<<
>>

  § 45. Истина и ее критерии  

Определение. Проблема истины — основная в теории познания и одна из основных в человеческой жизнедеятельности вообще, ибо, если человек ориентируется в жизни, не обращая внимания на законы окружающего мира, условия его бытия будут представлять сплошные опасности.
Вопрос об истине касается всех и каждого, взятых персонально или как сообщество. С истиной связаны близкие по содержанию понятия, такие, как знание, понимание, правда, достоверность, объективность, образ (действительности). Все они с той или иной стороны характеризуют истину.
В словаре Д. Н. Ушакова одно из ее главных значений — «идеал познания, заключающийся в совпадении мыслимого с действительностью, в правильном понимании, знании объективной действительности». И здесь же: «Стремление к истине лежит в основе научных исканий».75 Центральную часть данного определения составляет «совпадение мыслимого с действительностью». Но здесь указан и ценностный статус «мыслимого». Оценка его как идеала познания свидетельствует о высоте целей познавательной деятельности, высоте человеческих исканий и стремлений.
Истина как идеал характеризуется и как «правильное понимание» действительности, что содержит социальный и гуманитарный аспекты, выражающие буквально соответствие правилам, выработанным и неоднократно проверенным людьми в их историческом опыте. Это содержание четко просматривается в толковании идеи справедливости. «Справедливый», согласно словарю Ушакова, — 1. «Беспристрастно следующий правде, истине в своих поступках и мнениях... Основанный на беспристрастном соблюдении истины... 2. Истинный, правильный, основательный, не вымышленный»76.. Примеры, приведенные далее в словаре, вполне раскрывают реальный смысл данных толкований: справедливое требование; справедливый судья; справедливый поступок. Как видим, истина, правда и справедливость как в форме знания, так и в форме действия — тесно связанные явления. И все они указывают на единство отражательно-ийформационного и ценностного моментов познания.
Истина и ценность всегда были связаны, особенно в ранние периоды философского знания. Длительное время в философии не было особого раздела, предметом которого выступали бы ценности, хотя начиная с Канта была проведена достаточно четкая граница между теоретическим и ценностно-практическим разумом. Кант выдвинул основание такого жесткого разделения в подходе к человеку: с одной стороны, существование в необходимых связях природы и необходимость их познания благодаря врожденным способностям к знанию всеобщего; а с другой — существование в системе нравственных (ценностных) правил, в качестве свободно действующего субъекта. Можно считать, что Кант положил начало возникновению аксиологии — философскому учению о ценностях как основании целеполагаю- щей деятельности людей. Развитие этого учения, а именно разработка особенностей ценностного бытия человека, принадлежит баденской школе неокантианства (В. Виндель- банд, Г. Риккерт).
Если истина указывает на содержание знания, не зависящее от субъекта, то ценнсэсть, напротив, выражает связь с его потребностями, зависимость от них. Однако, несмотря на то, что понятие ценности в определенной мере противопоставлено понятию истины, нельзя утверждать, что они не связаны, не предполагают друг друга.
Истина сама по себе представляет великую ценность, которая играет в жизни человека и общества, в истории человечества одну из главных ролей, определяющую качество их бытия. Истина как цель познания универсальна. Исследование ценностей, их сущности, иерархии, взаимодействий с другими аспектами отношения человека к миру также стремится к истине.
Согласно философской науке, истина есть «гносеологическая характеристика мышления в его отношении к своему предмету. Мысль называется истинной (или просто истиной), если она соответствует своему предмету, то есть представляет его таким, каков он есть на самом деле. Соответственно ложной называют ту мысль, которая не соответствует своему предмету, то есть представляет его не таким, каков он есть на самом деле, искажает его».77 Короче говоря, истина — это знание, адекватное действительности.
По определению, истина прежде всего знание, чувственный или конструируемый при помощи логических средств образ, создаваемый субъектом. Субъективный образ. Другая сторона представлена предметом, что предполагает связь с предметно-чувственной деятельностью, объективной реальностью.
Субъективное и объективное в истине. Эти понятия произвол ны от понятий «субъект» и «объект». Однако субъективное и субъект и объективное и объект не одно и то же. Субъективное — это свойство зависимости от субъекта, а потому не полностью охватывает его содержание. Объективное является атрибутивным свойством объективной реальности, определяется ею и, с одной стороны, указывает на главное, но одно свойство объекта, а с другой — составляет часть (и не только материального) содержания субъекта. Сознание субъекта, содержащее большой объем научного знания, включающего идеальные средства познания (проверенные методы, например), буквально полно идеального- объективного.
