<<
>>

§13.Соотносительные категории одушевленности-неодушевленности

Категория лица включается в более широкую категорию одушевленности, противопоставленную категории неодушевленности. Не приходится смущаться "мифологичностью" терминов "одушевленный" предмет и "неодушевленный" предмет— "категория одушевленности и неодушевленности".

Языковая техника, отражая предшествующие стадии мышления, не всегда отвечает требованиям современной научной идеологии. Например, различение органической, живой и неорганической природы не находит отражения в грамматике современного языка (растение, дуб, клен, липа, тростник и т.п. оказываются для языка "предметами неодушевленными"). В английском языке даже названия животных не включаются в категорию одушевленности, суживающуюся, таким образом, до границ категории лица. В самом русском литературном языке категория одушевленности в ее нынешнем виде сложилась не раньше XVI— XVIIвв.

Категория одушевленности отличается от категории лица тем, что согласование в роде с словами, относящимися к категории одушевленности, всецело обусловлено формой этих слов, между тем как в категории лица есть тенденция к согласованию по смыслу, по полу лица, ярко проявляющаяся в формах прошедшего времени на -л (управдел заявила; профорг выступила с предложением и т.п.).

Наиболее ярким и постоянным признаком категории одушевленности в русском языке является совпадение винительного падежа с родительным в единственном (кроме слов на -а) и множественном числе у существительных мужского рода (встретить знакомого, слушать знаменитого тенора и т.п.) и только во множественном числе у существительных женского рода (в среднем роде только у слов лицо, чудовище— лиц, чудовищ; ср. также: животных, насекомых). Имена существительные женского рода, обозначающие лиц и животных, в единственном числе сохраняют форму винительного падежа (жена— жену; мышь, рысь) и остаются, таким образом, на положении прямого объекта действия, не отличаясь в этом отношении от категории неодушевленности.

Любопытны колебания и противоречия в выражении категории одушевленности, отчасти зависящие от понимания ее границ и состава. Например, слова микроб, бактерия (ср. формы вин. п. мн. ч. бактерии и бактерий) колеблются между категориями одушевленности и неодушевленности. Названия рыб и амфибий, употребленные во множественном числе для собирательного обозначения какого-нибудь кушанья из них, образуют винительный падеж множественного числа одинаково с именительным падежом, т.е. относятся к категории неодушевленности; например, у Грибоедова: "К Прасковье Федоровне в дом во вторник зван я на форели"; "есть устрицы" (Тургенев); "Левин ел и устрицы" (Л.Толстой); "Искусство, не обдирая рта, есть артишоки и глотать устрицы, не проглатывая в то же время раковины" (Салтыков-Щедрин, "Признаки времени") и т.п.

Имена светил, лишенные своей мифологической одушевленности, рассматриваются как названия неодушевленных предметов. Например, смотреть на Марс; видеть Сатурн, Юпитер и т.п. (впрочем, возможны и формы винительно-родительного падежа). Но нарицательные обозначения бывших богов, перенесенные на людей, "одушевляются". Например: поискать другого такого болвана; смотреть на своего кумира (но ср.: сделать из кого-нибудь себе кумир); этого идола ничем не проймешь и другие подобные.

Своеобразные особенности наблюдаются и в употреблении слов, обозначающих то неодушевленные, то переносно-одушевленные предметы. Например, к категории одушевленности примыкают карточные обозначения— туз и козырь; снять туза, покрыть козыря и т.п. (по ср.: играть в свои козыри, играть в короли). "Для обозначения некоторых карт, а именно так называемых "фигур", взяты были слова, обозначавшие предметы одушевленные, что соответствовало самому смыслу слова "фигура"; поэтому и склонение названий карточных фигур сбилось на склонение названий предметов одушевленных; а затем по этому образцу стали склоняться и такие названия карт и иные карточные термины, которые вовсе не обозначают предметов одушевленных"33 .

(Например, то же представление перенесено было и на название карты туз. Ср.: я сбросил туза; козырная двойка туза бьет; ср. у Пушкина в "Пиковой даме": "Игроки понтируют на тройку, семерку и туза".) (70).

Для понимания тех смысловых преобразований, которым подвергаются неодушевленные предметы в игрецком языке, характерно олицетворение слова шар в жаргоне биллиардных игроков. Л.Славин, изображая в романе "Наследник" биллиардистов, пишет: "Такого шара промазали",— сказал студент с насмешкой. Подобно всем игрокам, он склонял шар в родительном падеже, как живое существо, ибо ни один биллиардист не может заставить себя видеть в шаре неодушевленный предмет,— так много в нем чисто женских капризов, внезапного упрямства и необъяснимого послушания".

