ТВОРИТЕЛЬНЫЙ МЕСТА

Неоднократно отмечалось, что в русском и других славянских языках есть также творительный места: существительное в тво­рительном падеже указывает на место свершения действия, обычно — место, по которому движется человек, чтобы достичь другого места.

Иду полем в деревню.

Иду полем, потом лесом и лугом.

Нельзя сказать: Воздухом летит птица. можно только

По воздуху летит птица.

«потому что птица не может летать вне воздуха» (Jakobson 1936, 56).

Мы можем попытаться формализовать эти наблюдения с по­мощью следующей формулы:

Он шел лесом. =

X делал нечто,

что может мыслиться как нечто сказанное о месте Р (X двигался в Р),

потому что он хотел достичь другого места (не потому что он хотел быть в Р).

Однако эта формула недостаточна. Она подходит к русским и соответствующим польским примерам. (...) Но хотя в обоих язы­ках есть «творительный места, рассматриваемый как путь к другому месту», эти языки существенно различаются по харак­теру его использования. Показать это можно на следующих примерах:

польск. Olbrzymi tlum szedl ulic§ 5wietojansk§, Placem Zam- kowym.

русск. * Огромная толпа шла улицей Горького, потом Красной площадью.

польск. Tratwy ze zbozem plyngly Wisl§ do morza.

*Баржи с зерном плыли Волгой к морю.

Эти примеры показывают, что в русском языке имя в творитель­ном падеже не может идентифицировать путь движения (напри­мер, здесь нельзя употребить собственное имя), в то время как в польском языке таких ограничений нет. В русском языке место действия может быть упомянуто, охарактеризовано в целом (что­бы показать, какого рода это место), но оно не помещается в фокус внимания и не идентифицируется.

How did he travel? — by sea.

‘Как он путешествовал? — Морем’.

How did the letter go? — by sea.

‘Как шло письмо? — Морем’.

Море как таковое не представляет никакого интереса для гово­рящего, и с помощью существительного его нельзя идентифици­ровать:

*Не traveled by the sea.

**Он путешествовал этим морем’.

*The letter went by the Baltic Sea.

‘*Письмо пришло Балтийским морем’.

Говорящий упоминает море, чтобы охарактеризовать способ, ко­торым осуществляется передвижение. Он ничего не хочет сказать о месте, в котором происходит движение; он только хочет ска­зать, какого рода это место, потому что только это важно для цели охарактеризовать движение.

Приведенная выше формула не отражает этих фактов: она соответствует польскому языку, но для русского нужен дополни­тельный компонент. Я предлагаю другую формулу:

Он шел лесом. =

X делал нечто,

что может мыслиться как нечто,

что может быть сказано о месте Р (X движется в Р),

потому что X хочет достичь иного места

(не потому что он хотел быть в Р) ,

я говорю нечто о Р, потому что я хочу,

чтобы вы могли представить Х-а, двигающегося в Р,

не потому что я хотел, чтобы вы думали о Р.

Отсутствие полной эквивалентности между русским и поль­ским «творительным места» находит яркое проявление в наличии второй инструментальной конструкции в польском языке, отсут­ствующей в русском:

Jan wyskoczyl oknem.

‘Иван выскочил из окна’.

Smierc, znuzona, nareszcie kominem wejsc musiala (Kraszewski).

‘Смерть утомленная должна была, наконец, войти через трубу’

(Крашевский).

В этом случае имя в творительном падеже относится скорее к объекту, чем к месту, но к такому объекту, который может мыслиться как место перемещения из одной точки в другую (дверь, окно, труба, дыра и т.

X сделал нечто, что может мыслиться как нечто, что произошло с Y (X двигался внутри Y), потому что X хотел переместиться из одного места, которое может мыслиться

как место, где был Y, в другое место, которое может мыслиться

как место, где был Y

(не потому что X хотел быть (находиться внутри Y).

В русском языке значение, соответствующее этой конструкции, не может быть передано с помощью творительного падежа:

*Иван выпрыгнул окном.

* Смерть должна была войти трубой.

В свете сказанного выше отсутствие данной конструкции в русском языке кажется логичным. Существительные типа дверь, окно, труба, по определению, представляют дискретные индиви­дуальные объекты. Поскольку русский творительный места зату­шевывает дискретную и индивидуальную природу тех мест, кото­рые он называет, и поскольку он представляет их скорее как ка­чества, чем как предметы (сущности), то естественно, что суще­ствительные, называющие дискретные (и определенные) объекты, неуместны в конструкции с указанным значением.