Субъективное и объективное в познании находятся в противоречивом единстве. Эта черта характеризует все человеческое познание, все его образные структуры. Данное противоречие преодолевается по мере развития знания. «В познании, — говорил Гегель, — дело вообще идет о том, чтобы лишить противостоящий нам объективный мир его чуждости, ориентироваться, как обычно выражаются, в нем.... Из данного здесь разъяснения видно, как превратно рассматривать субъективность и объективность как некую прочную и абстрактную противоположность. Оба определения целиком диалектичны».78 Субъективное и объективное следует рассматривать как взаимообусловленные: в познании без объективного не может быть субъективного и, наоборот, без субъективного не может быть объективного. Это единство противоречивое. Не только взаимопредположение, но и взаимоисключение — вот характерные особенности диалектики субъективного и объективного в образе.
Понятие объективного употребляется в нескольких значениях. Наиболее распространено его толкование как объективной реальности, существующей безотносительно к познающему субъекту; далее — объективное как объект познания, существующий в связи с познающим субъектом; и объективное как независимое от субъекта.              *
Когда мы говорим об истине как адекватном субъективном образе объективного мира, то имеем в виду по крайней мере два смысловых утверждения: 1. Различие того, что есть в субъекте (образ), и того, что есть в действительности (реально существующий предмет). Образ идеален, имеет качественно иную «материю» бытия (нейрофизиологические процессы, язык), иную форму с разной степенью уподобления объекту; 2. Информационно-содержательное тождество сторон или моментов предмета и образа. В субъективном образе есть объективное. Им является такое содержание субъективного образа, которое не зависит от познающего субъекта, чем обеспечивается совпадение, адекватность образа и отображаемого предмета. Это уже характеристика самого образа. Образ может обладать свойством совпадения с объектом, но может и не обладать — тогда он теряет объективное содержание. Установить однозначно объективное значение какой-либо чувственной или логической системы далеко не всегда просто.
Познание обладает относительной самостоятельностью специфического характера. Это проявляется уже в том, что один и тот же объективный процесс может отражаться в сознании по-разному. На разных уровнях исторического развития познания одно и то же объективное явление может получить различную интерпретацию, и притом в каждом случае принципиально верную. Исторический характер знания выражается не только в изменении объема знания и его содержания, но и в том, каким образом оно оформлено, выражено, обосновано, какова степень проникновения в сущность.
В факте множественности способов отражения одних и тех же явлений выражается противоречие между бесконечностью материальных объектов и конечностью, относительностью их познания на каждом этапе развития знания. Противоречие между объективной логикой и субъективной является одной из внутренних причин развития познания. При оценке какой-либо совокупности идей важно опреде- лить степень ее объективности. Для этого необходимо исследовать, чем она детерминирована, какая объективная действительность в ней отражена, результатом какой потребности она является. Задача усложняется еще и тем, что по отношению к субъекту как индивиду, отдельному человеку объективным условием его познавательной деятельности является не только материальная действительность, но и совокупность идей, традиций, сложившихся форм выражения знания, существующих в обществе и воспринимаемых индивидом в процессе его формирования.
В связи с тем, что общие логические принципы, формы являются продуктом взаимодействия субъекта с объектом, результатом опыта по аналитическому дроблению предметов действительности на составляющие стороны и соединению этих сторон в конкретное, целостное, — нельзя предполагать их существование в самих вещах в некоем объективном состоянии. Их объективность в том, что логика вещи, предмета определяет способ, логику его исследования, логику мышления о нем. Как в содержании понятий, так и в фигурах логики, в логических исчислениях, в законах науки отражена объективная логика вещей, благодаря чему, руководствуясь имеющимися знаниями, мы достигаем успеха в практической деятельности. Как показывает практика, этот успех обеспечен лишь в том случае, когда есть совпадение наших представлений, субъективной логики, логики мышления с законами связей и отношений вещей, с объективной логикой. Эта объективность логических форм, принципов определяет их способность обеспечить аналогичность, адекватность понятий, суждений в их конкретном содержании реальным явлениям, процессам.
Сформировавшиеся в ходе общественной практики логические формы по отношению к индивиду, усваивающему их в процессе воспитания, выступают, с одной стороны, как субъективные факторы его познавательной деятельности. Но, с другой стороны, эти формы, взятые сами по себе, обладают свойством объективности, ибо являются продуктом практического отношения людей к действительности.
