ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

МОРФЕМЫ

Рассматриваемые здесь морфемы традиционно описывают­ся в различных разделах грамматики, поскольку одни из них присоединяются к именным основам, другие — к глаголь­ным. Мы начинаем с краткого обзора всех этих показателей и связанных с ними слов.

Robert В. L е е s. A compact analysis of the Turkish personal mor­phemes. — In: «American studies in Altaic linguistics» («Uralic and Altaic Series», v. 13). Indiana University Publications, The Hague-Bloomington, 1962, pp. 141-160,174-176.

А. Личные местоимения

1 л. ben biz

2 л. sen siz

3 л. о onlar

В формах датива 1-го и 2-го л. ед. ч. наблюдается одно из немногих чередований в корне, ср.: ben+yE = Ьапа (а не *bene) sen+yE = sana.

В качестве личного местоимения 3 л. выступает одно из указательных местоимений (bu ’это/этот/эта’, §и ’то/тот/та’ и о ’то/тот/та’), во множественном числе просто присоединя­ющие обычный показатель -LEr.

Б. Показатели посессива

Эти показатели присоединяются к именным основам спра­ва и указывают на лицо и число обладателя (помимо этого, существует суффикс генитива, который придает своей соб­ственной основе значение обладателя). Посессивные формы не нуждаются в препозитивных формах местоимений в генитиве, и они обычно не употребляются. Падежные суффиксы рас­полагаются правее показателя посессива:

araba-niz-da ’в вашей машине’ машина-ваш-в.

Начальный гласный посессивного показателя (ниже эти глас­ные даны в скобках) выпадает в позиции после конечного гласного основы:

araba+Inlz = araba-mz.

Несколько сложнее обстоит дело с притяжательным пока­зателем 3 л. После основ, кончающихся на согласный, на­чальный /s/ этого показателя выпадает; а на границе слова или предложения, то есть в так называемой «конечной позиции», выпадает конечный звук показателя — /п/:

araba+sIn+DE = araba-sin-da ’в его машине’

§arab+sIn+DE = §arab-in-da ’в его вине’

araba+sln = araba-si ’его машина’.

Посессивный показатель 3 л. мн. ч. можно рассматривать как последовательность, образуемую обычным показателем мн. ч. и суффиксом 3 л. ед. ч.: +LEr+sIn = +LEr+I(n). Таким об­разом, система посессивных показателей имеет вид:

1 л.

2 л. Зл.

П)т

П)п

(s)'I(n)

(1)т "Iz ('l)nlz LEr+(s) 'l(n)

В. Связка

Во многих традиционных описаниях турецкой морфоло­гии, особенно в тех, которые написаны под сильным влияни­ем европейской традиции, говорится, что смысл «быть» вы­ражается в турецком в ряде случаев глагольными суффикса­ми настоящего времени (и, возможно, аористными суффик­сами) , в ряде же случаев (то есть во всех остальных временах и в неличных формах глагола) — соответствующей формой глагола ol-. Ср.:

’дурак’

’Вы дурак!’ ’бедный’ ’Мы бедны’ ’раненый’

’Я ранен’.

ahmak

Ahmaksiniz!

fak'ir

Fak'iriz

yaralf

Yaraliyim.

В формах 1 л. начальный /у/ перед согласным выпадает.

Между грамматистами нет согласия относительно того, считать ли суффикс Dir, который может выступать в данной системе показателей как суффикс 3 л., собственно связочной морфемой или трактовать его как не входящий в данную па­радигму служебный элемент с некоторыми модальными от­тенками значения, трудно поддающимися определению; иног­да -Dir употребляется также в конструкциях, не содержащих имен 3 л., а иногда он опускается там, где можно, без всякого сомнения, констатировать связку 3 л. Для нашего описания, однако, эти проблемы несущественны, поскольку в нашу за­дачу входит только исчисление правил, по которым продук­тивно порождаются правильно построенные конструкции, но не описание правил употребления той или иной морфемы в речи.

Итак, парадигма показателей связки имеет вид:

(У)1т

1 л.

2 л.

3 л.

sin

(Dir)

(DIr)+LEr

(y)Iz

slnlz

Г. Показатели лица

1. Полная форма. Суффиксы, употребляющиеся при лич­ных формах глагола, почти полностью совпадают со связоч­ными — за теми лишь исключениями, что суффикс -Dir в 3 л.

не используется, а в претерите и в формах условного наклоне­ния суффиксы принимают краткую (усеченную) форму. Что же касается полных форм, то картина такова:

1 л. (y)Im (y)Iz

2 л. sin slnlz

3 л. 0 LEr

2. Краткая форма. За исключением показателя 1 л. мн. ч., восходящего к соответствующему члену другой парадигмы, суффиксы в краткой форме представляют собой просто усе­ченные варианты полных суффиксов:

1л. m Q

2 л. n nlz

3 л. 0 LEr

Если принять имеющую серьезные основания точку зрения, по которой в турецком временными формами в собственном смысле слова являются только формы претерита и условного наклонения, а все остальные личные формы глагола рассмат­ривать как сочетание причастия со связкой, —то парадигма связки может быть полностью отождествлена с парадигмой полных личных суффиксов: ср.

giizel Іуог

(у) EcEG Er

mELI (У)Е ml§

{i\*

► +slnlz=

giil+

giil+

Д. Повелительное наклонение

Турецкие глаголы в повелительном наклонении также можно трактовать как формы, содержащие показатели лица и числа. Выделяются несколько разных форм побудительного наклонения: двд: формы гортатива 1 л., три формы 2 л. (соб­ственно повелительное наклонение) и форма 3 л.: guleyim = giil+(y)Eyim ’засмеюсь-ка я’; giilelim = giil+ (у) EL 'Im ’Давайте смеяться’; gtil ’смейся!’ (неофиц., разг.); guliin = giil+ (у)In ’смейся’; guliinuz = gul+(y)bilz ’смейся’, ’смейтесь’ (офиц., при обращении к нескольким лицам); gulsiin = giil+s'In ’пусть он смеется’; giilsiinler = giil+sTn+LEr ’пусть они смеются’.

Ничто не мешает считать форму 1 л. ед. ч. на (у)ЁуЬп обычным сочетанием причастия желательного наклонения со связкой (ср. аналогичную форму 2 л. giilesiniz, приведенную в разделе Г.2). На диалектной форме множественного числа giilek ’давайте смеяться’ (соответствует нормативной форме gulelim) мы не останавливаемся.

Е. Отрицательная форма в аористе

Нередко в особую парадигму выделяются отрицательные аористные формы, существенно отличающиеся в сторону не­регулярности от других глагольных форм, в особенности в 1 л.

Помимо всего прочего, ударение в этих формах падает на морфему, выражающую, как выясняется, собственно отри­цание. Ниже приводятся для сравнения вполне регулярные формы будущего времени (утвердительные и отрицательные) и соответственно формы аориста: будущее утвердительное — giilec6gim (giileceksin, giilecek, giilecegiz, giileceksiniz, gulecekler) ’я буду смеяться’ и т.д.; будущее отрицательное — g'iilmiyece- gim (g'ulmiyeceksin, g'ulmiyecek, g'iilmiyecegiz, g'iilmiyeceksiniz, g'ulmiyecekler) ’я не буду смеяться’ и т.д.; аорист утвердитель­ный — giilerim (giilersin, gШёr, guleriz, gШёrsiniz, дШег1ёг) ’я сме­юсь’ и т.д.; аорист отрицательный — gulnmm (gulnrezsin, gШ- mez, giilmeyiz, дШтёгзййг, gulmez^r) ’я не смеюсь’, и тд.

Ситуация еще более усложняется тем, что ударение в формах аориста всегда приходится на элемент, предшеству­ющий показателю отрицания, если перед этим показателем вставляется показатель возможности: giilemem, giiMmezsin, gulemez, giilemeyiz, gulemezsiniz, gШёmezler ’я не могу смеять­ся’, и т.д.

Итак, мы перечислили показатели турецкого языка, при анализе которых существенны категории лица и числа. Теперь попробуем дать их максимально обобщенное описание в рам­ках трансформационного подхода3.

3. СИНТАКСИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА

Поскольку, как и следовало ожидать, для формулирова­ния наиболее обобщенных морфонологических правил требу­ется информация о некоторых основных свойствах, присущих синтаксису предложения в целом, нам необходимо набросать хотя бы самую общую схему типов синтаксических конструк­ций предложений, составляющие которых содержат показате­ли лица и числа. Конечно, никакой серьезный анализ невозмо­жен без тщательного рассмотрения всех деталей турецкого синтаксиса, и следует иметь в виду, что многие синтаксичес­кие конструкции описываются здесь ad hoc, а анализ по непо­средственно составляющим может быть подчас не совсем точ­ным. Это, несомненно, может непредсказуемым образом ска­заться и на формулируемых морфонологических правилах, однако пока что существует только один путь описания грам­матической структуры языка, и этот путь сводится именно к выработке определенного набора правил, подлежащих в даль­нейшем изменению и уточнению4.

