). Наоборот, тип с суффиксальным формантом -к(а) является более продуктивным в Селигеро-Торжковских говорах (14 из 19). В остальных словообразовательных типах дериваты как первых, так и вторых указанных говоров распределяются примерно одинаково.

В целом для всех анализируемых современных дериватов характерно то, что производящими для них являются слова преимущественно литературные по сфере употребления (порядка 80%). Просторечные лексемы практически не выступают в качестве производящих слов, т.е. около 20% производящих являются диалектными.

Значительная часть производных слов с рассматриваемым значением характеризует человека по личностным качествам и свойствам (ощеря ‘злобный человек’, лизун ‘ласковый ребенок’, трудяшка ‘трудолюбивый человек’), внешности (зализа ‘человек с гладкой прической’, лупачка ‘женщина с глазами навыкате’, уморыш ‘худощавый, больной человек’), особенностям поведения (барабоха ‘пустомеля’, шаркотуха ‘суетливая, быстрая женщина’, выдроглаз ‘человек, ведущий себя бойко и свободно’), однако в материале современных говоров присутствует и большое количество производных наименований лиц по характеру их деятельности, в частности, названия лиц по профессии или какой-либо профессиональной специализации. Данные наименования практически полностью сосредоточены в двух словообразовательных типах с суффиксальными формантами -щик/-чик и -ник (бильщик ‘забойщик свиней’, бродильщик ‘тот, кто ловит рыбу бреднем’, заводчик ‘рыбак, отводящий место ловли’, зарезник ‘преступник, который кого-либо зарезал’, носильник ‘почтальон’ и т.д.). Данное явление отражает литературную тенденцию: продуктивные в литературном языке словообразовательные типы с суффиксами -щик/-чик и -ник включают в себя большое количество дериватов со значением названия лица по характеру профессиональной деятельности3.

Интересно также отметить, что многие из упомянутых дериватов с «профессиональным» значением являются названиями разновидностей рыбаков (по средству ловли, по периоду лова, по названиям рыбы и т.д.), что связано с местоположением территории говоров.

Практически все словообразовательные типы в отглагольном диалектном комплексе включают в себя экспрессивные наименования. В некоторых случаях все дериваты внутри типа является экспрессивными – в этом случае сам суффиксальный формант является экспрессивным (такими формантами являются суффиксы: -ух(а)/-их(а), -л(а)/-л(о), -ох(а)/-ех(а), -уш(а)/-юш(а), -ень, -ай, -н(я), -ог(а)/-яг(а), -с(а), -в(а), -ур, -ут(а), -тух, -еньк(а)). Данные суффиксы также являются экспрессивными и в литературном языке. Традиционной чертой является то, что в большинстве своем экспрессивные наименования лиц несут отрицательную эмоциональную оценку, а положительно-оценочные наименования присутствуют в диалектном материале современных говоров в минимальном количестве.

Суффиксальные отсубстантивные производные существительные со значением лица в современных говорах рассматриваемого региона являются второй по численности группой после отглагольного образования с указанным значением: их насчитывается 123 единицы. Данные дериваты образуют два комплекса в зависимости от выражаемого ими типа словообразовательного значения. Первый комплекс составляют существительные, имеющие реляционный тип словообразовательного значения, второй – существительные с модификационным типом значения.

Численность данных комплексов практически совпадает (соответственно по 61 и 62 деривата в первом и втором комплексах).

Дериваты, выражающие реляционный тип словообразовательного значения, включаются в 6 словообразовательных типов и 10 единичных образований со следующими суффиксами:

-ник: автобусник ‘водитель автобуса’, банник ‘банщик’, зайчатник ‘охотник на зайцев’, оборочник ‘рыбак, который ловит рыбу с помощью обора’ и т.д. – всего 25 единиц;

-чик/-щик: вешильщик ‘работник, ставящий в поле вехи для сеяльщиков’, запойщик ‘пьяница’, колунщик ‘тот, кто колет дрова’, костровщик ‘костровой’ и т.д. – 15 единиц;

-ниц(а): беседница ‘собеседница, гостья’, бюджетница ‘служащая сберкассы’, просвирница ‘женщина, которая пекла просвиры’, сестреница ‘двоюродная сестра’ –

4 единицы;

-ик: грибатик ‘плакса’, ершовик ‘рыбак, который ловит ершей’, косметик ‘строитель космических кораблей’ – 3 единицы;

