Крапф, Ребманн и Эрхардт в Восточной Африке: открытие снеговых гор Килиманджаро и Кении. «Озеро Уньямвези» Ребманна и Эрхардта,

В начале 1844 г. на остров Занзибар прибыл эмиссар анг­лийского «Церковного миттичосрткчгч общества» вюртембержец Иоганн Людвиг Крапф, до этого долгое время подвизавшийся в Эфиопии.

Хотя никто из них так и не стал профессиональным исследова­телем наподобие Ливингстона, все же полученные ими резуль­таты оказались весьма ценными для географической науки.

Первую сравнительно дальнюю экскурсию в глубь страны— к горе Касигао — совершил Ребманн їв 1847 г. В следующем году он отправился в расположенную далее к западу область расселения народа джагга (ваджагга); в этой местности, на ко­торую также распространялось название Джагга, находилась, как ему рассказывали, какая-то огромная гора. Действительно, это путешествие ознаменовалось открытием высочайшего горно­го массива Африки — увенчанного вечными снегами потухшего вулкана Килиманджаро. Впервые Ребманн увидел его 11 мая 1848 г. «Этим утром, — пишет он, — мы разглядели горы Джагга более отчетливо, чем всегда, и около десяти часов мне показалось, что вершина одной из них покрыта ослепительно белым облаком. Мой проводник назвал то белое, что я увидел, просто «береди» — «холод»; мне, однако, было совершенно яс­но, что это не может быть ничем иным, кроме снега».

Ребманн дошел до самого подножия открытой им горы, но рассмотреть ее получше в тот раз не смог, так как вершина бы­ла почти постоянно скрыта облаками.

Крапф, ограничивавшийся до приезда Ребманна небольшими экскурсиями в окрестностях Момбасы и морскими плаваниями вдоль побережья — в ходе которых он, между прочим, посе­тил устья рек Ози (Тана) и Сабаки (Галана)[*************************] — в дальней­шем расширил территориальную сферу своей деятельности и в 1848 г. совершил путешествие в еще совершенно неизвестную европейцам горную страну Усамбара к юго-западу от Момба­сы. В конце 1849 г., выступив со своей станции близ Момба­

сы в северо-западном направлении, он проник в область верховь­ев рек Цаво и Ати, образующих своим слиянием уже знако­мую ему Сабаки; крайним северным пунктом, достигнутым им, было селение Китви в стране Укамбани, на водоразделе между Ати и Таной. По пути ему тоже удалось, правда только издали, повидать Килиманджаро; главным же географическим результа­том этого маршрута Крапфа явилось открытие еще одной сне­говой г«ры, вторвй по высоте в Африке — Кении, которую он в первый раз смог ясно разглядеть из Китви 3 декабря 1849 г., различив у нее «два больших рога или колонны... покрытых бе­лым веществом».

В 1851 г. Крапф снова посетил Укамбани, причем прошел дальше на север, ■ до верховьев Таны; он находился совсем не­далеко от подножия Кении, но на этот раз не увидел ее из-за густой облачности.

Надо сказать, что сообщениям о Килиманджаро и Кении по­верили тогда далеко не все. «Еще в течение многих лет в Ев­ропе были люди, которые охотнее допускали, что миссионеры были обмануты блестящими кварцевыми массами, отложениями соли или плотным градом, окрашивавшими гору в белый цвет, чем соглашались предположить существование снеговых гор под экватором, в особенности в Африке» [‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡]. Самым рьяным крити­ком Ребманна и Крапфа был У. Д. Кули, не исключавший да­же, что снеговые горы попросту ими выдуманы. Вопрос оста­вался открытым вплоть до начала 60-х годов, когда правоту Ребманна и Крапфа подтвердил Деккен.

Географические заслуги немецких миссионеров не исчерпы­вались их личными исследовательскими путешествиями. Еще бо­лее интересной для современников оказалась информация о внутренних районах материка, полученная ими у арабо-суахи- лийских торговцев. На основе этих расспросных данных (и, разумеется, с использованием материалов собственных наблю­дений членов миссии) Ребманном и Эрхардтом была составлена

Карта Восточной Африки И. Ребманна и Я. Эрхардта

карта Восточной Африки, опубликованная в 1856 г. в «Сообще­ниях Петерманна» в сопровождении пояснительного текста — так называемого мемуара Эрхардта.

Кратко остановившись в этой работе на основных чертах орогидрографии Восточной Африки, Эрхардт подчеркнул преж­де всего преимущественно выровненный характер ее рельефа, нарушаемый только «горными группами и изолированными го­рами, которые все круто, большей частью очень круто подни­маются над плоской горизонтальной равниной, но, хотя и часто расположены близко друг к другу, не образуют непрерывных горных цепей». Равнина, сначала постепенно повышающаяся от побережья в глубь материка, на некотором расстоянии от берега начинает, по словам Эрхардта, понижаться на запад «и огра­ничена там большим озером, которое на южном его конце назы­вают Ньянджа, на северном — Укереве, на побережье же [океана] — Ньяса и Бахари-я-Уньямези».