А. Правила развертывания

Мы исходим из того, что каждое предложение турецкого языка (#S#) состоит из ИГ подлежащего и группы сказуемо­го (соответственно Nom и VP). Предложения делятся на ут­вердительные, или повествовательные, и вопросительные; во втором случае в конце предложения располагается вопро­сительная морфема (Int). Таким образом, первое из формули­руемых здесь правил имеет вид:

SI S -* Nom + VP(+Int)5 .

При порождении показателей лица и числа финитной фор­мы глагола целесообразно располагать их после подлежащего, затем, по определенному трансформационному правилу, эти показатели перемещаются в соответствующую позицию (пос­ле показателя времени). Далее, поскольку: 1) в нашей систе­ме личные формы множественного числа являются производ­ными от соответствующих форм единственного, а стало быть, категория множественности должна рассматриваться отдель­но от категории лица и единственного числа, 2) число, лицо и прочие категории глагола в финитной форме определяются категориями подлежащего, 3) именная составляющая пред­ложения (Nom) начинает развертываться только после того, как порождены все именные составляющие в рамках глаголь­ной группы (например, объектные составляющие и т.п.), — постольку все приведенные детерминированные категории собраны вместе в рамках вспомогательного глагола (Aux), отделяемого от основного глагола (MV). Таким образом, раз­вертывание глагольной группы идет следующим путем:

S2 VP -* Aux+MV.

Все предложения можно подразделить на два основных ти­па— «глагольные» и «именные», причем второй тип в тюркс­ких языках явно преобладает. К глагольному типу относятся только предложения с глаголом в форме претерита (а также с глаголом в форме условного наклонения в трансформационно порождаемых условных придаточных). В этих предложениях выступают сокращенные, связанные показатели лица и числа, а вопросительный показатель занимает позицию в абсолют­ном исходе предложения. Все остальные предложения относят­ся, на наш взгляд, к именному типу.

В подобных предложе­ниях есть именная, адъективная (Adj) или причастная состав­ляющая и связочная составляющая, к которой и присоединя­ются показатели лица, числа, вопросительности и времени.

Иначе говоря, мы противопоставляем предложениям с гла­голом в претерите, таким, как

Durdunuz mu? ’Вы остановились?’6,

все именные, адъективные и причастные конструкции, между которыми имеется полное структурное сходство. Ср.:

musunuz {

’Доктор ли вы?’

’Усталый ли вы?’ ’Останавливаетесь ли вы?’

’Были ли вы доктором?’ ’Были ли вы усталым?’ ’Останавливались ли вы?’

f Doktor 1 1 Yorgun V (JDuruyorJ

muydunuz?

I Doktor )

Yorgun V DuruyorJ

Далее мы принимаем, что первая из этих последовательно­стей содержит показатель аориста, так что все связочные сос­тавляющие имеют одну и ту же форму: Причастие+Связка+Время+Лицо.

Соответствующие повествовательные предложения:

Doktorsunuz.

Yorgunsunuz.

Duruyorsunuz.

’Вы доктор’.

’Вы усталый’.

’Вы останавливаетесь’.

Doktor idiniz. Yorgun idiniz. Duruyordunuz.

’Вы были доктором’. ’Вы были усталым’. ’Вы останавливались’.

Итак, если взять в качестве примера первое и последнее из приведенных предложений, их исходные формы будут иметь вид:

’Доктор’+Связка+Аорист+2 лЛВопр. — Doktor musunuz?

’Усталый’+масг. мом.говор.+Связка+Претерит+2 л.+Вопр. =

Duruyor muydunuz?

Вопросительный показатель перемещается в позицию не­посредственно перед связкой /=/ при помощи трансформаци­онного правила, действующего позднее.

Сор+

Соответственно подсоставляющая основного глагола раз­вертывается следующим образом:

Показатель времени в предложениях глагольного типа (со сказуемым в форме претерита или условного наклоне­ния) обозначается как Tns, показатель времени для причас­тий (в именных предложениях) обозначается как Рр1, насто­ящее время момента говорения обозначается Мот, аорист — Аог, будущее время — Fut, необходимость, или долженство- вательное наклонение, — Nec, пересказательное наклонение — Quo и желательное наклонение — Opt7.

Итак, предложения со связкой делятся на субстантивную составляющую и связочный показатель; между этими двумя составляющими может располагаться показатель отрицания (в том случае, если субстантивная составляющая выражена именем или прилагательным) *:

Развертывая показатели времени, мы исходим из следую­щих ограничений.

Причастия в форме претерита и условного наклонения могут встречаться только перед связкой в форме пересказа- тельного наклонения, но не в форме аориста; в вопроситель­ных предложениях не могут выступать глаголы в форме условного наклонения; в одном слове не допускается более одного показателя условного наклонения; связка может содержать только показатели аориста, пересказательного наклонения, претерита и условного наклонения. Перечислен­ные ограничения позволяют получить следующие грамматич­ные формы (см. с. 228).

Что касается составляющей причастного типа, то она пред­ставляет собой либо группу переходного глагола с именным объектом перед собственно глаголом (У^), либо группу не­переходного глагола (У^). Внутри составляющей могут рас­полагаться обстоятельственные компоненты (Adv), за состав­ляющей может следовать отрицание. В последнем случае осно­ва глагола может содержать также показатель невозможности (Imposs):

S8

Более подробный анализ структуры предложения нам не по­требуется.

Развертываемые именные составляющие достаточно под­разделить на два типа: личные местоимения (РР) и именные группы (NP). Составляющие обоих типов могут содержать в конечной позиции падежный показатель (Cs). Более деталь­ное развертывание именных составляющих для нашего анали­за не требуется. Соответственно,

S9

Составляющие местоименного типа содержат показатель лица и местоименную морфему (Ргоп), к которой может присоеди­няться показатель мн. ч.:

S10

+Ргоп (+Р1)

511

512

Составляющие именного типа содержат вершинное имя (N) и, факультативно, показатель мн.ч. и показатель лица посес­сива (Poss)9:

NP -* N(+Pl)(+Poss) Poss Prs(+Pl)

Теперь, после того как ИГ развернута, может быть опреде­лено лицо и число согласующейся с ним финитной формы гла-

S13

гола, то есть может быть развернута составляющая Аих:

env.: Pl(+Poss)(+Cs)+_

Аих -*• Prs

Теперь, наконец, мы можем развернуть символ категории лица как посессива, так и глагола или связки, обеспечивая одновременно согласование подлежащего и сказуемого.

Б. Грамматические трансформационные правила

Далее применяются грамматические трансформационные правила, входящие в синтаксический компонент грамматики. Мы приводим здесь только одно факультативное и четыре обя­зательных трансформационных правила, поскольку для изу­чения показателей лица и числа нет необходимости в исчисле­нии правил, порождающих сложные предложения всех воз­можных типов.

Первое правило описывает порождение повелительных предложений, которые легко получаются из обычных предло­жений глагольного типа опущением временного показателя (Tns). Здесь следует, однако, иметь в виду, что, по данному правилу, не порождаются вопросительные повелительные предложения с глаголом в форме 2 л. Правило имеет вид:

Т1 (факультативное) Tns -► 0env.:Vb+_____________________

Если принять, что форма побудительного наклонения на -yELTm является особой, ие подчиняющейся прочим прави­лам, формой 1 л. мн. ч. желательного наклонения (то есть вы­ступает вместо несуществующей формы на *-yE-yIz, которая по идее должна была бы соответствовать форме 1 л. ед.ч. на -уЁ-yIm), можно ввести ad hoc особую морфему побудительно­го наклонения (Hort):

Т2 X+1+P1+Y -* X+Hort+l+Y env.: Opt+_________________________________

В вопросительном предложении связочного типа показа­тель вопроса перемещается в позицию непосредственно перед связкой, по правилу:

ТЗ X+C+I^J+Int+Y -* X+Int+C+{j”Sj+Y

И наконец, глагольный показатель лица, выбранный в со­ответствии с лицом подлежащего, перемещается в надлежащую позицию после показателя времени:

Т4 X+Prs(+Pl)+Y+ {J”sj+Z -*• X+Y+ f Jp1sj+Prs(+Pl)+Z

Ргде Y=[v°bP|

Показатели 3 л. и мн. ч. могут меняться местами в том случае, если они являются посессивными или присоединяются к имен­ной основе:

Т5 X+3+P1+Y -* X+P1+3+Y env.: = Poss

В. Лексические правила

Теперь мы можем ввести с помощью лексических правил фонологическую запись всех морфем, рассмотренных выше10. Приводимая здесь запись ориентирована на то, чтобы допус­кать дальнейшие упрощения в ходе описания морфонологи- ческих и фонетических процессов.

Конечно, там, где фонетический облик сопоставляемых морфем не обнаруживает особенного сходства, нельзя наде­яться на то, что будут сформулированы максимально обоб­щенные морфонологические правила. Так обстоит дело, на­пример, с местоимениями 1 и 2 л. ben, sen, biz, siz: хотя их сходство между собой, несомненно, может быть использовано при построении правил.

