<<
>>

3. Социализация на стадии незрелости

1. Что касается второго варианта - преждевременного провозглашения принципов

социализма, - то тут прогноз, подобный сделанному выше, невозможен. Здесь

переход от капиталистического строя к социалистическому происходит в условиях,

когда социали­стам удалось взять в руки контроль над центральными органами

капиталистического государства, хотя объективных предпосылок социализма и

психологической готовности к нему у людей нет.

Следует еще раз подчеркнуть, что

речь не идет о незрелости, при которой саму надежду на успешный переход к

социализму любой нормальный человек оценил бы как фантастику. В этих условиях

попытка захватить власть с целью создания социализма была бы всего лишь нелепым

путчем. Поэтому я не стану утверждать, что "незрелая" социализация неизбежно

обречена на полный провал или что сложившиеся в результате структуры будут

нежизнеспособны. Мы имеем в виду современный капитализм, применительно к

которому постановка вопроса о социализации вполне обоснованна. Сам этот вопрос

наверняка возникнет в подобного рода ситу­ации. Исторические условия в

долговременном аспекте становятся все более благоприятными для проявления

социалистических ам­биций. К тому же-и это еще важнее - в отдельные периоды

могут возникнуть такие ситуации, когда временное оцепенение капиталистических

слоев и государственных органов управления созда­ет заманчивые возможности для

поборников социализма. Именно так дело обстояло в Германии в 1918 и в 1919 гг.,

а также, как счита­ют некоторые авторы, в Соединенных Штатах в 1932 г.

2. Что именно подразумевается под неготовностью или незрелостью обстоятельств и

людей, читатель легко поймет, если вернется на несколько страниц назад, где дано

описание ситуации "зрелости". Тем не менее я добавлю несколько штрихов,

касающихся положения дел в Америке в 1932 г.

Экономическому спаду предшествовал период мощного (хотя вовсе не аномального,

если судить по темпам роста) подъема производства. Сами масштабы депрессии

свидетельствовали о том, насколько назрели изменения, связанные с необходимостью

адап­тации к результатам "прогресса". На многих важнейших направлениях этот

прогресс, бесспорно, не закончился - достаточно упомя­нуть такие области, как

электрификация сельской местности, элек­трификация домашнего хозяйства, новейшие

открытия в химии, возможности, открывающиеся в строительной индустрии. Поэтому

можно с уверенностью утверждать, что если бы в это время на­чалась

бюрократическая социализация, это привело бы к значи­тельной потере

предпринимательской энергии, снижению эффек­тивности в сфере производства,

ущербу для будущего благосостояния общества. Любопытно, что в атмосфере истерии,

сопутствующей депрессии, интеллектуалы социалистического толка сумели внушить

широкой публике прямо противоположную точку зрения. Но этот парадокс нуждается

скорее в социально-психологическом диагнозе, нежели в экономической

интерпретации.

Незрелость проявилась также в организации промышленности и торговли. Дело не

только в том, что число мелких и средних фирм оставалось еще весьма

значительным, а их сотрудничество в торгово-промышленных и иных ассоциациях было

далеким от совершенства. Но и развитие большого бизнеса, хотя он и стал объектом

как безудержных восхвалений, так и безудержной враждебности, еще не достигло той

ступени, когда можно было бы с легкостью и надежностью применить описанный нами

метод социали­зации. Если отнести к большому бизнесу фирмы с активами от 50 млн.

долл., то окажется, что на их долю в то время приходилось лишь 53, 2 % всех

активов в американской экономике, а если исключить финансовые корпорации и

компании в сфере коммунальных услуг - 36, 2 %. Из общего объема промышленных

активов крупные компании имели 46, 3 % [См.

Crum W.L. Concentration of Corporate

Control // Journal of Business. Vol.VIII. Р.275]. Но и менее крупные компании не

легко было бы подвергнуть социализации. К тому же вряд ли мож­но ожидать, что

будучи социализированы, они смогли бы по-прежнему продолжать свою деятельность.