Познание есть результат взаимодействия субъекта и объекта. С этой стороны оно есть способность человека от- ражать объективную действительность в силу имеющейся качественной определенности самого человека. Иная качественная определенность должна с неизбежностью приводить к иной форме отражения, давать иную картину знания. Однако обязательным и неизменным остается соответствие любого по структуре знания объективной действительности. В этой адекватности, соответствии образа действительности выражается его объективность. Объективность здесь выступает как содержание знания, независимое от субъекта и обусловленное, детерминированное объектом.
Процесс познания — это выделение сторон, свойств, связей, отношений, это процесс идеализации. Абстрагирование не представляет собой простого снятия копии с предмета — это творческая переработка объекта отражения. В процессе абстрагирования происходит отвлечение от всего не имеющего отношения к определенной ситуации. Характер отвлечения обусловлен практикой, для которой не все в предмете имеет равное значение. Это хорошо выражено на раннем этапе развития знания, например в зверином цикле искусства верхнего палеолита. На стенах пещер изображен зверь не в духе натурализма, а слегка условно, с подчеркиванием тех мест, которые связаны с охотой. То же самое можно сказать и о палеолитических венерах — маленьких женских фигурках, представляющих собой куски дерева ромбической формы, где никак не обозначены ни руки, ни ноги, ни голова, — лишь подчеркнуты признаки пола. Условность образов здесь связана с практикой человеческого общежития каменного века.
Субъективность логического познания находит одно из выражений в факте индивидуальности понятий. Так как эта индивидуальность имеет относительный характер, она не исключает общезначимости этих понятий. Если понятие представляет собой обобщающий образ предмета в голове человека, то в каждом конкретном случае одно и то же понятие приобретает индивидуальную окрашенность.
Возьмем, к примеру, понятие сельди. В обыденном сознании оно функционирует как обозначение предмета, имеющего определенные вкусовые качества и удовлетворяюще- го потребности человека в пище. Другое дело, если мы имеем перед собой любителя рыбных блюд, у которого явно более широкое представление об этой рыбке. Содержание данного понятия у рыбака приобретает множество различных оттенков. Он может складывать о сельди бесконечный рассказ, соответствующий его профессиональным знаниям и навыкам. И совсем иное понятие — у биолога, который изучает этот предмет в системе связей на уровне сущности. Оттенок индивидуальности накладывается на понятийный образ благодаря тому, что он формируется в сознании субъекта на базе имеющегося опыта, всего духовного богатства, которым располагает субъект. В этом процессе сказывается гибкость ума субъекта, степень обогащенности методологическими принципами, культурой. Как писали К. Маркс и Ф. Энгельс, «именно потому, что мышление, например, есть мышление данного определенного индивида, оно остается его мышлением, определяемым его индивидуальностью и теми отношениями, в рамках которых он живет».79
Итак, субъективное — это детерминированное свойствами самого субъекта. Так как все существующее через посредство существования субъекта несет на себе с неизбежностью печать особенностей субъекта — все это в определенном смысле субъективно. Поэтому всякий образ, идея, взгляд имеют сторону объективно детерминированную свойствами объекта и субъективно детерминированную свойствами субъекта отражения. Многообразие отражения одних и тех же объектов обусловлено общим уровнем познавательной деятельности, направленностью дознания, уровнем развития субъекта, под которым следует понимать не только богатство исследовательских навыков, знаний, но и степень вооруженности исследовательскими средствами вплоть до технических средств. В этих отношениях происходит постоянное обогащение субъекта, что является одновременно возрастанием роли субъективного фактора в познании.
С одной стороны, возрастание субъективного фактора в познании увеличивает возможности проникновения человека в тайны Вселенной, в изучении самого человека, в том числе его ценностной природы. И все это оценивается как положительное явление нашей жизни. С другой стороны, в основе иерархии ценностей лежат практические потребности, и сознание познающего субъекта явно или неявно регулируется ими. Потребности, даже если они не материального, а духовного характера, оказывают либо стимулирующее, либо тормозящее действие на поиск истины. Тормозящее действие может быть таковым, что сознательно или бессознательно приведет к ложному выводу — заблуждению, связанному с трудностями познавательного процесса, или лжи, обусловленной интересами, лежащими вне сферы познания.