В принципе же, за исключением перечисленных местоиме­ний, все прочие морфемы подчиняются следующим законо­мерностям: местоимения 1 л. обычно содержат /т/, 2 л,— /п/, суффиксы мн.ч. — /Iz/ (ср. парадигмы, приведенные в раз­деле 2).

При анализе показателей лица и числа нет необходимости вводить специально разработанные правила редукции, кото­рые позволяли бы переходить от максимально обобщенной фонемной записи к записи реально встречающихся форм. Дело в том, что подобные правила редукции в любом случае должны вводиться при описании фонологического компонен­та турецкой грамматики. Так, должно быть сформулировано фонологическое правило усечения /у/, стоящего в начале морфемы, после не-гласных; по этому правилу, в частности, показатель дательного падежа /+уЕ/ после основ на согласный превращается в /+Е/, ср. araba/arabaya ’повозка/(к) повозке’, но §arap/§araba ’вино/ (к) вину’. То же самое правило отвеча­ет за упрощение показателя определенного прямого объекта /+у1/ и других показателей. Таким образом, полные формы суффиксов 1 л. можно рассматривать как содержащие исход­ный /у/: в дальнейшем, при применении правил фонологичес­кого компонента, этот /у/ автоматически выпадает после не­гласных в соответствии с правилом:

11

Итак, мы исходим из того, что подобное правило опуще­ния звука уже введено в грамматическое описание языка. Совершенно аналогично этому и другое, не менее целесооб­разное допущение, согласно которому при анализе показате­лей лица и числа не требуется формулировать специальных правил гармонии гласных: эти правила вводятся при грамма­тическом описании всей системы турецкого языка и приме­няются к показателям лица и числа точно так же, как и к лю­бым другим наборам фонем сооветствующего типа.

0

Подобным же образом мы можем с уверенностью принять правила усечения начальной гласной морфемы после гласной исходной основы:

env.: V+.

Наконец, нет необходимости формулировать особые пра­вила постановки словесного ударения в словах, содержащих личные суффиксы, поскольку эти правила регулярны. Тем не менее необходимо отмечать в исходных формах, является ли слог «принципиально ударным» (inherently stressed) или нет. Например, посессивный показатель 2 л. мн. ч. — ударный, в то время как соответствующее личное окончание в глагольной форме безударно:

gelirinlz

geFirsiniz

ваш приход ’вы приходите’

Правило постановки словесного ударения для турецкого в общих чертах таково: основное ударение падает на первый принципиально ударный слог, находящийся непосредственно перед слабым слогом внутри слова12. Таким образом, исход­ные формы для приведенных примеров таковы:

но:

gel+'ir+'in'iz # gel+'ir+siniz #

Некоторые морфемы имеют относительно мало вариан­тов, и их мы можем сразу дать в формульной записи, без до­полнительных уточнений:

LI

L2

Int -> ml Hort -* L'l

Перед связкой отрицание имеет особую форму: отдельное слово degil; в глаголе же отрицание обычно выражается безу­дарным суффиксом, содержащим формант /т/. В несколько отличающихся от прочих отрицательных формах аориста уда­рение падает на гласный, следующий за этим /ш/, а не пред­шествующий ему; поэтому мы считаем, что гласный, следую­щий за /т/, относится к показателю аориста, а не к показателю отрицания. Соответственно показатель отрицания перед пока­зателем аориста не содержит гласного:

# deGIL env.:

+C

Следует отметить, что при постановке между основой гла­гола и показателем отрицания показателя невозможности, от­рицание выражается «нормальной» формой /тЕ/ со слабоудар­ным гласным, независимо от того, следует ли за ним аорист- ный показатель. Соответственно

giil+m+Ez = giilmez ’Он не смеется’.

giil+yE+mE+Ez = gulemez ’Он не может смеяться’.

Теперь можно перейти к идентификации исходных форм самих личных суффиксов. Для начала необходимо сформули­ровать правило, по которому устанавливается «краткая» супплетивная форма суффикса 1 л. мн.ч., следующего за пока­зателем времени:

L4 1+Р1 -* Q env.: Tns+________

Поскольку местоимения образуют внутренне стройную систему, целесообразно рассматривать начальный согласный местоимений как показатель лица; тогда конечный /iz/ в фор­мах мн.ч. местоимений окажется тождественным конечному элементу личных показателей мн.ч. Следовательно, основа, то есть форма ед.ч., может рассматриваться как рефлекс морфемы, обозначающей идею местоименности:

(еп

env.:___________________________________ #

О

Итак, первый вариант показателя 1 л. — это /Ь/ перед мор­фемой местоименности. В функции посессива личные показа­тели ударны и начинаются с гласной. Поскольку морфемы Tns и Hort всегда ударны и кончаются на гласный, начальный глас­ный показателя 1 л. выпадает как в том, так и в другом слу­чае, а значит, тот же вариант, что и в категории посессива, мо­жет быть постулирован после показателя Tns и Hort, что обес­печит нам реально наблюдаемый вариант /т/:

Poss -* Prs -*• 1 -* 'Im Tns [Tns ] (Tns 1

+1 -► j J +Im j i +m

„HortJ [Ногу LHortJ

Далее, если принять в отношении отрицательной формы аориста, что сам аорист представлен только гласным /Ё/, то показатель 1 л. также подвергнется усечению (в соответствии с правилом редукции гласного) и мы получим соответствую­щую действительности форму:

giil+m+E+Im -*• giilmem ’Я не смеюсь’.

Некоторые трудности возникают, однако, в связи с трак­товкой личных показателей мн.ч.

Бросается в глаза, что уже сам «обычный» глагольный по­казатель 1 л. мн.ч. представляет собой усеченную форму и не содержит форманта /т/, характерного для показателей 1 л. Ср.:

gul+mel'i+yiz ’Мы должны смеяться’,

в противоположность вполне регулярному показателю посес­сива (например, yol+umuz ’наш путь’), который может быть представлен как вариант показателя 1 л. /'1т/ со следующим за ним показателем мн.ч. /'Iz/. Таким образом, нам может по­требоваться морфонологическое правило, по которому /1т/ опускается из последовательности 1 л.+мн.ч. Однако выяс­няется, что приведенный глагольный вариант показателя 1 л. мн.ч. может появляться и при именной основе; это происхо­дит в тех случаях, когда связка в форме аориста опускается:

avci+C+Aor+1+Pl -* avci+1+Pl -*• avcf+yiz ’Мы охотники’.

Таким образом, в связи с опущением/сохранением /1т/ необходимо различать притяжательные формы, с одной сторо­ны, и связочные — с другой. Этого можно достичь, если при­нять, что правило опущения применено только к слабоудар­ному /1т/. Тогда вариант показателя 1 л. в отрицательных формах аориста следует признать не только начинающимся с гласного, но и слабоударным; при этом порождение соот­ветствующей формы выглядит так:

giil+m+E+C+Aor+l+Pl -* gul+m+E+l+Pl-*giil+m+E+Im+yIz-* gul+m+E+ylz -* giilmeyiz ’Мы не смеемся’.

Что касается начального /у/ в показателе мн.ч., то он никак не влияет на описание всех прочих форм, поскольку автома­тически опускается после не-гласных.

Все остальные случаи употребления показателя 1 л. могут описываться формой /у 1т/, ср.:

gul+теГі+уіт ’Я должен смеяться’.

Теперь, если свести воедино все варианты показателя 1 л. с учетом соответствующих окружений, получим правило:

Положение с показателем 2 л. несколько проще, посколь­ку здесь нет никаких нерегулярностей в образовании отрица­тельной формы аориста. Показатель 2 л. обычно представлен /п/, а также начальным /s/, который во всех случаях без ис­ключения появляется в местоименных формах. Здесь снова следует признать притяжательные формы и краткие формы, следующие за показателем времени, ударными и содержащи­ми начальный гласный. Формы повелительного наклонения со­держат начальный /у/, все остальные регулярные варианты показателя начинаются с /s/:

env.: +Pron

Показатель 3 л. в глаголах везде представлен нулем, в притяжательных формах и в формах повелительного наклоне­ния — /sin/:

ara+srn ’пусть он ищет’ (ага- ’искать’)

ara+sm+da ’на его промежутке’ (ага ’промежуток’)

Необходимое опущение /s/ и /п/ в притяжательных формах обеспечивается дальнейшим применением соответствующего морфонологического правила:

L8

Как уже говорилось, едва ли следует искать одно и то же объяснение для всех случаев появления морфемы /Dir/, которая обычно трактуется как показатель связки 3 л. Дейст­вительно, /Dir/ чаще всего появляется в связочных формах, ср. jaraptir ’Это вино’. Тем не менее /Dir/ употребляется, пусть значительно реже, и с другими лицами, выступая при этом в функции своего рода актуализующего элемента:

den'iz tuttunuzdur ’У вас конечно же морская болезнь!’

