Владимир Барнет К ПРИНЦИПАМ СТРОЕНИЯ ВЫСКАЗЫВАНИЙ В РАЗГОВОРНОЙ РЕЧИ

В последнее время мы являемся свидетелями повышенного интереса к проблематике разговорной речи. Между тем предмет этой области лингвистического исследования нельзя считать до­статочно определенным как с точки зрения теоретического описа­ния, так и с точки зрения методики преподавания.

С теоретической точки зрения до сих пор являются спорными как внешние параметры, на основании которых в рамках вариа­бельности общенародного языка выявляются границы той форма­ции языка, которая выполняет функцию разговорной речи, так и внутренние принципы строения высказываний в разговорной речи. Перейдем сначала к нескольким примерам, которые должны показать, в чем заключается сложность вопроса.

Имеется следующая последовательность реплик:

А: Ну/Люся/сейчас ты мне расскажешь/как ты готовишь/что ты варишь/чем ты кормишь/и так далее//

Б: Значит/значит тебе делать нечего?//

А: Кик то есть делать нечего//

Б: Ну так/все ведь буду говорить я//

А: Ну нет/я буду...

Б: в подробности влезать/да?//

(Из материалов кафедры русистики Карлова университета)

Носителем информации в этом сообщении являются языковые средства. Другими словами, содержание полностью реализуется знаковой языковой—лингвосемиотической системой. Другие зна­ковые системы, такие, как жестикуляция, выражение лица, позы, которые изучаются в кинесике, паралингвистические средства,— сопровождают или усиливают информационный эффект основных средств выражения, но для анализа семантического строения вы­сказываний они, как правило, не являются обязательными. Это самый простой тип разговорной речи.

Vladimir Barnet. К принципам строения высказываний в разговорной речи.—«Bulletin ruskeho jazyka a literatury», XVIII, Praha, 1974, str. 133—138. © Academia, Praha, 1974.

Перейдем к другой последовательности реплик:

А: Нравится тебе моя брошка?//Виктор подарил//

Б: — (нет записи)

А: Почему не веришь?//

Значение последней реплики подсказывает, что собеседник сделал такое выражение лица или жест, на основании которого говорящий считал необходимым задать ему вопрос.

Полная информация получена в этом случае из сочетаний двух семиотических систем — лингвосемиотической системы и мимиче­ских знаков. Это второй тип разговорной речи.

Следующий тип разговорной речи представлен последователь­ностью реплик:

А: Вася/автобус ииет//

Б: Сейчас//

Вторая реплика переосмысливает первую, которая в данной последовательности реплик не является простым сообщением о приезде автобуса, но побуждением к поведению слушателя. Ее смысл следующий: подойди, не задерживайся и т. п. Чем моти­вировано такое переосмысление?

Общеизвестно определение, согласно которому язык является средством коммуникации. Оба понятия — язык и коммуникация — в этом определении, однако, не являются обратимыми. Понятие коммуникации не исчерпывается одним языком. Согласно Я. Яноу- шеку, коммуникация является специфической формой социального общения, заключающегося в передаче информации в социаль­ном поведении и в социальных отношениях людей. Коммуникация внутренне связана с взаимодействием людей — с социальной интеракцией (Janousek 1968, 157).

Коммуникация, таким образом, включает в себя как момент передачи информации, так и момент интеракции. Этим и объясняется значение вышеприведенных последовательностей реплик. Оба момента, характерные для коммуникации в более широком смысле, могут встретиться в реплике одного и того же говорящего. Напр.: Что/уже семь?/молоко в холодильнике и булки на столе/я пошла//. Первое и последнее высказывание (Что, уже семь? и Я пошла) следует отнести к моменту информации. Во вто­ром высказывании (Молоко в холодильнике и булки на столе), смысл которого Завтрак приготовьте сами, сочетается момент пе­редачи информации с моментом интеракции.

Приведенные примеры говорят о том, что полная структура и смысл высказываний в разговорной речи представляет более ши­рокое поле отношений, чем лишь отношения языковых знаковых элементов, устанавливаемых в вербально реализованных выска­зываниях. Полное понимание специфики высказывания в разго­ворной речи невозможно, е£ли ограничить описание лишь вполне семантизированным и в грамматическом отношении структуриро­ванным предложением.

Учитывая эти особенности, нам кажется целесообразным раз­личать, с одной стороны, коммуникативный акт и, с дру­гой стороны, само высказывание. Высказывание, реализован­ное языковыми знаками, является лишь составной частью комму­никации. Специфика высказываний разговорной речи выявляется на фоне соответствующих коммуникативных актов (Barnet 1973).

Но сложность проблематики разговорной речи этим еще не исчерпывается. Приведем еще один тип разговорной речи. Он вы­является на базе различного языкового решения одной и той же коммуникативной ситуации в разных языках. Правда, европейские языки, которые входят в одинаковый культурный ареал, дают мало примеров выразительных расхождений. Тем не менее неко­торые расхождения намечаются и в близких языках. В нормаль­ных условиях, т. е. в немаркированной коммуникативной ситуа­ции, русским побуждениям типа Войдите, Садитесь, Угощайтесь, Проходите может в чешском языке отвечать Prosim с жестом указания. Анализ значения чешского Prosim в этом употреблении очень затруднителен, так как трудно отделить его от указательного жеста. В нем и оттенок вежливого побуждения, и указания.