Проблема «соответствия». Важной частью определения истины является принцип соответствия. Истолкование истины как соответствия мысли действительности называется «классической концепцией истины ». Она возникла еще в античности и выражает самую суть вопроса: в ней речь идет об объективной истине, содержание которой не зависит от воли и сознания людей. Классическими, как правило, называют гипотезы или теории, наиболее устойчивые в отношении времени и продолжающие удовлетворять развивающуюся науку и практику. Такова и данная концепция Аристотеля.
Однако современная наука представляет собой настолько сложную, разнообразную и многослойную картину знания, с громадным арсеналом логических и эмпирических средств исследования, что простота формулы Аристотеля стала не вполне устраивать философствующего субъекта, занимающегося гносеологическими проблемами. Так, ряд авторов под соответствием понимают «сходство» мысли с йредметом. Но ни о каком сходстве, в смысле «похожести», не может идти и речи. Смысл соответствия в том, что понятие, выражающее ряд свойств и отношений, дает человеку возможность достижения экстраполируемых результатов в практической деятельности. Кроме того, поиск «похожести» мышления и вещи порождает постоянный соблазн сведения содержания понятия к чувственному образу, а не к действительной вещи как таковой. А это невозможно, ибо понятие по своей природе является продуктом абстрагиру- ющей деятельности, генезис которой восходит к практике, а не к чувственному познанию. Из чувственной связи субъекта с внешним миром понятийное, логическое познание не вытекает само по себе. Для логического познания характерна специфическая основа в виде особой формы связи субъекта с внешней средой. Такой формой связи является общественная практика, под воздействием которой и возникла абстрагирующая деятельность, порождающая понятия.
Практическая деятельность является средством не только формирования, но и закрепления логических форм, так как она определяет и достовернрсть (доказанность) выводов, и правильность мыслительных операций, с помощью которых эти выводы получены. Хотя способ доказательства и проверка результата не тождественны, в конечном счете и путь получения вывода определяется практикой. Способы соединения логических форм, дающие подтверждающий на практике результат, сохраняются, закрепляются и накапливаются как положительный познавательный опыт. Таким путем мыслительные операции проходят практическую проверку. Определенные формы этих мыслительных операций, применяемые в познавательном процессе и прошедшие практическую проверку, сами могут выступать в роли некоторых предварительных критериев истинности данного логического построения.
Практическими потребностями определяются пределы строгости построения выводного знания, точность фиксации понятий и их значений, скорость оперирования понятиями. Подтверждение теории практикой свидетельствует об относительной завершенности этой теории, о ее объективной истинности. Практика является в конечном счете единственным, объективным критерием истины.
Но вновь выдвинутое теоретическое построение не может быть сразу подвергнуто проверке. Можно ли судить о его истинности? В определенном смысле можно, так как в таких случаях выполняют свою роль некоторые предварительные критерии истины, такие, например, как непротиворечивость теории, то есть логическая согласованность элементов данного теоретического построения. В целом для логического познания, дающего истинный результат, дол- жна быть соблюдена непротиворечивость логического вывода по отношению к фактам, логическим основаниям, способам связи элементов логической системы. При этом предполагается, что данные основания ранее прошли проверку практикой, что создает предпосылку истинности нового логического построения. К. Маркс писал: «...Не только результат исследования, но и ведущий к нему путь должен быть истинным. Исследование истины само должно быть истинно, истинное исследование — это развернутая истина, разъединенные звенья которой соединяются в конечном итоге».80
В данной связи приобретает свое гносеологическое значение логическая истинность, которая определяется путем анализа связи логических форм безотносительно к их конкретному содержанию в системе. Особенно большое значение принцип непротиворечивости имеет при построении формализованных систем. Эта непротиворечивость в определенном смысле тождественна формально-логической правильности.
Предварительные критерии истины необходимы еще и потому, что практика, будучи единственным, объективным критерием истины, носит в этой своей функции относительный характер. Относительность практики проявляется в ее неоднородности, в неоднозначности связи научно- теоретического знания с опытом, в изменении, развитии этой связи.
Истина как процесс. Исключительно важным положением теории истины является определение истины как процесса. Истина как процесс характеризуется соотношением относительного и абсолютного. Относительность указывает на неполноту знания, оцениваемого как истина, на его обусловленность, на границы, в которых оно применимо и сохраняет свою объективность. Истина конкретна. Для данных условий объективный момент приобретает черты абсолютности, то есть указывает на полноту знания, его устойчивость й бесконечную повторяемость при повторяемости условий.