-O: богаделO? ‘паломник’, требухO? ‘обжора’ –

2 единицы;

-ец: дубец ‘глупый человек’, фамилец ‘человек, принадлежащий определенной семье, родственник’ – 2 единицы;

-аг(а)/-яг(а): вояга ‘ветеран, старый солдат’ – 1 единица;

-ыль: горбыль‘горбун’ – 1 единица;

-ель: дрожжель‘толстая, рыхлая женщина ’– 1 единица;

-ак/-як: жиряк ‘толстый человек’ – 1 единица;

-ач: избач ‘работник избы-читальни’ – 1 единица;

-щиц(а): магазинщица ‘продавщица’ – 1 единица;

-ист: мазист ‘водитель грузовика МАЗ’ – 1 единица;

-ень: проказень ‘проказник, хулиган’ – 1 единица;

-нец: сестринец ‘племянник со стороны сестры’ – 1 единица;

-ун: силун ‘насильник’ – 1 единица.

Продуктивными словообразовательными типами являются среди перечисленных типы с суффиксами -ник (автобусник ‘водитель автобуса’, банник ‘банщик’, бутылочник ‘пьяница’) и -щик/-чик (вешильщик ‘работник, ставящий в поле вехи для сеяльщиков’, запойщик ‘пьяница’, кормовщик ‘рыбак, сидящий на корме лодки’. Весьма значимым признаком двух вышеуказанных словообразовательных типов является то, что они включают в себя большое количество производных слов-наимено-ваний по характеру их профессиональной деятельности либо – в более общем значении – по характеру привычных для них занятий (автобусник ‘водитель автобуса’, зайчатник ‘охотник на зайцев’, корзиночник ‘мастер-корзинщик’, милостник ‘нищий’, ночешник ‘ночной сторож’ и т.п.; вешильщик ‘работник, ставящий в поле вехи для сеяльщиков’, зольщик ‘дорожный рабочий’, обметчик ‘рыбак, ловящий рыбу обметом’ и т.п.), причем все наименования профессионалов либо лиц определенных занятий даются через соотношение с определенными предметами, которые необходимы и задействованы в той или иной сфере деятельности, иначе говоря, многие названия лиц в современных диалектах имеют предметную мотивацию.

Остальные суффиксы образуют непродуктивные типы (-ик, -o, -ец, -ниц(а)) или включаются в единичные образования (-аг(а)/-яг(а), -ыль, -ель, -ак/-як, -ач, -щиц(а), -ист, -ень, -нец, -ун).

Подавляющее большинство анализируемых дериватов соотносится с литературными производящими словами (около 90%), и только малая часть (порядка 10%) дериватов имеет диалектные лексемы в качестве производящих, причем практически все они являются диалектными наименованиями орудий труда, преимущественно приспособлений для лова рыбы, и образуют дериваты со значением наименований лиц по профессии.

Немаловажной особенностью производящих является также то, что они в ряде случаев именуют реалии, относящиеся к периоду ХХ века, причем часто это «городские» реалии, не принадлежащие привычному крестьянскому миру, но при этом по-своему переосмысленные сельскими жителями – диалектоносителями, что находит отражение в чисто диалектных дериватах: фотографщик ‘фотограф’, бюджетница ‘служащая сберкассы’, косметик ‘строитель космических кораблей’, магазинщица ‘продавщица’, мазист ‘водитель грузовика МАЗ’. Очевидно, что малопонятные, заимствованные или аббревиатурные слова русифицируются в говорах за счет присоединения русских суффиксов, становясь, таким образом, более понятными, привычными.

С точки зрения локализации употребления рассматриваемых производных единиц, значительная их часть принадлежит Селигеро-Торжковским говорам, и малая часть употребляется в Псковских говорах, т.е. в Торопецком районе Тверской области.

Традиционно практически в каждом словообразовательном типе присутствуют экспрессивные производные слова (с суффиксами -ник, -щик/-чик, -ик, -o, -аг(а)/-яг(а), -ель, -ак/-як, -ень). Экспрессивность может создаваться как путем использования экспрессивных суффиксов (-аг(а)/-яг(а): вояга ‘ветеран’), так и с помощью метафорической мотивации при создании деривата (дубец ‘глупый человек’, дрожжель ‘толстая, рыхлая женщина’, жиряк ‘толстый человек’). Последний способ является наиболее распространенным при образовании диалектных экспрессивов.