= #den 'iz tut+D 'I+n+ 'Iz+DIr#

= #den 'iz#tut+D T+ 'In+y Iz+DIr#

= ’море’+’брать’+прегериг+2 л.+мн.ч.+тктуализатор»

Мы ограничимся здесь утверждением, что в тех случаях, когда связка стоит в аористе, а субъект выступает в 3 л. (по­казатель которого 0), то сочетание «связка+аорист» может быть факультативно представлено как /+DIr/:

L9 (факультативное) С+Aor -+DIr env.:____________________________ (+Р1 )#

L10

Далее вводится обязательное правило устранения всей связки в форме аориста:

С+Аог(+Р1) -* 0

avcidirlar

avcidir

включая суффикс мн.ч., поскольку возможны только формы:

Они охотники’

’Они охотники’ или ’Он охотник’

но не

avcilardir

♦avcilar

’Они (те) охотники’ ’Они (тот) охотник’.

Таким образом, мы получаем объяснение того, как порож­даются следующие, абсолютно тождественные по структуре формы:

Претерит:

Условн. накл.: Пересказат. накл.: Аорист:

Аорист: geg idiniz/g6gtiniz geg iseniz/gegseniz geg imi§siniz/gegmi§siniz *geg i+ Aor+siniz -► gegsiniz *geg i+Aor+3 -► gegtir

*Вы опоздали*13.

’если вы опаздываете*

’Вы, говорят, опаздываете*. ’Вы опаздываете*.

’Он опаздывает*.

Если вернуться к правилу Т5, то показатель посессива 3 л. мн.ч. легко представить как морфему мн.ч. и непосред­ственно следующую за ней обычную морфему 3 л.: /+LEr+sTn/ = /+LEr+l(n)/. Теперь становится ясным, почему формы, име­ющие состав «именная основа + мн.ч. + 3 л.», всегда много­значны: подобные формы могут порождаться по-разному. Морфема мн.ч. может быть либо частью самой именной осно­вы (правило S11, обозначение множественных объектов принадлежности), либо частью показателя посессива 3 л. мн. ч. (правило S12, обозначение множественных обладате­лей) , либо, наконец, совмещать обе эти функции, ср.:

araba

sin

araba

arabalari 'их машины*

araba Хат

arabalari'ero машины*

1’его машина’ ’их машина’ ’их машины’

Далее, существуют совершенно особые правила, ограничи­вающие появление вариантов показателя мн. ч. Как уже гово­рилось, этот показатель имеет вид /+ylz/, после 1 и 2 л. и /+1Л2г/ во всех остальных случаях. Однако, если и объект при­надлежности, и обладатель стоят во мн.ч., разрешается появле­ние только одного показателя /Ы2г/, а не двух, соответственно araba-lar-i ’их машины’, но не *araba+lar+lar+i. Аналогичное ог­раничение распространяется на формы, содержащие /Dir/, ср. araba+lar+dir, но не *araba+lar+dir+lar ’это машины’. Су­щественно, что если тип конструкции иной, /ЬЁг/ может появ­ляться и дважды, ср.: araba+lar+m+da+dir+lar ’Они (находятся) в его машинах’.

Таким образом, морфема мн. ч. задается правилом:

L11

env.:

Ф

Р1 —«< ylz LEr

Что касается связки (С), то она обычно представлена от­дельной основой /#і/ всегда с присоединяемыми к ней показа­телями соответствующих грамматических категорий. Однако, помимо этого, связка может сливаться и с предшествующим словом, приобретая статус аффикса и принимая при этом вид /+у/. Этот /у/ регулярно подвергается опущению после не­гласных. Вопросительный показатель в соответствии с прави­лом Т4, предшествующий связочному, не может появляться в изолированной конечной позиции, а значит, после этого по­казателя связка обязательно принимает вид /у/. Далее, там, где связка редуцируется факультативно, словесное ударение должно приходиться иа слог, предшествующий связке; сле­довательно, если исходно основное ударение падало на слог, следующий за краткой формой связки, оно обязательно реду­цируется. Правило, обеспечивающее это, вводится ниже.

Нам остается ввести правило для показателя аориста. Хо­рошо известно, что в обычных глагольных формах гласный аориста автоматически не предсказуем. Мы ограничимся здесь следующим правилом: после определенных (V) основ и/или после двух- и многосложных основ показатель аориста содержит /'І/у в прочих случаях он содержит /Ё/. Уже указыва­лось, что в отрицательных формах аориста нормальное конеч­ное /г/ переходит в /z/ и что мы постулируем последующее опущение этого /z/ в формах 1 л. Примеры всех этих вари­антов:

gez+ёг+вт gel+ lr+sin gez+dir+lr+sin

gez+т+ё+т

gez+n^+yiz

gez+n^+z+sin «регулярный» аорист после V

многосложная основа

отрицание+1 л. отрицание+1 л.+мн.ч. отрицание+2 л.

'Вы прогуливаетесь'. 'Вы приходите'.

'Вы берете (кого-л.) на прогулку'.

'Я не прогуливаюсь*. 'Мы не прогуливаемся'. 'Вы не прогуливаетесь*.

Правило записывается так:

env.

Neg+

Neg+

L13 Аог.

4. ФОНОЛОГИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА

А. Морфонологические правила

Нам осталось сформулировать лишь небольшое число фо­нологических правил, связанных с появлением определенных морфем в данном окружении или с чередованием морфем,

обусловленным также определенным фонологическим кон­текстом. Большая часть чередований описывается приведен­ными лексическими правилами, а другие чередования не свя­заны с типом морфем, то есть подпадают под действие исклю­чительно фонетических правил. То немногое, что не описыва­ется ни лексическими, ни собственно фонетическими прави­лами, входит в сферу действия морфонологических правил.

Во-первых, отметим, что всегда, когда показатель мн.ч. /ylz/ следует за любым ударным суффиксом, он тоже прини­мает ударение. Таковы случаи следования показателей 1 л.+ мн.ч. и 2 л.+мн.ч. за показателем времени или их предшество­вания падежному показателю (в лично-притяжательных фор­мах) :

gul+du+n+ "uz ’Вы смеялись’,

gul+um+uz ’наша роза’[gul ’роза’]

Ml I -* 1 env.: 'V(+)*V+_______ z

Далее, «обычный» показатель 1 л. мн.ч. подвергается ре­дукции, то есть переходит из /+Im+(y)Iz/ в /+(y)Iz/ при при­соединении к причастию (и, конечно же, в формах, из кото­рых, согласно правилам, опущена связка в аористе):

Это правило отвечает за порождение таких форм, как

После не-гласных начальный /s/ показатель посессива 3 л. опускается (см. раздел 1, Б):

_Лп

0

М3

env.: X*V+__________________

где X*V = существительное

Кроме того, в конечной позиции опускается конечный /п/ показателя 3 л. в именах, включая указательные местоимения (других местоимений мы здесь не касаемся) :

Наконец, следует сформулировать правило, обеспечиваю­щее энклитический статус присоединяемой связочной морфе­мы /у/ в тех случаях, когда за этой морфемой следует сегмент, несущий основное ударение:

Б. Фонетические правила

В этом разделе грамматики турецкого языка уже не содер­жится правил, относящихся к конкретным морфемам; здесь правила призваны служить уточнению фонетических призна­ков во всех сегментах, удовлетворяющих более общим фоно­логическим правилам. Мы приводим только самый краткий набросок тех фонетических правил, которые существенны для суффиксов лица и числа.

В разделе З.В уже упоминались правила опущения /у/ из начальной позиции в морфеме и опущения /V/, а также правило определения словесного ударения. Для выбора кон­кретной фонемной формы всех архифонем, присутствующих в суффиксах, подчиняющихся гармонии гласных, достаточно ввести четыре несложных правила.

В соответствии с первым правилом все подчиняющиеся гармонии гласные, следующие за небемольными гласными ос­новы, получают признак [—бемольный]. По второму правилу, эти гласные получают признак [+бемольный] после бемольных гласных или /и:/. По третьему правилу, гласные, подчиняющи­еся правилу гармонии, получают признак [—низкость] после сочетания высокого гласного с /К/, /G/ и /L/ и после соглас­ных /к/, /g/, /1/. Наконец, в соответствии с четвертым прави­лом гармонируемые гласные получают признак [+низкость] после низких гласных, а также после /q/, /7/, /X/.

1 Едва ли необходимо приводить здесь список каких-то конкретных работ, поскольку традиционный подход к грамматике принят повсемест­но. Характерным примером описания, выполненного в рамках этого подхода, может служить грамматика X. Крейдера (Кг eider 1954), которая содержит просто перечисление парадигм. При этом автор про­ходит мимо даже таких полностью совпадающих форм, как, в его терми­нологии, «прошедшее определенное от глагола 'быть'» (цит. соч., с. 15) и «прошедшее определенное правильных глаголов» (цит. соч., с. 38). С другой стороны, в грамматике Н. МакКоуна и С. Койлана (М4с Q и - own, Koylan 1946) делается попытка как-то проанализировать грам­матические аффиксы: они разбиваются на составляющие, соотносимые со всеми важнейшими грамматическими категориями; кроме того, ва­рианты составляющих соотносятся друг с другом. Ср., например, анализ отрицательных форм аориста (цит. соч., с. 283—285, 321—322).