Диалектику относительного и абсолютного в истине можно рассматривать с точки зрения структуры конкрет- ной истины, то есть истины, характерной для определенного момента истории. Однако истина есть процесс, причем процесс исторический, стремящийся к бесконечности. И как процесс она продолжает накапливать адекватные относительные знания, увеличивая в них объемы знания абсолютного. Данный процесс не является простым постепенным накоплением знания — он осуществляется через диалектическое отрицание старого, через борьбу и скачки.
«Взглянув с точки зрения современных истин на предшествующие идеи и теории, мы обнаружим, что все они — или, по крайней мере, большая часть — ложны. Скажем, сейчас нам совершенно ясно, что естественнонаучные взгляды Аристотеля ложны, что медицинские идеи Гиппократа, и Галена ложны, что теория эволюции Кювье и Ламарка ложна, что даже великий Ньютон ошибался в своих представлениях о природе света, пространства и времени».81 Нарисовав такую «страшную» картину заблуждений человечества, автор сам предлагает оценивать историю познания, применяя понятия относительной и абсолютной истины. Диалектическое отрицание перечисленных заблуждений предполагает наличие в данных учениях и положительного начала, используемого наукой будущего. Так, идея абиогенного происхождения жизни, принадлежащая Аристотелю, несмотря на хрупкость ее основания, связанного с уровнем развития науки того времени, продолжает жить в гипотезах А. И. Опарина и Дж. Холдейна, в форме методологического подхода к проблеме. Описания шестисот видов рыб, сделанные Аристотелем, вошли в эмпирический багаж Ч. Дарвина, открывшего основной закон эволюции животного мира. Даже всеми признанная как ложная геоцентрическая система, которая принадлежит Аристотелю и Птолемею (ПІ-И вв. до н. э.), состояла в непротиворечивых отношениях с небесами вплоть до XVI-XVII вв., пока не усложнилась до такой степени, что пришлось качественно ее сменить. Стало быть, она благополучно и правильно описывала некоторые небесные явления, удовлетворяя потребности науки и практики. Кроме того, геоцентризм сохраняет свое позитивное содержание и сейчас для определенных условий существования Земли, для понимания многих земных проблем.
Таким образом, можно сказать, что диалектическое понимание истины как процесса не полностью отрицает «классическое определение истины», восходящее к Платону и Аристотелю, а включает его в качестве важнейшего структурного компонента в контекст развития. Проблема «соответствия» не снимается в данном контексте, но дополняется исследованием в условиях относительной самостоятельности уровней познания, как по отношению одного к другому, так и относительно практики.
Есть определение истины, из которого «ушла» идея соответствия. Здесь истина— «характеристика знания со стороны соотношения как с материальным миром, так и с областью идеального»82. Если квалифицировать данное высказывание как дефиницию, то она выглядит очень расплывчато. Заметим, что термин «соотношение», заменивший термин «соответствие», указывает только на поле исследования, его путь, который может привести и к истине, и к ее противоположности. Кроме того, замена термина «знания» из классического определения «областью идеального» представляет собой форму ввода в понятие истины «исторической цепочки» накопленного знания субъекта, согласованности одних частей знания с другими частями (теория когеренции). Но в краткой формуле определения должен быть выражен главный момент и желательно терминологически однозначный, поэтому более целесообразно теорию когеренции рассматривать в специальной теории истины, а не в ее дефиниции.
Главным моментом определения истины является все- таки «соответствие знания действительности», где определяющим фактором выступает объект, а соответствие является свойством субъекта, которое может быть, а может и не быть.
<< | >>
Источник: Звездкина Э. Ф. и др.. Теория философии/Э. Ф. Звездкина й др. — М.: Филол. о-во «СЛОВО»; Изд-во Эксмо,2004. — 448 с.. 2004

Еще по теме   § 45. Истина и ее критерии  :

  1. П.Л. Лавров
  2. Законы диалектики
  3. Теория познания
  4. Теория познания.
  5.   ГЛАВА I ОБ ИСТИНЕ и ЕЕ КРИТЕРИЯХ 
  6.   Г.Лейбниц  
  7.   § 45. Истина и ее критерии  
  8. 4.9. Трансцендентализм Канта и акцидентализм Льва Шестова  
  9. V  
  10. 1.3. Роль favepov и dfaveq в процессе познания: иерархия чувственных восприятий как основа перевода неявного в явное