Имена существительные отсубстантивного образования, входящие в комплекс с модификационным типом словообразовательного значения, составляют 62 производных единицы и распределяются по 3 группам в зависимости от выражаемого ими вида модификационного значения: женскости (39 единиц), субъективной оценки (14 единиц), стилистической модификации (9 единиц).

Наиболее многочисленными являются дериваты с модификационным значением женскости: их насчитывается 39. Они представлены 5 словообразовательными типами и 3 единичными образованиями с суффиксами:

-иц(а): грибница ‘женщина, собирающая или продающая грибы’, домовица ‘домоседка’, ободраница ‘женщина - оборванка’, полюбовница ‘любовница’ – 12 единиц;

-к(а): бадыванка ‘нищенка’, врачка ‘женщина - врач’, мазурка ‘неопрятная женщина’, чухонка ‘эстонка’ – 12 единиц.

-jа: едунья ‘женщина, которая хорошо ест’, лопотунья ‘говорунья’, поплясунья ‘женщина, любящая плясать’, форсунья ‘бойкая женщина’ – 5 единиц;

-o: акушера ‘акушерка’, волхва ‘колдунья’, питуха ‘женщина - пьяница’ – 3 единицы;

-ух(а): брезготуха ‘женщина, которая брезгочет’, молчуха ‘молчунья’ – 2 единицы;

-ниц(а): мазурница ‘неопрятная женщина’, сказательница ‘рассказчица’ – 2 единицы;

-ох(а)/ех(а): жиреха ‘толстуха’ – 1 единица;

-их(а): молодиха ‘женское соответствие к одобр. ‘молодeц’’ – 1 единица;

-ин(а): монашина ‘монашка’ – 1 единица.

В качестве производящих слов для современных дериватов со значением женскости анализируемого региона выступают по большей части диалектные лексемы, значительно реже – литературные, что отличает данные производные слова от глагольных и отсубстантивных дериватов реляционного типа словообразовательного значения. Данное явление объясняется тем, что сам по себе словообразовательный механизм, словообразовательный тип, по которому образуется женское диалектное наименование, как правило, является общенациональным, совпадает с литературным, и «диалектность» деривата формируется прежде всего в производящей основе, которая уже является диалектной по происхождению. Только в некоторых случаях диалектными являются наименования лиц женского пола, образованные от общенародных производящих: это происходит в тех случаях, когда в литературном языке не существует женского соответствия к наименованию лица мужского пола (например, врачка ‘женщина-врач’, ухажерка ‘девушка, проявляющая интерес к парню’) или женское наименование формируется по словообразовательному типу, отличному от литературного (молчуха ‘молчунья’, акушера ‘акушерка’).

Как и в других, уже проанализированных системах дериватов, большая часть современных производных слов со значением женскости принадлежит Селигеро-Торжковским говорам. Меньшая часть зафиксирована в Торопецком районе, т.е. в Псковских говорах Тверской области.

Комплексы производных имен существительных, имеющих модификационное значение субъективной оценки и стилистической модификации в анализируемых диалектах современного периода содержат почти одинаковое количество дериватов: соответственно 10 и 9. Данные значения выражаются довольно ограниченным набором суффиксальных формантов: для выражения субъективной оценки используется 4 суффикса, для выражения стилистической модификации – 7 суффиксов. Суффиксальные форманты следующие:

– значение субъективной оценки:

-к(а): бабунька ‘одинокая, несчастная женщина’, бадывашка ‘пренебр. нищий’, дедка ‘отец’, свекрошка ‘свекровь’ – 7 единиц;

-онок/-енок: анделенок ‘ласковое обращение к ребенку’, дитенок ‘ребенок’ – 4 единицы;

-ененок: внучененок ‘ласкат.: внук’ – 1 единица;

-ишк(а): коммунистишка ‘презрит.: коммунист’ –

1 единица;

-енк(а): красуленка ‘красавица’ – 1 единица.

– значение стилистической модификации:

-уг(а)/-аг(а): девчуга ‘девчушка’, молодчуга ‘молодец’, мотяга ‘мот’ – 3 единицы;

-ах(а): бабаха ‘толстая женщина’ – 1 единица;

-ух(а): бабуха ‘толстая женщина (неодобр.)’ –

1 единица;

-ахн(а): девахна ‘девушка’ – 1 единица;

-ун: драксун ‘драчливый мальчик (неодобр.)’ – 1 единица;

-ец: космонавец ‘космонавт’ – 1 единица;

-юг: парнюг ‘парень’ – 1 единица.