2 Относительно формы трансформационной грамматики, по замыслу автора этой статьи, лежащей в основе описания, см. Chomsky 1961 и библиографию там же.

3 Здесь дается усовершенствованное, по сравнению с Lees 1961, описание морфологических показателей турецкого языка. Между описа­нием, содержащимся в настоящей работе, и предшествующим имеется два фундаментальных различия. Ранее лексическое правило приписывало каждой морфеме только одну форму основы; затем эта форма прини­мала соответствующий фонологический облик под действием последую­щих морфонологических правил. Эти правила искусственно приводились там, где это возможно, к нетрансформационному типу. В настоящем, более адекватном описании лексические правила в зависимости от кон­текстных условий приписывают многим морфемам разные исходные формы (алломорфы), что более согласуется с традиционным подходом. Большинство правил, предшествующих фонетическому уровню, выдер­жаны в сугубо трансформационном духе, то есть их применимость тре­бует обращения к процессу порождения форм и конструкций в синтак­сическом компоненте грамматики.

4 Так, например, мы по-разному описываем отрицание в связочных и глагольных конструкциях предложения: в первых показатель отрица­ния располагается непосредственно перед связкой, во вторых же он сле­дует непосредственно за глаголом. С другой стороны, вопросительный показатель располагается в конце любого предложения, независимо от его типа. Поэтому понадобятся последующие морфонологические прави­ла, ответственные за перемещение этого вопросительного показателя в позицию перед показателем связки. При ином подходе к описанию ис­ходной структуры можно было бы предположить, что показатель отри­цания во всех типах предложения располагается в одной и той же пози­ции, в то время как позиция вопросительного показателя меняется. При такой трактовке исходной структуры возникла бы необходимость в со­вершенно иных, нежели предлагаемые в настоящей работе, морфоноло­гических правилах.

5 Большинство из используемых здесь символов, обозначающих грамматические категории, достаточно прозрачны. Как правило, эти обозначения состоят из нескольких букв. С формальной точки зрения это единственные имеющиеся в настоящей работе символические обоз­начения грамматических категорий. Символы соединяются в цепочки при помощи знака +. Стрелка означает «может быть преобразовано как». Элементы, стоящие в скобках, являются факультативными. Более под­робно о формальном представлении с помощью понятий синтаксической структуры, деривации, грамматической категории, структуры непосред­ственно составляющих и т.п. см. в работах, указанных в прим. 2.

6 Пробел перед показателем вопросительности /ті/ объясняется исключительно традицией письменного турецкого языка.

7 Элементы, представленные в фигурных скобках, находятся в до­полнительной дистрибуции — единовременно может выбираться только один из них.

8 Правило S5 — первое из вводимых здесь правил, применимых в заданных контекстных условиях. Поскольку в нашем описании не учи­тываются предложения, в которых отрицательный показатель появляет­ся и в самом глаголе, и в связке, то есть предложения типа *giilmiyecek degilim ’Я не из тех, кто станет воздерживаться от смеха’, — постольку у нас субстантивная составляющая в связочной конструкции может раз­вертываться в причастие, только если она непосредственно предшеству­ет показателю связки (и между ними не вставляется отрицательный по­казатель). Подобное условие указьюается как контекстное справа от записи правила. В общем виде правила такого рода записываются так:

А “► Y env.: Х+_________ +Z, где А — развертываемая категория, Y — ее

дериват, а окружение (контекст) справа выглядит как Z, слева — как X, причем и X и Z могут быть представлены нулем.

9 При более детальном анализе турецкого языка, несомненно, мож­но включить в описание трансформационные правила, позволяющие вводить в синтаксическую структуру предложения по крайней мере некоторые падежные и все притяжательные показатели.

10 Здесь начинается фонологический компонент грамматического описания, задача которого — переводить синтаксические структуры, запи­сываемые как цепочки символов с пробелами, в цепочки фонетических элементов. Набросок подобного компонента грамматики приводится в Halle 1959. Для турецкого языка не дается правил, которые у М. Халле названы «морфемно-структурными»; вводятся только набор трансфор­мационных морфонологических правил и следующие за ними фонети­ческие правила. И те и другие следуют за лексическими правилами.

11 Знаком /О/ обозначается нулевой элемент; это позволяет придать всем правилам единообразие записи. Так, правило у -+ 0 env.:*V чита­ется как ’опустить /у/ после *V*. Архифонема /*У/ означает *не-гласный*, то есть любой сегмент, характеризуемый признаком [—вокалический], и ничем другим. Подробно об описании звуковой системы турецкого языка в терминах различительных признаков см. Lees 1961 (см. также прим. 3).

12 Ударение, падающее на основу в исконных турецких словах, ре­гулярно и вводится автоматически при помощи одного общего прави­ла. Что касается нерегулярных типов ударения на основе (в заимствова­ниях и т.п.), то они вводятся соответствующими частными лексическими правилами. Подобные же правила действуют и для суффиксов. При этом автоматически действующее правило обеспечивает все необходимые со­кращения других ударений, с тем чтобы регулярное ударение было основным, а прочие — вторичными. См. также Lees 1961.

13 Краткие формы, представленные во второй колонке, описывают­ся правилом L12.

При рассмотрении конструкции со связкой в английском и других языках встает немало теоретических проблем. Англий­ская связка be имеет много нерегулярных форм и использует­ся в конструкциях с двумя вспомогательными глаголами, в конструкциях с there и двух конструкциях с расщепленными предложениями. Она может выступать в качестве глагола, частицы или трансформационной вставки без какой бы то ни было семантической интерпретации. Она может быть связана с конструкциями, содержащими have, генитив и др.

В иврите также имеется много вопросов, вращающихся вокруг связки, на которые до сих пор еще не получено удовлет­ворительного ответа: следует ли считать, что существуют без­глагольные предложения настоящего времени или в них нужно постулировать опущенную связку? Что собой представляют экзистенциальные связки yes*, и ?ein, которые появляются лишь в настоящем времени, а также местоименно-подобные формы на h- с неместоименным способом согласования, подобные как раз так называемым глагольным (или причаст­ным) формам настоящего времени?

Много интересных вопросов, касающихся связки, можно поставить и для турецкого языка. Не исключено, что исследо­вание этих вопросов приведет к неожиданным выводам. Связка в турецком имеет супплетивную парадигму, дополняе- мую формами глагола ol- ’становиться’ (как и в некоторых других языках). В турецком также есть предложения со

Robert В. Lees. The Turkish copula. — In: «The verb "be" and its synonyms. Philosophical and grammatical studies (5)», J. W. Verhaar (ed.). «Foundations of language. Supplementary series», v. 14, Dordrecht, 1972, pp. 64-73.

значением настоящего времени, которые можно трактовать как безглагольные; конструкция «прилагательное + суффикс лица», которую можно трактовать аналогично конструкции «глагол + показатель лица»; имеются три различные отрица­тельные формы — глагольная, экзистенциальная и связочная; в некоторых случаях ol- может обозначать два разных значе­ния: ’быть* и ’становиться*; существуют сложные глагольные группы, содержащие И ОІ-, и связку.

Для того чтобы понять некоторые из названных черт турец­кого синтаксиса, рассмотрим сначала некоторые особенности структуры простого предложения.

Предложения с предикативным прилагательным в настоя­щем времени содержат только суффикс лица, который согла­суется с подлежащим.

(1) Sen zengin-sin1.

*Ты богат*. 2 л.

В отрицательном предложении отрицательная частица вставля­ется между предикативным прилагательным и показателем лица:

(2) Sen zengin degil-sin.

*Ты не богат*.

В вопросительном предложении вставляется другая частица:

(3) Sen zengin mi-sin?

Ты богат?’

Эти две частицы могут появляться вместе:

(4) Sen zengin degil mi-sin?

Ты не богат?*

Когда подобное предложение стоит в другом времени, напри­мер в пересказательном прошедшем, глагол присоединяет временной суффикс, а также еще одну морфему, которая часто имеет статус энклитики. В изолированной (по отноше­нию к предшествующему слову) позиции она имеет форму І-, а в статусе энклитики — форму -у-:

(5) Sen zengin i-mi^-sin.

’Говорят, ты богат’.

Мы называем частицу і- связкой (Copula). В отрицании и в вопросе появляются соответственно degil и mi-.

(6) Sen zengin degil і-тц-sin.

’Говорят, ты не богат’.

(7) Sen zengin ті-у-шц-sin?

fВерно ли говорят, что ты богат?’

В простом прошедшем времени на -di (и отчасти в другом «времени» —в условном наклонении на -se) имеются некото­рые специфические особенности; личные окончания прини­мают вторичную форму (еще об одной особенности этих вре­мен будет сказано ниже):

(8) Sen zengin i-di-n.

