<<
>>

  ЗАКЛЮЧЕНИЕ  

Каждая культура своеобычна и уникальна. Однако всем культурам присуща одна общая закономерность - развитие от полифонии к диалогу.

По своей сущности полифоническая культура представляет собой «сосуществование и взаимодействие духовного многообразия, а не этапы становления единого духа» (ММВах- тин).

В ней еще нет никакого преемственного движения, нет каузальных и генетических связей. Она почти не знает истории как таковой и воспринимает прошлое исключительно в контексте прецедента, примера. Эта разорванность, нецелостность полифонической культуры обусловлена прежде всего утилитарно-прикладным характером духовных запросов общества, отсутствием общезначимых традиций и идеалов.

Состояние полифонии черезвычайно устойчиво и преодолевается не всякой культурой. По крайней мере, это не удалось античной культуре, которая так и осталась на уровне тенденции, неистребимой жажды самообновления, поиска. Схожей была ситуация и в древнеиндийской духовности, также руководствовавшейся принципом соравенства и соизмеримости цивилизаций. Но если культура все же выходит за рамки полифонии и перестраивается на началах моноидещ синтеза, тогда возникает особый культурно-исторический тип, в котором претворяется вся полнота и своеобразие национального самосознания. В своем новом качестве культура возвышается до диалога - как внутреннего, с самой собой, с собственной историей, так и внешнего, с культурами иных типов, иных ориентаций.

Что касается русской культуры, то она в наибольшей степени соответствует критериям полифонической культуры. Во всяком случае, ее главными чертами являются именно разорванность, противоречивость, неорганичность Она не столько развивалась, сколько расширялась, разрасталась путем заимствования, наслоения. Своеземное начало в виде язычества

330

было изначально подавлено христианством, и хотя пережитки старых верований еще долго удерживались в народной среде, тем не менее они не оказывали сколько-нибудь значительного культурообразующего влияния.

Возникшее в древ- некиевскую эпоху двоеверие легко было сметено монастыр- ско-церковной идеологией, окончательно утвердившейся на Руси в период московской централизации. Однако отсутствие национальных корней сделало непрочным само бытие русского православия. Под давлением чисто внешних сил, главным образом политических, оно раскололось на враждебные группировки сперва иосифлян и нестяжателей, а затем - старообрядцев и никониан. Разрывалась духовность - разобщался народ. Реформы Петра I только усилили это разобщение: из преимущественно горизонтального оно становится вертикальным. «Верхи» и «низы» уже не составляют единый народ. Все у них оказывается разным - и язык, и одежда, и верования.

Над «святой Русью» нависает громада императорской России. Возникает новая социальная когорта - интеллигенция. Между ней и прежними «богомольцами царей московских» тотчас вспыхивает острая, непримиримая борьба, которую искусно поддерживает правительство. ФЛрокопович сочиняет «Духовный регламент», позволивший упразднить патриаршество. Ломоносов пишет «пашквили» против монашества, радея о «размножении рода российского». Татищев рассуждает о просвещении и составляет «правила законописи». Но правительство не смогло окончательно привязать интеллигенцию к своей колеснице. «Ученая дружина» претендует на большее, нежели просто на критикуцерковных установлений. Она видит себя в роли наставника монархов, хранителя законов. Власть же подыгрывает ей, желая выявить размах ее политических амбиций. Особенно хитроумна и изобретательна Екатерина II. Отчасти в ее духе действует и Александр I. Интеллигенция не Замечает капкана и втягивается в воронку декабризма. 14 декабря 1825 г. на Сенатской площади Петербурга «совершается ее отрыв от самодержавия, отныне и навсегда она покидает царские дворцы» (ГП.Федотов).

С отходом от принципов монархизма, на протяжении целого столетия консолидировавших ее, интеллигенция мгно-

331

венно распыляется на разрозненные идейные и политические течения.

Первоначально зерно раскола проросло в учении Чаадаева. Из него вышли славянофилы и западники. Одни пытались найти опору в традиционном православии, другие - в учениях западных мыслителей, прежде всего английских и немецких. Конфронтация в лагере русской интеллигенции разрастается до невероятных масштабов во второй половине XIX - начале XX вв. Шестидесятники, народники - революционные и либеральные, почвенники, «русские марксисты», веховцы и т.д. Все они, хотя и стремились в той или иной мере к выработке самобытного «русского воззрения», все же в конечном счете не шли дальше обпщх мечтаний и оставались на почве привычного заимствования. Оттого полифония, «многоголосность», как и в допетровский период, по-прежнему определяет специфику русской классической культуры, достигая своего апогея в творчестве Достоевского.

Благодаря своей полифоничности, русская культура остается как бы в потенциальном, неактуализированном состоянии. «Умом Россию не понять ...». Все этапы ее существуют обособленно, без осознанияпреемственности, развития. Чтобы связать их в единый диалоговый узел, необходима философия, но не вообще, не любая, а национальная, выражающая дух и логику русского культурно-исторического процесса.