Преимущественное количество зафиксированных производных слов с указанными значениями являются современными, т.е. касаются реалий, актуальных именно для периода ХХ в.: космонавец ‘космонавт’, коммунистишка ‘презрит.: коммунист’. Большинство дериватов, входящих в анализируемую систему, употребляются в Селигеро-Торжковских говорах. По причине выражаемого модификационного значения все дериваты анализируемых групп несут в себе экспрессивный оттенок значения. Интересно отметить, что среди данных дериватов довольно велико число тех экспрессивов, которые отличаются положительной оценочностью: девчуга ‘девушка’, молодчуга ‘молодец’, бабунька ‘одинокая несчастная женщина’, вдовунька ‘уменьшит.-ласкат. от вдова’, красуленка ‘красавица’ и т.п.

Суффиксальные дериваты отадъективного образования в современных говорах рассматриваемого языкового региона включаются в третью по численности группу после отглагольной и отсубстантивной. Группа данных дериватов состоит из 95 единиц, распределяющихся по 18 словообразовательным типам и 9 единичным образованиям с различными суффиксальными формантами. Отадъективные суффиксальные производные слова со значением лица в современных западных среднерусских говорах Тверской области представлены следующими суффиксами:

-ик: базарник ‘болтун’, вольник ‘непослушный ребенок’, заядлик ‘увлекающийся человек’, издохлик ‘хилый, тщедушный человек’ и т.д. – 26 единиц;

-ух(а): кривуха ‘одноглазая женщина’, малуха ‘младшая дочь’, неживуха ‘медлительный человек’, проворнуха ‘очень проворная женщина’ и т.д. – 8 единиц;

-ак/-як: глушак ‘глухой человек’, кривляк ‘хромой человек’, серяк ‘необразованный человек’, худяк ‘плохой человек’ –

5 единиц;

-к(а): домашка ‘домохозяйка’, немка ‘немая женщина’, никудышка ‘неумеха’, повивалка ‘повивальная бабка’ – 4 единицы;

-o: картава ‘картавый человек’, нелюда ‘нелюдимый человек’, ненасыть ‘обжора’, понура ‘хмурый, понурый человек’ – 4 единицы;

-уг(а)/-юг(а): голодяга ‘голодный человек’, малюга ‘малыш’, простяга ‘простой, непосредственный человек’, холостяга ‘холостяк’ – 4 единицы;

-ен(а): глупена ‘глупая женщина’, нежена ‘неженка’, нескладена ‘неуклюжий человек’, смирена ‘тихоня’ – 4 единицы;

-ыш: изморыш ‘недоросток’, немтыш ‘немой’, поганыш ‘бранное слово в адрес ребенка’, приемыш ‘молодой зять, вошедший в дом жены’ – 4 единицы;

-иц(а): ломовица ‘грузная женщина с большой ношей’, молодица ‘замужняя женщина до первой беременности’, неурядица ‘неряха’ – 3 единицы;

-их(а): нескладиха ‘нескладная женщина’, худиха ‘бесстыдница’, чудиха ‘женщина со странностями’ – 3 единицы;

-ень: жадень ‘жадный, алчный человек’, нежень ‘неженка’, нескладень ‘нескладный человек’ – 3 единицы;

-ец: любимец ‘любовник’, малец ‘мальчик, парень’, немец ‘немой человек’ – 3 единицы;

-ач: космач ‘человек с растрепанными волосами’, левач ‘левша’, лохмач ‘лохматый человек’ – 3 единицы;

-уш(а): горбуша ‘горбатый человек’, дикуша ‘необщительный человек’, мокруша ‘неряшливо одетая женщина’ – 3 единицы;

-ок: недоступок ‘недотепа’, некрещенок ‘некрещеный человек’, совершеннолеток ‘достигший совершеннолетия’ – 3 единицы;

-ох(а)/-ех(а): гладеха ‘здоровая, румяная женщина’, толстеха ‘толстая женщина’ – 2 единицы;

-ул(я): кривуля ‘хромой человек’, красуля ‘красавица’ – 2 единицы;

-иш(а): глупиша ‘дурачок, дурочка’, нескладиша ‘человек нескладный, негармонично сложенный’ – 2 единицы;

-ник: бесстыжник ‘бессовестный, нахальный человек’ – 1 единица;

-инк(а): визглинка ‘визгливая, крикливая женщина’ – 1 единица;

-ушк(а)/-юшк(а): глупинюшка ‘дурачок, дурочка’ – 1 единица;

-н(я): глушня ‘глухой человек’ – 1 единица;

-ин(а): грубятина ‘грубый человек’ – 1 единица;

-ах(а): домаха ‘домохозяйка’ – 1 единица;

-уш: доровуш ‘большой, здоровый мужчина’ – 1 единица;

-ун(я): кривуня ‘хромой человек’ – 1 единица;

-яв(а): малява ‘кроха’ – 1 единица.