Если же снизить до 10 млн. долл. планку, отсекающую крупные корпорации, то и

тогда их доля в активах будет равна соответственно 67,5, 52,7 и 64,5 %. Даже

простое "овладение" экономикой с такой структурой было бы делом невероятно

трудным. Еще сложнее было бы заставить ее функционировать и совершенствоваться в

новых условиях. Эти задачи при­шлось бы решать в условиях, когда не существует

опытной бюрок­ратии, а рабочая сила плохо организована и в любой момент может

выйти из-под контроля.

Сами люди были еще менее готовы к социализму, чем материальные условия. Несмотря

на потрясение, вызванное депрессией, не только бизнесмены, но также подавляющее

большинство рабочих и фермеров в своих мыслях и чувствах не выходили за пределы

буржуазной системы ценностей и на самом деле не имели ясного представления о

какой-либо альтернативе. Саму концепцию социализации и все, что так или иначе с

ней связано, они по-прежнему воспринимали как нечто "антиамериканское". В стране

не было влиятельной социалистической партии, и никакие официальные

социалистические группы, кроме коммунистов сталинистской ори­ентации, не

пользовались значительной поддержкой. Фермеры, не­смотря на все усилия их

переубедить, ненавидели социализм поч­ти так же, как они ненавидели большой

бизнес в целом и железнодорожные компании в частности. В то время как поддержка

социа­лизма в обществе была бы слабой и, за исключением некоторых крикливых

энтузиастов, вполне пассивной, сопротивление социа­лизму было бы сильным. Его

оказали бы люди, искренне уверенные, что никто (а тем более государство) не

способен выполнить их работу лучше их самих.

Они считали бы, что сражаются не

только за собственные интересы, но и за общее благо - за торжество света против

власти тьмы. Американская буржуазия начала терять свою жизненную энергию, но

полностью се не утратила. Сопротивление буржуазии носило бы осознанный характер,

исключающий всякие компромиссы и сотрудничество. В такой ситуации, во-первых,

возникла бы необходимость применения силы не против отдельных лиц, а в отношении

групп и классов; а во-вторых, нельзя было при­нять социалистические принципы

путем внесения поправки в конституцию, т.е. без нарушения преемственности в

законодательстве. Новый порядок мог бы быть установлен только посредством

революции, причем, вероятнее всего, не бескровной. Этот конкретный пример

"незрелости" можно было отвергнуть на том основании, что он относится к

категории абсурдных безнадежных случаев. Но здесь отразились основные черты,

характерные для всех случаев преждевременной социализации, и потому его можно

использовать при рассмотрении проблем общего характера.

Разумеется, этот случай изучают и ортодоксальные социали­сты, большинство из

которых не в состоянии примириться с чем-либо менее впечатляющим, чем эффектное

умерщвление капиталистического змея пролетарским св. Георгием. Однако пример США

привлекает нас вовсе не потому, что там сохранились от прошлой эпохи какие-то

пережитки буржуазной революционной идеологии. Мы намереваемся рассмотреть

последствия, вытекающие из особых условий - сочетания политической возможности

введения социализма с его экономической неподготовленностью. Только в таких

обстоятельствах проведение социализации сопряжено со специфическими проблемами.

3. Допустим, что революционный народ (большевистская революция сделала это

словосочетание чем-то вроде официального ти­тула, наподобие титула французских

королей - "Его христианнейшее величество") овладел центральными государственными

учреждениями, одержал победу над несоциалистическими партия­ми,

несоциалистической прессой и т.д.

и всюду разместил своих людей. Часть

сотрудников государственных органов, а также промышленных и торговых концернов,

как можно предположить, принуждается к сотрудничеству, а часть заменяется

рабочими лидерами и интеллектуалами, которые прежде проводили время в кафе, а

теперь устремились в эти офисы. Новый Центральный орган должен будет в этих

условиях взять на себя решение двух за­дач. Во-первых, создать достаточно

сильную красную армию, чтобы обуздать прямое сопротивление и подавить эксцессы -

в частности, дикую социализацию [Термин "дикая социализация" уже получил

официальное признание. Под ним понимают попытки рабочих отдельных предприятии

сместить администрацию и взять управление в свои руки. Для каждого

здравомыслящего социалиста это подлинный кошмар.], хладнокровно расправляясь как

с правыми, так и с левыми. Во-вторых, в соответствии с описанным выше подходом

обеспечить возможность крестьянам или фермерам действовать по своему усмотрению.