Ты был богат’.

(9) Sen zengin degil i-di-n.

Ты не был богат’.

(10) Sen zengin mi-y-di-n?

Ты был богат?’

В будущем времени должен употребляться глагол ol-, оче­видным образом замещающий здесь связку:

(11) Sen zengin ol-acak-sm2 .

Ты будешь богат’ или Ты станешь богатым*. Предложение имеет два смысла. Кроме того, отрицание в дан­ном случае выражается путем присоединения к основе суффик­са -те, это означает, что частица degil употребляется только с собственно связкой.

(12) Sen zengin ol-mi-yacak-sin.

Ты не будешь богатым’ или Ты не станешь богатым’. Вопрос, по-видимому, строится по общему правилу:

(13) Sen zengin ol-acak-mi-sin?

Ты будешь богат?’ или Ты станешь богатым?’

Далее, показатели времени могут сочетаться друг с другом. Мы продемонстрируем здесь лишь случай соединения показа­телей будущего и прошедшего времени. Значение будущего выражается причастием от ol-, а показатель прошедшего времени присоединяется к связке:

(14) Sen zengin ol-acak i-di-n.

Ты должен был (скоро) быть богатым’ или Ты должен был (скоро) стать богатым’.

При отрицании используется отрицательная основа глагола в причастной форме:

(15) Sen zengin ol-mi-yacak i-di-n.

Ты не должен был (тогда) разбогатеть’или Ты не должен был (тогда) стать богатым’.

Теперь рассмотрим предложения сходной структуры, со­держащие глаголы с прямым объектом в (настоящем) време­ни момента говорения (Momentary present tense)[29].

(16) Sen paked-i gonder-iyor-sun.

ты пакет -акк. посылатъ-наст.мом.говорен.

Ты посылаешь пакет’.

(17) Sen paked-i gonder-mi-yor-sun.

Ты не посылаешь пакет’.

(18) Sen paked-i gonder-iyor-mu-sun?

Ты посылаешь пакет?’

По форме эти предложения похожи на предложения, в кото­рых сказуемое состоит из прилагательного и глагола ol-. Од­нако в глагольных предложениях в прошедшем времени (включая, естественно, и предложения с ol-) вопросительная частица не может вставляться между временной морфемой и суффиксом лица во вторичной форме:

(19) Sen paked-i gonder-di-n.

Ты послал пакет’.

(20) Sen paked-i gonder-di-n-mi?

Ты послал пакет?’

Таким образом, мы видим, что связка —это основа і- с де­фектной парадигмой, которая восполняется парадигмой гла­гола ol- ’становиться’. Кроме того, отрицательные формы у них разные: в связочный тип конструкции вставляется частица degil, а в глагольном типе используется инфикс -те-.

Итак, связка і- имеет только следующие формы3.

(21) Zengin i-di-n. Ты был богат’ (прошедшее).

Zengin і-тц-sin. ’Говорят, ты богат’ (пере-

Zengin i-se-n,...

Zengin i-ken,...

сказательное наклонение). ’Если ты богат,...’ (услов­ное наклонение).

’Будучи богатым, ...’ (деепричастие).

В вопросительном предложении аффикс -mi- вставляется перед связкой, однако в формах прошедшего времени на -di обнаруживается нарушение этого правила, а именно: этот

суффикс (вместе с суффиксом условного наклонения -se) принимает вторичные, редуцированные формы суффиксов лица, и вопросительная частица следует за показателем вре­мени и вторичным показателем лица, присоединенными к причастию ( а не к связке).

Если мы будем трактовать конструкцию (1) «прилага­тельное + связка» как форму, аналогичную глагольной сос­тавляющей, конструкцию (2) «прилагательное + і- в настоя­щем времени» —как форму, аналогичную глагольной состав­ляющей в (настоящем) времени момента говорения или в аористе (эти настоящие времена семантически нейтрализо­ваны в связке), и конструкцию (3) простых форм аналогич­но сложным формам типа

(22) Sen paked-i gonder-тц ol-acak ol-sa-y-di-n,...

’Если бы было так, что ты послал бы потом пакет,...’, то мы можем предположить в конструкциях (1) и (16) нали­чие нулевой связки настоящего времени, а также что ol- в

(11) замещает і- (так как і- не имеет форм будущего вре­мени) .

Таким образом, оказывается, что глагольные предложения являются собственно предложениями, образованными сочета­нием причастия и связки. Мы можем теперь пойти дальше и трактовать их аналогично обычным предложениям со связкой, построенным по форме NP + NP + Сор, как в предложениях типа:

(23) Sen giftgi-sin.

Ты земледелец’.

Этот необычный вывод не нов. С давних пор некоторые грамматисты уже говорили об именном характере глагольной составляющей в турецком языке. Однако четкого обоснова­ния этой точки зрения до сих пор дано не было. Имеются не­сколько независимых наблюдений над структурой турецких предложений, которые подтверждают это заключение:

1. Существует хотя и довольно редко употребляемая, но грамматически безупречная конструкция, в которой одно­временно выступают причастие и отрицательная связка:

(24) Sen paked-i gonder-ecek degil-sin.

’Невозможно представить, что ты отошлешь (этот) пакет’. Это предложение противопоставлено предложению со значе- ниєм обычного будущего времени с отрицанием:

(25) Sen paked-i gonder-mi-yecek-sin.

Ты не пошлешь (этот) пакет’.

Входящее в предложение (24) причастие и само может быть отрицательным:

(26) Sen paked-i gonder-mi-yecek degil-sin!

Ты не из таких, которые не отошлют пакет!’

Эта конструкция придает гораздо больший вес предположе­нию, согласно которому в обычном глагольном предложении gonder-ecek-sin Ты пошлешь’ является только поверхностной формой исходного gonder+yecek+i+BpeMH+sin. Идентичность исходной временной морфемы соответствующим эксплицит­но выраженным временным морфемам должна быть установ­лена на основе противопоставлений между формой gonder- ecek-sin и другой возможной формой со связкойgonder- ecek-ti-n = gonder-ecek i-di-n Ты должен был послать это’ (по­скольку все формы со связкой обычно произносятся энкли- тично), gonder-ecek-mi^-sin ’Говорят, ты собираешься послать это...’ gonder-ecek-se-n ’если ты собираешься послать (это)’ и gonder-ecek-ken ’Досылая это позже...’. Таким образом, выяс­няется, что это время не является ни прошедшим, ни услов­ным, мы бы назвали его архиморфемной формой настоящего времени (architense Present), нейтрализацией аориста и време­ни момента говорения.

2. Два значения: ’быть’ и ’становиться’ имеют все формы глагольной составляющей с ОІ-, за исключением тех, времен­ные показатели которых может принимать и связка І-; в по­добных случаях они толкуются только как ’становиться’. Это прежде всего хорошо видно на примере сочетаний некото­рых так называемых копулятивных глаголов или глаголов тождества, в особенности самого глагола ol-, и дополняющих их адъективных составляющих. Мы, таким образом, толкуем исходный глагол ol- как ’становиться’, a ol-, замещающий связку в тех временах, в которых она стоять не может, а также в нефинитных формах глагола — как ’быть’.

3. В подчиненных вставленных предложениях, например в относительных предложениях, находящихся внутри именных составляющих, формы ol- регулярно появляются с одной из двух форм: с отглагольным именем на -yen для настоящего времени, когда субъект относительного предложения коре- ферентен главному существительному управляющей имен­ной группы; и с отглагольным именем на -dik для настоящего или прошедшего времени, когда субъект относительного предложения не является стержневым существительным. Ср.

(27) Adam paked-i gdnder-iyor.

’Человек посылает пакет’ (в настоящий момент). paked-i gonder-en adam...

’человек, который посылает пакет...’

(в настоящий момент) adamm gSnder-dig-i paket...

’пакет, который человек посылает...’

(в настоящий момент, обычно)

(Суффикс -і при основе paket используется в случае, когда имя обозначает определенный объект; -in в adam-m — роди­тельный падеж, а присоединенный к gonder-dik суффикс -і — показатель 3 л. посессива.)

Если теперь исходное вставленное предложение будет стоять в любом другом времени (наклонении. — Прим. перев.), как, например, в долженствовательном на -meli, то, хотя в нем нет эксплицитно выраженной связки, производное относительное предложение будет строиться с использованием отглагольного имени от ol-:

(28) Adam paked-i gonder-meli.

’Человек должен послать пакет*.

Paked-i g5nder-meli ol-an adam...4 Человек, который должен послать пакет...*

Adam-in gonder-meli ol-dug-u paket...

ТІакет, который должен послать человек...’

Таким образом, оказывается, что в сложных глагольных составляющих, подобных тем, которые содержатся в (14) и (22), причастия рекурсивно вставлены в копулятивную гла­гольную составляющую, с промеждуточными связками, под­чиненными формам глагола ol-. Превращенная в причастную конструкцию, глагольная составляющая образует именную составляющую, предикат при связке. Так, сложные предика­тивные сочетания типа:

(22) Sen paked-i gonder-тц ol-acak ol-sa-y-din...