Характерный для Восточной Африки (как и для многих других частей материка) ландшафт цокольных равнин с остров­ными горами обрисован Эрхардтом в принципе верно, правиль­но подмечен и тот факт, что континентальный водораздел здесь

сильно смещен в сторону восточного побережья. Из мемуара, однако, можно понять, хотя прямо об этом и не говорится, что внутренняя равнина расположена невысоко над уровнем мо­ря [§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§], тогда как в действительности речь идет о плоскогорье средней высотой более 1000 м.

Что же касается единого большого внутреннего озера, то тут немецкие миссионеры впали в ту же ошибку, что и Кули. При­чина этого понятна. Вся полученная ими географическая инфор­мация о внутренней части Восточной Африки основывалась на рассказах торговцев о трех главных караванных путях, ведущих от побережья в глубь материка (описанию их и посвящена основная часть мемуара Эрхардта). Самый северный из них начинался в Танге или в близлежащем приморском селении Пангани и шел на северо-запад, мимо гор Усамбара и Кили­манджаро, в область расселения народа масаи; в числе важней­ших вех этого пути указывались расположенные к западу от Килиманджаро горы Меру и Доэнго-Энгаи (правильнее — Олдоньо-Ленгаи), причем последнюю описывали как еще более высокую, чем Килиманджаро, и тоже покрытую снегом (что не соответствует действительности). Средняя караванная дорога вела из Багамойо (напротив острова Занзибар) или Мбоамад- жи (недалеко от современного Дар-эс-Салама) на запад, в Унь- ямвези, и заканчивалась в Уджиджи; южная, самая короткая — из Килвы (в южной части побережья современной Танзании) на юго-запад. Каждый из этих путей упирался в обширное вод­ное пространство, которое торговцы описывали во всех трех случаях более или менее одинаково (пресная вода, очень высо­кие волны, много рыбы и т. д.); различными были лишь оцен­ки его ширины. Сейчас нам ясно, что эти сведения относились к трем различным озерам — Виктории, Танганьике и Ньясе, но в этом вряд ли отдавали себе отчет и сами информаторы Эрхардта; тем меньше оснований для подобного вывода бы­ло у немецких миссионеров, на географические представления которых к тому же, очевидно, оказала влияние концепция Кули.

Показанное на карте Ребманна и Эрхардта «озеро Уньям- вези» [**************************] представляло собой водоем колоссальных размеров и причудливо изогнутой формы, протягивающийся от экватора до 12—13° ю. ш.; очень широкое на севере и в центральной ча­сти, озеро постепенно сужалось к югу, заканчиваясь остроко­

нечным клином. По меткому сравнению Спика, оно напоминало «гигантского слизня или, может быть, еще точнее — безобраз­ную саламандру». Однако сколь бы фантастичными ни каза­лись на первый взгляд очертания этой гипотетической аквато­рии, нетрудно заметить, что карта Ребманна и Эрхардта до­вольно верно передавала общие особенности конфигурации всей группы Великих озер Восточной Африки от Виктории до Нья- сы, только эти озера были слиты на ней воедино.

Никаких указаний на направление стока «озера Уньямвези» ни карта, ни мемуар Эрхардта не содержали; скорее всего, оно представлялось миссионерам бессточным. В частности, на севере оно было отделено составителями карты от предполагаемой об­ласти истоков Белого Нила высокими горами; в качестве одной из вершин этой цепи фигурировала Кения. В стране масаи к западу от Килиманджаро карта показывала несколько мелких бессточных озер, а к северо-востоку от Кении — более крупное «соленое озеро Баринго», о котором слышал Крапф в Укамбани (в действительности оно значительно меньше по размерам, прес­ное и расположено к северо-западу от горы Кения).

Карта Ребманна и Эрхардта вызвала много критических замечаний, касавшихся главным образом размеров «озера Унь- ямвези», которые были справедливо сочтены слишком уж боль­шими. Тот же Кули указывал, что на этой карте оказалась «за­топленной» озерными водами вся страна Казембе, местополо­жение которой было достоверно известно благодаря астрономи­ческим наблюдениям Ласерды. Впрочем, миссионеры в любом случае не претендовали на большую точность своих данных, и возражение Кули легко могло быть снято после внесения в них соответствующих корректив, что и сделал с самого начала Пе- терманн: публикуя карту Ребманна и Эрхардта, он дал на врез­ке к ней собственную интерпретацию положения и очертаний «озера Уньямвези», несколько сместив его к востоку и значи­тельно сузив, в результате чего страна Казембе благополучно избежала этого картографического «наводнения».

При всех своих легко объяснимых недостатках карта Реб­манна и Эрхардта сыграла несравненно более важную роль, чем этого можно было бы ожидать от очередного картографического построения по расспросным данным. Немецким миссионерам удалось — может быть, именно благодаря невероятным разме­рам и необычной форме их «внутреннего моря» — пробудить угасший было интерес к старой проблеме нильских озер (хотя сами они, повторяем, не связывали «озеро Уньямвези» с Ни­лом). Деятельность их поэтому ознаменовала собой коренной перелом в истории исследования Восточной Африки, сравни­мый с тем, каким явился для южной части материка «прорыв» Ливингстона к озеру Нгами. Недаром Спик, открывший не­сколькими годами позже крупнейшее из нильских озер — Вик­

торию, назвал немецких миссионеров из Момбасы «первыми и главными вдохновителями этого открытия».