Такая философия есть. Она менее всего может считаться целостной, завершенной. В ней больше задатков, нежели свершений, больше упований и надежд, нежели систематизированных уроков. Она еще не отлилась в специфическую форму, еще нет тех мехов, в которых можно было бы хранить и настаивать вино истинного отечественного любомудрия.

Во-первых, русская философия литературоцентрична. Как писал А.Ф. Лосев, «художественная литература является кладезем самобытной русской философии». Вместе с тем совершенно очевидно, что это не просто жанровый момент, за ним стоит соответствующая логико-дискурсивная тенденция, которая в отличие от аристотелевской, рационалистической, ориентирована преимущественно на символизм, аллегорезу, неотделима от чувсгвенно-эмпирических трансформаций.

В

этом смысле «самобытная русская философия» остается в пределах сенсуализма, ей предстоит совершить поистине героическое усилие, чтобы преодолеть идущий от славянофильства (точнее, от Нила Сорского и старообрядцев) страх рационализма.

Во-вторых, русская философия в своем главном русле слишком слабо отдифференцирована от религии, христианской теологии. Ей не достает теоретической секуляризации, она еще мыслит категориями чужеродной духовности, менее универсальной и общезначимой, нежели философия. Религиозность русской философии свидетельствует о ее переходном состоянии, полифоничносги; ей только предстоит, рано или поздно, самоутвердиться на принципах секуляризованного сознания.

Каковы эти принципы?

Прежде всего, это тог, который Алексей Введенский назвал «мелиоризмам», т.е. «тенденцией к улучшению и преобразованию мира». В мелиоризме он усматривал особое понимание смысла жизни, чуждое крайностей пессимизма и оптимизма. Это понимание, на его взгляд, более всего отвечает характеру и умонастроению русского народа. «И нам кажется, - писал философ, - что было бы благородною задачей метафизически раскрыть и привести в ясность системы то решение этого вопроса (т.е. смысла жизни. - A3.), которое в форме смутного чаяния или постулата преподносится простой русской народной душе... Это была бы целая метафизика мелиоризма».

Другой принцип секуляризованного сознания - антропологизм, или тенденция к исправлению и совершенствованию человеческой природы. От Владимира Мономаха до Радищева, от Радищева до Ухтомского и Циолковского русская мысль всегда тяготела к познанию тайны человека, его смертности и бессмертия. Эта экзистенциальность, пожалуй, действительно составляет неотъемлемую черту русской философии, хотя вовсе не является признаком ее национального своеобразия.

Антропологизм и мелиоризм - это предельные мировоз- зренческиеуниверсалии, которые могут быть наполнены равно и религиозным, и философским содержанием. Преобла- дающий религиозный подход значительно сковывает развитие философии, переход ее от полифонической структуры к диалогической. Нам предстоит еще долгая рациональная выучка, чтобы возвыситься до понимания и постижения отечественной духовности, осознания действительных национальных задач и идеалов.

<< | >>
Источник: Замалеев А.Ф.. Курс истории русской философии. Учебник для гуманитарных вузов. Изд. 2-е, дополненное и переработанное. - М.: Издательство Магистр, 1996- 352 с.. 1996

Еще по теме   ЗАКЛЮЧЕНИЕ  :

  1. 3.1. Утверждение прокурором обвинительного заключения как процессуальное решение о доказанности обвинения
  2. 3.3. Выявление и устранение прокурором ошибок в определении пределов доказывания при утверждении обвинительного заключения
  3. 3.1. Умозаключение как форма мышления. Виды умозаключений
  4. 4.1. Умозаключение как форма мышления.
  5. § 3. Умозаключение по аналогии. Место аналогии в судебном Исследовании
  6. 447. Как соотносятся понятия "заключение договора банковского счета" и "открытие банковского счета"?
  7. Брак: понятие, условия и порядок его заключения; препятствия к заключению брака; прекращение брака. Недействительность брака
  8. 2.1. Брак, его требования и заключение
  9. От тюремного заключения арест отличался тем, что он мог отбываться в домах трудолюбия, и даже заменен общественными работами.
  10. Глава третья УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ
  11. В. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ РЕФЛЕКСИИ (DER SCHLUSS DER REFLEXION)
  12. а) Умозаключение общности (Der Schlufi der Allheit)
  13. b) Индуктивное умозаключение (Der Schiup der Induktion)
  14. с) Умозаключение аналогии (Der Schluft der Analogic)
  15. а) Категорическое умозаключение (Der kategorische Schiup)
  16. Ь) Гипотетическое умозаключение (Der hypothetische Schlufi)
  17. 1. Умозаключение и взаимосвязь (взаимоотношение) предметов
  18. 2. Умозаключение и связь предложений
  19. 40. изучение мышления в психологии и логике. Логические формы мышления понятие суждение умозаключение
  20. Понятие, суждение, умозаключение.