*Если произойдет так, что тебе удастся послать пакет...’

реально понимаются следующим образом:

’Если бы ты был таким человеком, который бы смог быть таким, человеком, который будет таким человеком, который пошлет посылку../

Между прочим, несмотря на нерегулярный способ образо­вания форм прошедшего времени, мы можем все же тракто­вать формы на -di точно так же, как мы трактуем прочие глагольные формы, то есть как формы причастий, ибо на самом деле в турецком языке имеются сложные сказуемые, в состав которых входят промежуточные формы на -di. Ср.

(29) Sen paked-i gonder-di-y-di-n Ты послал пакет (давно) ’.

Аналогичным образом связка в условном наклонении на -se обычно замыкает цепочку временных показателей, по­скольку она является вершиной нематричного вставленного предложения; однако для обозначения контрфактивного условного наклонения показатель условного наклонения ста­вится перед показателем прошедшего времени: -se+i+di-. Ср.

(30) Sen paked-i gonder-di-y-se-n...

’Если ты послал пакет../ (то он должен быть там) (фактивное условное наклонение)

Sen paked-i g6nder-se-y-di-n...

’Если бы ты послал пакет...’

(то он бы был там, но ты этого не сделал) (контрфактивное условное наклонение).

В контрфактивном условном наклонении прошедшего времени показатель -se также занимает неконечную позицию:

(31) Sen paked-i gonder-mi^ ol-sa-y-di-n...

’Если бы ты послал (тогда) пакет../

Простые правила, описывающие эти закономерности, допускают свободный выбор любых временных показателей, которые могут присоединяться к бесконечному числу при­частий, а также к замыкающей предложение связке. Поэтому возникает некоторое число семантически неинтерпретируемых комбинаций времен и бесконечно много неупотребляемых вставленных конструкций, причем нет никакой причины считать их в большей степени синтаксическими лакунами, чем семантическими.

Таким образом, согласно нашей гипотезе, рассмотренные нами предложения со связкой аналогичны следующим более известным типам связочных предложений:

*Ты — сержант’.

Ты был сержантом’. Ты молодой’.

Ты был молодым’. Ты — во Франции’. ’Ты был во Франции’, связкой подлежащее,

(32) NP+NP+Cop NP+AP+Cop NP+Loc+Cop

Sen gavu^-sun.

Sen gavu+tu-n.

Sen geng-sin.

Sen geng-ti-n.

Sen Fransa-da-sm.

Sen Fransa-da-y-di-n.

В последнем типе предложений со стоящее перед именем в локативе, должно быть в общем слу­чае определенным. Когда подлежащее обозначает неопределен­ный объект, как и во многих других языках, в турецком имеет место особый тип предложений — предложения с экзис­тенциальной конструкцией.

(33) *Bir paket masa-da.

Masa-da bir paket var.

’На столе лежит пакет’.

Masa-da (hig) bir paket yok.

*Ha столе нет (никакого) пакета’.

Masa-da bir paket var-di.

На столе лежал пакет*.

Masa-da (hig) bir paket yok-tu.

’На столе не было (никакого) пакета’.

В утвердительных предложениях связочное сказуемое здесь содержит частицу со значением существования var, а в отрицательных предложениях она замещается другой части­цей — yok. Однако во временных или нефинитных формах, в которых сама связка не выступает, она замещается глаго­лом ol-, а экзистенциальные частицы устраняются:

(34) Masa-da bir paket ol-acak.

*Ha столе будет (лежать) пакет’.

Турецкие конструкции со значением существования (эк­зистенциальные конструкции) в других языках имеют следую­щие соответствия:

турецк. англ. нем. француз. русск. иврит
связка

экзистенц.

частица

І- var i- be there be sein

es geben

etre il у avoir быть

есть,

иметься

(hovei) 1 *hiyot Уе§

В турецком языке конструкция с экзистенциальной связ­кой используется также и в предложениях другого типа, а именно — в поссесивных:

(35) Sen-in paked -in var.

ген. nocecc.

У тебя есть пакет’.

Sen-in paked-in var-di.

У тебя был пакет*.

Sen-in paked-in ol-acak.

У тебя будет пакет*.

По аналогии с конструкциями, в которых при номинапизован- ном предикате субъект выражется родительным падежом (они имеются и в турецком, и в английском), можно считать имя, обозначающее обладателя подлежащим, а имя, обозначающее объект обладания, — присвязочным предикатом. Таким обра­зом, мы имеем еще одно подтверждение нашему предполо­жению о том, что все турецкие предложения копулятивны (в отличие, скажем, от тенденции к глагольному типу предло­жений в индоевропейских языках):

ту рец К. англ. нем. франц. русск.
обладание NPj-m NP2- si var NIL have

np2

NP-. haben

np2

NP-. avoir

np2

NP1HMeTbNP2

В иврите, однако, предложения этого типа, где на месте родительного падежа стоит дательный, гораздо больше похо­жи на турецкие: le-NPj ye^NP2. (Во всех приведенных выше случаях первая ИГ обозначает обладателя.)

Мы можем теперь предположить, что для этих экзистен­циальных типов предложения в турецком языке существует правило вынесения вперед локативной ИГ и другое правило генитивизации имени, обозначающего обладателя (и одновре­менно добавление суффикса принадлежности к главному члену следующей ИГ, обязательное в турецком для всех конс­трукций с родительным падежом).

И наконец, как и в других языках, в турецком имеется третий подтип экзистенциальных предложений с единственной ИГ, как это имеет место в предложении

in- ecek var mi?

сходить (вниз) прич. буд. вр.

’Кто-нибудь сходит (на следующей остановке) ?’

(вопрос кондуктора в автобусе).

Если дейктический элемент, семантически предполагаемый в подобных предложениях (например, ’Кто-нибудь хочет вый­ти (из этого автобуса) ?’), представлен в исходной форме, то этот тип предложения является обычным локативным экзис­тенциальным типом, в противном случае нам потребуется предикат с частицей var, состоящий из единственной ИГ, обоз­начающей субъект (в приведенном примере — непереходное причастие от глагола in ’сходить (вниз), спускаться’).

Возможно, я продемонстрировал резкий контраст между структурами индоевропейских и турецких предложений на недостаточно абстрактном уровне представления. По-видимо- му, в то время как в индоевропейских языках выражаемые связкой понятия тождества, включения в класс объектов и приписывания признака, а также идея принадлежности упо­доблены глагольному действию, ’быть’ и ^меть’ выражаются формами, характерными для глаголов, в турецком же языке все глагольные понятия выражаются статично, как атрибутив­ные понятия, — в форме конструкции со связкой.

Я полагаю, что более глубокий анализ покажет, что при­близительно такие же семантические разграничения проводят­ся носителями всех языков. И, может быть, изучение подоб­ных проблем и есть путь исследования законов мышления, врожденных идей, картины восприятия человеком своего внутреннего мира. Несомненно, мысль Б. JI. Уорфа относи­тельно того, что различные способы семантической организа­ции того или иного языка обусловливают то, каким образом его носители видят мир (если он имел в виду именно факты такого рода), действительно трудно наполнить конкретным содержанием. Однако если основные понятия, лежащие в осно­ве предложений со связкой, и понятия, лежащие в основе гла­гольных предложений, столь различны, как это можно пред­положить, то возникает вопрос, почему существуют языки, которые строят выражение этих понятий одним способом, и другие языки, которые строят выражение тех же понятий противоположным способом.

2 Гласные суффиксов, подчиняющихся правилам гармонии глас­ных, в качестве ступеней чередования имеют i/i/u/u, если они—верх­него подъема, и е /а, если они — нижнего подъема. Возможны и другие чередования не только гласных, но и согласных. Ни один из этих типов ассимиляции для темы настоящей статьи не существен.

3 К формам, которых не может принимать связка, относятся на­стоящее время момента говорения на -iyor, аорист на -ег, будущее на -(у)есек, долженствовательное наклонение — на -meli и желательное на­клонение на -(у)е, от связки нельзя образовать отглагольные имена, деепричастие и инфинитив.

4 Эта конструкция совершенно идентична по форме конструкции типа: giftgi ol-an adam "человек, который является крестьянином", что еще раз подтверждает точку зрения, по которой конструкция paked-i gonder-meli представляет собой причастную ИГ.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Предварительная формулировка предложенных правил Базовые правила

S NP+Pred+Prs

VP (Adv) (NP) V Cop -► і + PPL

Трансформационные правила

1. Выдвижение вперед локатива экзистенциальной конструкции

SlNPj Pred [NP2+var+Cop]Pred]s=> g[NP2 + NPX Pred [var+Cop JPred]s

2. Передвижение причастия

PredlNP[VP[X+V ]VP jNP Cop[i+PPL]Cop]Pred => Pred[NP[VP[X+V]VPPPL jNP/pred

3. Замещение связки

4. Устранение экзистенциальной частицы var =* О /_ OL

5. Постановка отрицательной частицы

var =* yok degil/_+i+PPL

v=>vneg

6. Постановка вопросительной частицы mi/_+i+PPL

7. Устранение связки настоящего времени

8. Вторичные суффиксы лица

Prs -*• Prsn/ {PCNDmi)} +-

9. Передвижение вопросительной частицы

mi + Prsir>

D 12 2 1

М. Добровольский Агглютинативен ли турецкий язык?