Сопоставляя отдельные языки, следует учитывать, что при об­щем диапазоне коммуникативных функций могут существовать значительные различия в способе их реализации и в их иерархи­ческом упорядочении.

Так, например, русское поздравление-привет С праздником не имеет аналогичного коммуникативного соответствия в чешском языке. Или же сфера применения пожелания Приятного аппетита уже в русском языке, чем в чешском. Это выражение, как пра­вило, в русском употребляется как пожелание уходящего остаю­щимся за столом или как пожелание в начале еды (Акишина — Формановская 1978, 56); в чешском же языке Dobrou chuf может употребляться и как пожелание уходящим обедать, или же как привет уже обедающим, и — как и в русском — тоже как по­желание в начале еды.

Предшествующие примеры показывают, что язык в коммуни­кации участвует в принципе лишь как одна, правда основная, из нескольких семиотических систем.

Намеченная проблематика непосредственно связана с ответом на вопрос, который мы поставили в самом начале нашего изложе­ния, что является предметом изучения разговорной речи. Из на­ших соображений вытекает, что предметом изучения может быть

m не изолированное (вербальное) высказывание, а высказывание, рассматриваемое на фоне коммуникативного акта, который в прин­ципе может реализоваться через посредство нескольких семиоти­ческих систем.

Между тем современная практика теоретических и прикладных исследований в области изучения разговорной речи ориентирована на изолированное вербальное высказывание.

Из положения, что предметом изучения разговорной речи не может быть изолированное высказывание, вытекает еще одно по­ложение. Изучать следует не отдельные высказывания, хотя они являются в высшей степени специфическими для разговорной речи данного языка (и поэтому преимущественно привлекают до сих пор наше внимание), но общие принципы, по которым стро­ится высказывание в разговорной речи. На основе современных знаний разговорной речи такие принципы намечаются:

1. на уровне лексико-семантического и грамматико-семантиче- ского строения высказываний;

2. на уровне супрасегментного членения высказываний.

На первом уровне это — превалирование семантического принципа над формально-грамматическим, которое проявляется, например, в особом словорасположении типа Свежие есть у вас батоны? В инициальной позиции находится наиболее важное с коммуникативной точки зрения слово, которое стоит в дистантном положении определения по отношению к определяемому.

Сходную природу имеют явления, которые О. А. Лаптева и Е. А. Земская называют именительным темы. Например: А ребята эти, которые в командах играют, сколько им лет? (Лаптева 19666, 49 и сл.; Земская 1968, 35). В чешском языке на подоб­ные конструкции обратил внимание Ф.

Превалирование семантического принципа над формально-грам­матическим станет понятным, если учесть то, что было сказано о различных типах последовательностей реплик. Функцией семан­тического принципа как раз является интеграция языковых и не­языковых средств в рамках коммуникативного акта.

На уровне супрасегментном намечаются такие общие принципы в линейно-динамической и интонационной организа­ции высказываний. Функцией этого принципа является раздельное донесение информации до слушателя с целью максимального до­стижения информативного эффекта. Этот принцип может прояв­ляться в словорасположении, в паузальном членении, в движении тона, в динамическом усилении, ритмической организации и т. п. На одно из возможных проявлений этого принципа обратила вни­мание О. А. Лаптева; это чередование ударных и безударных звеньев фразы, напр. Ну она большая уже была девочка. (Лап­те в а 1969). Безударное звено выговаривается в убыстренном темпе, ударное (напечатанное в разрядку) в замедленном.

Другой общий принцип на уровне супрасегментной организа­ции представлен явлениями, связанными с так называемыми ко­лебаниями в речи (hesitation). Они проявляются в чередовании пауз и речевых отрезков разной длины (Николаева 1970, 3, 121). Коммуникативная цель та же, что и в предшествующем случае.

Мы могли обратить внимание лишь на некоторые стороны на­меченной проблематики. Но и эти факты достаточно наглядно по­казывают, в чем заключается сложность определения предмета изучения разговорной речи.

Наши соображения можно подытожить следующим образом:

1. Изучение разговорной речи лишь тогда станет вполне адек­ватным, если анализ высказывания в разговорной речи будет про­водиться на фоне соответствующего коммуникативного акта.

2. Изучение разговорной речи лишь тогда станет вполне эф­фективным, если оно окажется способным отвлечься ОТ «ЭКЗОТИЗ- мов» разговорной речи и будет ориентировано на выявление об­щих принципов строения высказываний в разговорной речи.

3. Изучение разговорной речи станет полностью целесообраз­ным лишь тогда, если оно будет ориентироваться не только на систему разговорной речи, но и на нормы применения этой системы, согласно коммуникативным ситуациям, так как нельзя говорить на языке, зная только его систему и не зная нормы ее применения в данном языковом коллективе (Гак 1971, 79 и сл.; Золотова 1973, 26 и сл.).