Не будем делать предположений относительно того, насколько рационально или в

какой мере гуманно обойдутся с теми, кто принадлежит к правящим слоям. В данных

обстоятельствах с ними наверняка обойдутся беспощадно. Люди, знающие, что в

глазах противника их действия не что иное, как злонамеренная агрессия, и

понимающие, что для них вполне реальна угроза разделить судьбу Карла Либкнехта и

Розы Люксембург, неминуемо вскоре придут к политике более жестокой по сравнению

с их первоначальными намерениями. Они вряд ли сумеют избежать преступной

свирепости в отношении своих оппонентов - тех, кто все еще отстаивает старые

порядки, и тех, кто войдет в новую левацкую партию, которая неминуемо возникнет,

будут воспринимать как неисправимых преступников. Однако на­силие и

беспощадность проблем не решат. Что еще должен будет предпринять Центральный

орган, кроме сетований по поводу саботажа и требований о выделении

дополнительных возможностей для борьбы с заговорщиками и вредителями?

Первое, что необходимо сделать - прибегнуть к инфляции.

Бан­ки должны быть

национализированы и объединены (или должны координировать свою деятельность) с

казначейством. Экономичес­кий совет или Министерство должны создавать возможно

больше депозитов или банкнот, опираясь на традиционные методы. Я полагаю, что

инфляция неизбежна. Все без исключения социалисты сами признают, что в

рассматриваемой нами ситуации социалистическая революция неминуемо вызвала бы

как минимум вре­менную приостановку экономического процесса. В результате

казначейство и финансовые центры на какое-то время будут испытывать нехватку

денежных средств. До того, как будет налажена соци­алистическая система учета, у

власти не будет иного выбора, кроме политической линии, подобной той, которая

осуществлялась в Германии до первой мировой войны и после нее или во Франции во

время и после революции 1789 г. Правда, в тех условиях именно нежелание

отказаться от частной собственности и методов, свойственных коммерческому

обществу, усилило инфляцию и значи­тельно продлило ее. Но "на следующий день

после социалистической революции", когда ничего еще не устоялось, ситуация была

бы аналогичной.

Следует добавить, что не только необходимость побуждает проводить такую

политику. Для этого есть и иного рода мотив. Инфля­ция сама по себе является

отличным средством сглаживания некоторых трудностей переходного периода и

осуществления частич­ной экспроприации. Что касается первой функции, то

очевидно, в частности, что резкое увеличение ставок номинальной заработной платы

позволит на какое-то время отсрочить возможные вспышки недовольства, связанные с

неминуемым, пусть даже непродолжи­тельным, снижением реальных заработков. Вторая

функция также важна: инфляция удивительно легко экспроприирует обладателей прав

на получение доходов в денежной форме. Центральная власть может даже упростить

себе задачу и выплатить собственникам реального капитала - фабрик и т.п. - любые

суммы денежной компенсации, сознавая при этом, что эти деньги скоро обесценятся.

Наконец, не следует забывать, что инфляция стала бы мощным средством сокрушения

тех островков частного бизнеса, которые еще сохранились к тому времени. По

словам Ленина, ничто не дезорганизует так, как инфляция: "чтобы разрушить

буржуазное общество, необходимо расстроить его денежную систему",

4. Далее, конечно, необходимо приступить к осуществлению социализации. Дискуссии

по проблемам переходного периода свои­ми корнями уходят в старые разногласия

среди социалистов - точнее, между социалистами и теми, кого правильнее было бы

на­зывать лейбористами. Спор шел о том, что предпочтительнее - полная, т.е.