Когда речь идет об ударении, турецкий обычно приводится в качестве примера языка, в котором оно падает на последний слог слова1. При этом утверждается, что ударение последова­тельно переходит на последний слог по мере распространения слова в процессе агглютинации (Lees 1961, с.22; см. пере­вод в наст, сб.).

Представляется, однако, что в противоположность ударе­нию во французском, польском или суахили турецкое ударе­ние не является чистым случаем. В традиционных описаниях приводятся различные исключения из правила постановки уда­рения на последний слог. Исключения эти бывают двух типов: во-первых, существует некоторое число регулярных случаев, когда ударение играет роль избыточного сигнала установления коммуникативного контакта и идентификации собеседника; во-вторых, некоторое число действительных исключений, для которых правила постановки ударения непредсказуемы и которые поэтому не могут сформировать класса слов с уда­рением, подчиняющимся хотя и не общему, но все же регу­лярно действующему правилу. Если отвлечься от этих немно­гочисленных колебаний, постановка ударения на конечный слог в турецком языке очевидным образом представляет собой продуктивный процесс.

В настоящей статье я хотел бы показать, что правило по­становки ударения на последний слог — результат действия более глубоких процессов, чем это до сих пор предполагалось

Michael Dobrovolsky. Is Turkish an agglutinating language? — «Papers from the sixth meeting of the North Eastern Linguistic Society». Mont^al, 1976, pp. 87—101.

© Universitd de Montrdal, Canada, 1976 в грамматических описаниях. Я попытаюссь показать, что эти процессы имеют непосредственное отношение к типологиче­ской характеристике, которая обычно не ассоциируется с турецким языком, а именно к изоляции. Я постараюсь также доказать, что это утверждение имеет под собой реальные осно­вания, если при описании не ориентироваться на теоретиче­ское удобство и/или психологическую реальность.

Прежде всего остановлюсь вкратце на неконечном ударе­нии. В исключениях ударение должно быть задано до того, как вступит в действие любое регулярное правило его постановки. Такого рода правила не действуют в словах, в которых оно уже имеется (при этом побочные ударения могут быть введе­ны значительно позже — в фонетическом компоненте грамма­тики; эти ударения, порождаемые ритмическими пиками, носят автоматический характер и не играют никакой роли для дальнейшего изложения).

Настоящими исключениями из общих правил являются обычно не адаптированные турецкой фонологией заимство­вания, в которых ударение не предсказуемо и падает не на последний слог слова. В таких словах оно стоит на том же слоге, что и в языках, из которых эти слова заимствованы.

(1) а. radyo ’радио’
Ь. kokteyl ’коктейль’
с. futbol ’футбол’
d. Kanada ’Канада’
е. lokanta ’столовая’
f. iskonto ’дисконт’
g. Ingiltere ’Англия’
h. kerav'iye ’тмин’

Характерной чертой всех моделей неконечного ударения в турецком языке, будь то настоящие исключения или под­классы, на которых можно определить частное правило поста­новки ударения, является невозможность его передвижения на какой бы то ни было новый слог, присоединяемый к исходной основе.

(2) lokantada ’в столовой’

radyosu ’его (ее) радио’

kokteyllerimiz ’наши коктейли’

итщ.

Интересно отметить, что в заимствованных словах с конеч­ным ударением в исходном языке ударение в турецком языке при добавлении к исходной основе новых морфем, образую­щих слоги, перемещается на конец слова. Таким образом, акцентуационное правило не делает никаких различий между исконными и заимствованными словами с конечным уда­рением.

(3) otobtis ’автобус*

otobtisler ’автобусы’

otobtislerde *в автобусах’

Теперь рассмотрим вкратце «регулярные исключения », то есть те модели ударения, которые могут быть определены на базе функциональных подклассов. Отчасти они описаны в работах Лиза (Lees 1961) и Циммера (Zimmer 1970), отдельные нюансы их описания рассмотрены Фостером (Fos­ter 1971) и Льюисом (Lewis 1967).

В некоторых наименованиях местностей2 , наречиях и вока­тивах ударение ставится на первом слоге. Так, имеются мини­мальные пары, в которых с помощью ударения имена нарица­тельные противопоставляются сегментно омофоничным им названиям местностей (более представительный список таких противопоставлений можно найти в Lewis 1967, с.22; Foster 1971, с. 251):

(4) a. misir ’кукуруза’ Mfsir ’Египет’

b. karaman ’курдючная овца’ Karamап (город)

c. ordu ’армия’ Ordu (город)

В топонимах, как и в других словах с неконечным ударе­нием, ударение неподвижно.

d. misirda ’на кукурузе’ Misirda *в Египте*

Аналогичные противопоставления обнаруживаются между

прилагательными, существительными (в косвенных падежах), глаголами, с одной стороны, и омофоничными им наречиями— с другой.

(5) a. yalniz ’один’ yalniz ’только’

b. yazin ’лето+гек.’ yazin ’летом’

c. gergekten ’правда+абл. ’ gergekten ’действи­

тельно*

d. olur ’становится’ olur ’ладно’

Ср. с другими типичными наречиями:

e. sfimdi ’сейчас’

f. sonra ’после’

g. bdrada ’здесь’

Ср., однако, с частотными формами iy'i ’хороший’, ’хоро­шо’, gabuk ’быстро’.

Вокатив действительно образуется с помощью сдвига уда­рения к началу слова3. Фостер (F о s t е г 1971, с. 252) отме­чает ограничение на структуру слога, при которой допускается подобный сдвиг: ударение перемещается не далее, чем на пер­вый закрытый слог от конца слова (см. пример (6)е.). В слу­чае если перед конечным слогом нет ни одного закрытого гласного, ударение остается неподвижным (см. примеры

(6)f.,g.)-

(6) a. Ahmet-»- ДЬтеЫ ’Ахмет!’ (имя собств.)

b. Osman-» Osman! ’Осман!’

c. bekg'i-» bekgi! ’сторож!’

d. garson-» garson! ’официант!’

e. gocuklar-» gocuklar! ’дети!’

-f. sued-» sucu! ’продавец воды!’

g. gocugdm -»

<< | >>
Источник: А. Н. БАРУЛИН. Новое в зарубежной лингвистике. Выпуск XIX. Проблемы современной тюркологии. Москва "Прогресс" - 1987. 1987

Еще по теме МОРФЕМЫ:

  1. 5.1 Морфемика как учение о значимых частях слова – морфах и морфемах
  2. § 6. Морфема как минимальная значимая единица языка и слова.
  3. § 15. Формы морфемы
  4. § 16. Вариантные и синонимические морфемы
  5. § 19. Основные свойства непроизводной основы как морфемы
  6. ПРЕДМЕТ МОРФЕМИКИ. МОРФЕМА. ЧЕРЕДОВАНИЕ ГЛАСНЫХ И СОГЛАСНЫХ В МОРФЕМАХ
  7. СЛОВООБРАЗУЮЩИЕ МОРФЕМЫ: ПРИСТАВКА, СУФФИК
  8. Морфемика. Морфема как основная единица морфемики
  9. Корневые морфемы: свободные (поливалентные свободные корни) и связанные корни (унивалентные корни (унирадиксоиды))
  10. Аффиксальные морфемы
  11. ФОНЕМЫ В ИХ ОТНОШЕНИИ К МОРФЕМЕ. МОРФОФОНЕМАТИЧЕСКАЯ ТРАНСКРИПЦИЯ
  12. 21. Морфемика. Формальная и семантическая стороны структуры морфемы как минимальной значимой единицы языка. Морфема.
  13. 22. Морфема как инвариант, ее варианты – морфы (алломорфы). Морфема как единицы словаря, текста. Нулевая морфема в русском языке. Морфемный состав непроизводных инфинитивов.
  14. 23. Корни и аффиксы, признаки различия между их классами в общем морфемном фонде русского языка. Морфемный статус аффиксоидов. Суффикс как важнейшая служебная морфема, аспекты его характеристики.
  15. 21. Морфемика. Форм-ная и семантич-я стор. стр-ры морфемы как миним-но значимой ед-цы яз. Морфема как ср-во выраж-я словообр-го, грам-их знач-й, ассоц-ный хар-р морфемной семантики. Форм-е совпад-е морфемы со словом, нейтрализ. роль контекста.
  16. 9. Единицы морфемного строя. Морф и морфема. Принципы классификации морфем русского языка.
  17. § 1. Морфемика: Морфема. Виды морфем. Основа и окончание.