Единственным продуктивным словообразовательным типом среди указанных выше типов является тип с суффиксальным формантом -ик – он является также наиболее продуктивным в ряду отадъективных словообразовательных типов и в литературном языке. Остальные типы являются непродуктивными и, по большей части, весьма малочисленными. С точки зрения локализации употребления рассматриваемых языковых единиц большая часть их принадлежит Селигеро-Торжковским говорам (50 дериватов), однако часть торопецких дериватов немногим меньше (42 деривата). 3 деривата употребляются на территориях как одних, так и других говоров.

Необходимо отметить, что производящими для большинства современных отадъективных имен существительных со значением лица являются слова преимущественно литературные по сфере употребления (около 90%). Остальные 10% составляют диалектные лексемы, поскольку просторечные производящие не участвуют в образовании анализируемых дериватов.

Как и в описанных отглагольной и отсубстантивной группах производных наименований лиц, большинство дериватов в анализируемой группе являются названиями человека по внешним признакам (издохлик ‘худой, тщедушный человек’, кривуха ‘одноглазая женщина’, космач ‘человек с растрепанными волосами’), личностным качествам, свойствам (малодушник ‘нерешительный человек’), привычкам (чудиха ‘женщина со странностями’, вольник ‘непослушный ребенок’, заядлик ‘увлекающийся человек’). В данной группе дериватов присутствует всего лишь 3 производных слова со значением «название лица по профессии»: летник ‘рыбак, промышляющий летом’, подледник ‘рыболов, который ловит рыбу только зимой’, большак ‘старший рыбак’.

Практически в каждом из словообразовательных типов присутствуют экспрессивные дериваты как с положительной эмоционально-оценочной окраской (малюга ‘малыш’, гладеха ‘здоровая, румяная женщина’, глупинюшка ‘дурачок, дурочка’), так и с отрицательной (базарник ‘болтун’, неживуха ‘медлительный человек’, серяк ‘необразованный человек’), причем последних традиционно больше.

В современной системе говоров анализируемой территории обнаружено 3 деривата отнумеративного образования с суффиксами -еныш (двоеныш ‘один ребенок из двойни или тройни’), -к(а) (двояшка ‘двойняшка’) и -ец (одинец ‘единственный сын в семье’).

Современные отнумеративы полностью принадлежат Селигеро-Торжковским говорам, являются наименованиями лиц по семейному статусу. Два из трех анализируемых дериватов практически совпадают по своему значению (двоеныш ‘один ребенок из двойни или тройни’ и двояшка ‘двойняшка’) и имеют общее производящее слово ‘двое’. Анализируемые отнумеративные дериваты не являются экспрессивами.

Наблюдения за живой тверской диалектной речью последних одного-двух десятилетий свидетельствуют о том, что класс существительных со значением лица в современных диалектах утрачивает свое лексико-семанти-ческое многообразие, частотность употребления рассмотренных наименований значительно сократилась, однако разнообразие внутренней формы в суффиксальных наименованиях позволяет утверждать, что диалектное словообразование до сих пор является весьма активным механизмом, способным оказывать влияние на словообразовательную систему национального языка.

<< | >>
Источник: Л.Н. Новикова. ТВЕРСКИЕ ГОВОРЫ В ПРОШЛОМ И НаСТОЯЩЕМ. 2016

Еще по теме СЛОВООБРАЗОВАНИЕ СУФФИКСАЛЬНЫХ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ СО ЗНАЧЕНИЕМ ЛИЦА В СОВРЕМЕННЫХ ЗАПАДНЫХ СРЕДНЕРУССКИХ ГОВОРАХ ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ:

  1. СЛОВООБРАЗОВАНИЕ СУФФИКСАЛЬНЫХ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ СО ЗНАЧЕНИЕМ ЛИЦА В СОВРЕМЕННЫХ ЗАПАДНЫХ СРЕДНЕРУССКИХ ГОВОРАХ ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ
  2. СОДЕРЖАНИЕ