единовременная социализация, либо частичная и постепенная. Многие социалисты,

видимо, полагают, что чистоте социалистической веры и подлинной приверженности

социалистическому идеалу соответствует первый вариант, который следует

отстаивать при всех обстоятельствах. Они презирают малодушных лейбористов,

которым в этом вопросе, как и во многих других, очень мешает сковывающее чувство

ответственности. Я в данном случае собираюсь высказаться в поддержку истинно

верующих [Однако "священное писание" социалистов не поддерживает со всей

определен­ностью именно этот подход. Обратившись к "Коммунистическому

манифесту", чита­тель может прийти в сильное замешательство, ибо там в этой

связи употребляется слово "постепенно".]. Мы сейчас не обсуждаем политику

переходного периода, проводимую в пределах капиталистической системы. Это иная

проблема, которой мы займемся позже, убедившись, что постепенная социа­лизация а

рамках капитализма не только возможна, но и наиболее вероятна. Здесь же речь

идет совершенно о другом - политике пе­реходного периода, которую следует

проводить после установления социалистического режима в результате политической

революции.

В этом случае, даже если неминуемые эксцессы будут минимальными и с помощью

сильной руки удастся установить относи­тельный порядок, трудно представить себе

ситуацию, когда некоторые крупные отрасли промышленности оказались бы

социализированными, а другие продолжали бы работать как ни в чем не бы­вало. При

революционном правительстве, которому придется хотя бы частично следовать идеям,

выдвинутым в те времена, когда это не предполагало никакой ответственности,

любые частные предприятия, скорее всего, прекратят существование. Я не имею в

виду обструкцию, которую могли бы устроить предприниматели и вообще выразители

капиталистических интересов. Их могущество, и сейчас преувеличиваемое, в

решающей мере было бы утрачено в присутствии комиссаров. К тому же духу

буржуазных традиций скорее соответствует строгое следование своим текущим

обязанностям, чем отказ от их выполнения. Сопротивление будет, но оно будет

проявляться в политической сфере, т.е. не в рамках отдельного предприятия, а за

его пределами. Несоциализированные от­расли прекратят свое существование просто

потому, что контроль со стороны комиссаров и настроения как собственных рабочих,

так и широкой общественности не дадут им возможности действовать по своему

усмотрению - а иначе капиталистическое производство функционировать не способно.

Однако этот аргумент относится только к крупной промышленности и тем секторам,

где легко могут быть созданы крупные орга­низационные единицы, поддающиеся

контролю. Он не в полной мере справедлив в отношении отраслей, занимающих

промежуточное положение между аграрной сферой, которую мы не рассматриваем, и

крупной промышленностью. В этой сфере, состоящей в основном из предприятий

малого и среднего бизнеса, Цен­тральный орган мог бы маневрировать, исходя из

требований практической целесообразности, и, в частности, расширять

социа­лизацию или отступать назад в зависимости от изменяющихся ус­ловий. Такой

вариант вполне укладывается в наше понимание термина "полная социализация".

И еще одно добавление. Не приходится сомневаться, что проведение социализации в

недостаточно подготовленных условиях, что требует осуществления революции, -

понимаемой не только как разрыв правовой преемственности, но и как последующая

власть террора, - не может ни в краткосрочном, ни в долгосрочном плане пойти

кому бы то ни было на пользу, за исключением самих ее организаторов.

Профессиональные агитаторы могут возбуждать энту­зиазм в отношении социализации

и прославлять смелость тех, кто готов идти на связанный с нею риск. Что же

касается интеллектуала, то единственная форма проявления мужества, которая может

сделать ему честь, - это смелость критиковать, предостерегать и сдерживать.

<< | >>
Источник: Йозеф Шумпетер.. Капитализм, Социализм и Демократия: Пер. с англ. /Предисл. и общ. ред. В.С. Автономова. — М.: Экономика,1995. - 540 с.. 1995

Еще по теме 3. Социализация на стадии незрелости:

  1. Глава четвертая. Маркс - учитель.
  2. 3. Социализация на стадии незрелости
  3. Выдержки из научных дневников (1965—1983)
  4. 3.2. Каналы эволюции человека
  5. К правовому государству и гражданскому обществу
  6. Понятие социализации в психоанализе. А. Фрейд.