Но, по-видимому, прав акад. Л.А.Булаховский, утверждая, что "современный литературный язык решительно склоняется в сторону сохранения за словом с основным значением одушевленности, независимо от его переносного употребления, первоначальных морфологических особенностей" (71) (ср.: высиживать болтуна, т.е. яйцо; плясать трепака и т.п.). Напротив, слова с основным значением неодушевленности, примененные к конкретным лицам или к живым существам, приобретают в этом употреблении грамматические свойства названий одушевленных предметов, например: "Видел этого старого колпака"; "Не время выкликать теней" (Ф.Тютчев) и т.д.34 Впрочем, это правило не относится к словам с абстрактным значением, заимствованным из научной терминологии, например к словам: характер, элемент и т.п. (вывести на сцену новый характер; разоблачить антиобщественные элементы и т.п.).

Таким образом, различие между категориями одушевленности и неодушевленности сохраняет свою силу и в тех случаях, когда для метафорического или метонимического изображения лица применяется слово, обозначающее неодушевленный предмет, или, наоборот, когда слово, относящееся к категории одушевленности, переносится на обозначение предметов неодушевленных. Поэтому значения одушевленности и неодушевленности и формы их выражений нередко соединяются в одном и том же слове. Например: вывести тип лишнего человека; встретить забавный тип; но в разговорной речи: Я давно знаю этого странного типа. Возможны колебания и в употреблении винительного падежа при одном и том же значении слова. Например, в слове лицо: "Кити называла ему те знакомые и незнакомые лица, которые они встречали" (Л.Толстой); но едва ли не чаще встречается иное употребление: Называть знакомых лиц по фамилии и т.п. Интересна судьба слов с суффиксом -тель. Прежде даже от тех терминов на -тель, которые не обозначают лиц, иногда в значении винительного падежа употреблялась форма родительного, например в математических выражениях: умножить числителя; найти общего знаменателя; разделить на множителя; умножить показателя подкоренного выражения и т.п. Еще Бругманн заметил, что "nomina agentis" очень часто употребляются для обозначения орудия, ввиду того что это последнее рассматривается как одушевленный выполнитель действия" (72).

Но в современном языке— под влиянием широкого распространения суффикса -тель в профессиональных диалектах и научно-техническом языке для обозначения механизмов, приборов, сооружений и орудий— слова на -тель со значением орудия, механизма, снаряда сохраняют формы винительного падежа, сходного с именительным. Например: "Дедушка раскрыл желтый скоросшиватель" (Л.Славин, "Наследник"); повернуть выключатель; заметить истребитель и т.п. Ср.: приобрести электрический счетчик; сбить вражеский бомбардировщик; потопить тральщик и т.п. (но: напасть на разведчика).

Названия одушевленных предметов по формам своего образования отчасти совпадают с категорией лица (ср., например, общность суффиксов детенышей -енок и -еныш у обозначений лиц и животных; ср. совмещение значений лица и самца— самки в таких суффиксах, как -ак, -ица, -иха, и некоторых других). Впрочем, в современном литературном языке приемы суффиксального образования слов, обозначающих представителей живого (животного), не человеческого, мира, крайне бедны. Общий язык обогащается лишь терминами зоологии и заимствованиями из народных говоров.

<< | >>
Источник: В.В. ВИНОГРАДОВ. РУССКИЙ ЯЗЫК. ГРАММАТИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ О СЛОВЕ. МОСКВА - 1972. 1972

Еще по теме §13.Соотносительные категории одушевленности-неодушевленности:

  1.   §13.Соотносительные категории одушевленности-неодушевленности
  2. СОДЕРЖАНИЕ
  3. § 13. Соотносительные категории одушевленности-неодушевленности
  4. §13.Соотносительные категории одушевленности-неодушевленности
  5. § 90. Морфологические особенности количественных числительных
  6. Грамматика 1. Роль и место синтаксиса в практическом курсе РКИ
  7. КАТЕГОРИЯ ЧИСЛА ИМЕН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ
  8. ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
  9. Предментый указатель
  10. СОДЕРЖАНИЕ
  11. РАЗДЕЛ V МОРФОЛОГИЯ СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЯЗЫКА