<<
>>

ВАЛЬТАРИЙ МОГУЧАЯ РУКА (Waltarius manu fortis)

1 Третья доля земли зовется, братья, Европой.

Много живет в ней племен: названьями, нравами, бытом,

Речью и верою в бога они друг от друга отличны.

Есть меж ними народ, заселивший Паннонии область,

Мы называем его — так привыкли мы — именем «гуннов».

Смелый этот народ прославлен доблестью ратной;

Власти своей подчинил он не только ближайших соседей,

Нет,— тех краев он достиг, что лежат на брегах Океана,

С многими в мирный вступая союз, непокорных карая.

10 Более тысячи лет говорят, его длится господство.

Некогда, в давние годы, король Аттила1 там правил;

Жадно стремился всегда освежить он былые победы.

(Покоренные Аттилой, короли франкский, бургундский и аквитанский отдают ему свои сокровища и заложников: властитель бургундов — свою дочь Хильдегунду, властитель Аквитании — своего сына Вальтера (Вальтария), а король франков — юношу знатного рода — Хагена. Аттила дает юношам достойное воспитание и превращает их в своих военачальников; девушку воспитывает королева. Хагену удается бежать. Одержавший победу над восставшими против Аттилы данниками, Вальтер возвращается домой.)

Все, кто жил во дворце, навстречу сбежались, ликуя,

Видя его невредимым, коня под уздцы подхватили,

Чтобы с седла боевого он мог удобней спуститься.

Как закончился бой, удачно ли,— спрашивать стали;

Кратко он им отвечал и, войдя в преддверие дома (Битвой он был изнурен), направился к спальне Аттилы.

Вдруг увидал Хильдегунду — одна она в зале сидела,—

Обнял ее он и, нежный даря поцелуй ей, промолвил:

«Дай поскорее напиться! Устал я, мне дышится тяжко».

И поспешила она драгоценный кубок наполнить Чистым вином и ему подала; крестом осенивши,

Взял он и руку ей сжал; она же застыла в молчанье,

Слова ему не сказала и только в очи смотрела.

Вальтер выпил вино и кубок ей отдал обратно (Знали и он и она, что с детства помолвлены были)

230 И обратился к любимой своей с такими словами:

«Слишком долго с тобой мы терпим жизнь на чужбине,

Издавна знаем мы оба, что вместе родители наши,

Между собой сговорясь, нам общий жребий судили.

Долго ли будем с тобой мы молчанье хранить и таиться?»

Но подумалось ей, что Вальтер смеется над нею,

И, помолчавши немного, она ему возразила:

«Вальтер, зачем лицемерно уста твои молвят неправду,

И говорит твой язык то, что сердце твое отвергает?

Верно, теперь ты стыдился б невесты своей нареченной».

240 Вальтер же ей отвечал разумной правдивою речью:

«Слышать такие слова не хочу я; ты правду скажи мне!

Знай, никогда я не стану вести лицемерные речи Или обманом и ложью тебя смущать и тревожить.

Здесь мы с тобою вдвоем, и никто наши речи не слышит. Замысел мой, что давно я храню, ты сберечь бы сумела?

Я бы поведал тебе все тайны, скрытые в сердце».

И на колени пред ним тогда Хильдегунда упала:

«Я за тобою пойду, куда бы меня ни повел ты;

250 Все, что прикажешь ты мне, господин мой, исполню усердно». Вальтер сказал: «Тяжела мне давно наша доля в изгнаньи,

Часто покинутый край моей родины я вспоминаю,

Тайно бежать я решился туда, и как можно скорее.

Это решенье свое не раз я выполнить мог бы,

Если б мне не было больно покинуть здесь Хильдегунду». Молвила девушка слово, сокрытое в глуби сердечной:

«Воля твоя — это воля моя: одного мы желаем.

Пусть господин мой велит, и что будет — иль радость иль горе,— Все из любви я к нему претерпеть всем сердцем готова».

(Вальтер и Хильдегунда решают бежать из страны гуннов, прихватив с собой богатую казну Аттилы. Вальтеру удалось во время пира опоить вином властителей страны и их слуг. Очнувшись на другой день после попойки, гунны не посмели его преследовать, и на сороковой день Вальтер с Хильдегундой достигли Рейна.)

Вальтер в пути находился, как я говорил, только ночью.

Днем он скрывался в трущобах, в ущельях, поросших кустами; Ловко приманивал птиц — он знал немало уловок,

Ветки обмазывал клеем, подчас раскалывал сучья.

Если ж ему на пути встречались излучины речек,

Он из подобных глубин извлекал удою добычу.

Так, трудов не боясь, он спасался от смерти голодной.

Но от любовной утехи сближения с девушкой юной В бегстве, на долгом пути, удержал себя доблестный Вальтер. 4

Солнце уже описало кругов четырежды десять С дня, как ушли беглецы от стен столицы паннонской.

430 Долог был этот срок, но истек наконец — и пред ними Гладь широкой реки открылась — уж близился вечер.

Это был Рейн, стремивший свой бег к великому граду — Звался Ворматией2 он,— где замок блистал королевский. Вальтер нашел переправу, и, дав перевозчику плату —

Рыб, что он раньше поймал,— он в путь поспешил без задержки.

Новый день наступил, и тьма ночная бежала.

Ложе покинув, в тот град, что назвал я, пошел перевозчик. Повар там был королевский, над всеми другими хозяин.

Рыбу, которую в плату от путника взял перевозчик,

440 Повар, различной приправой снабдив, приготовив искусно, Подал на стол королю; и Гунтер сказал с удивленьем:

«Рыб таких никогда во франкских реках не видал я,

Кажется мне, что они из каких-то краев иноземных.

Ты мне скажи поскорей: ну, кто же тебе их доставил?»

Повар в ответ рассказал, что рыб ему дал перевозчик.

Тот на вопрос короля, откуда взялись эти рыбы,

Дал, не замедлив, ответ и все рассказал по порядку:

«Вечером было вчера — я, сидя у берега Рейна,

450 Путника вдруг увцдал: приближался он быстрой походкой,

Весь оружьем сверкая, как будто готовился к битве —

Был, мой владыка, он в медь закован от пят до макушки,

Щит тяжелый держал и копье с наконечником ярким.

Рыцарем был он, как видно: огромную тяжесть оружья Нес на себе, но шагал легко он все же и быстро.

Девушка следом за ним, красотой небывалой сияя,

Шла и на каждом шагу ноги его ножкой касалась.

А за собой под уздцы вела коня боевого;

Два ларца на спине он нес, тяжелых, как будто,

460 г?              0

если он, шею подняв, своею встряхивал гривои Или хотел побыстрее шагнуть ногою могучей,

Слышался звон из ларцов, будто золото билось о камень.

Путник этот тех рыб королевских и дал мне в уплату».

Речь эту Хаген услышал — он был на пиру королевском; Сердцем ликуя, воскликнул, из сердца слова зазвучали: «Радуйтесь вместе со мной, я прошу, этой вести чудесной;

Друг моей юности Вальтер вернулся из гуннского плена!» Гунтер, напротив, король, безмерно душой возгордившись, Громко вскричал, и дружина ему ответила криком:

470 «Радуйтесь вместе со мной, я велю, ибо выпало счастье:

Много сокровищ отдал Гибихон владыке Востока,

Их всемогущий теперь возвращает в мое королевство».

Это сказав, он вскочил и ногою стол опрокинул,

Тотчас коня приказал оседлать и украсить убором,

Выбрал двенадцать мужей он себе из целой дружины,

С телом могучим и с храброй душою, испытанных в битвах; Хагену с ними велел в поход немедленно выйти.

Хаген же, старого друга и прежнюю верность припомнив,

Стал убеждать короля начинанье такое оставить.

480 Гунтер, однако, и слушать его не хотел и воскликнул:

«Ну же, не медлите, мужи! Мечи на пояс привесьте,

Пусть вашу храбрую грудь покроет чешуйчатый панцирь! Столько сокровищ какой-то чужак отнимает у франков?»

Взяли оружье бойцы — ведь вела их воля владыки,—

Вышли из стен городских, чтобы узнать, где Вальтер сокрылся: Думали, верно, они завладеть добычей без боя.

Всячески Хаген пытался им путь преградить, но напрасно,— Крепко держался за замысел свой король злополучный.

Доблестный Вальтер меж тем побережье Рейна покинул,

К цепи он горной пришел — уж тогда ее звали Вазагом3,— Лесом поросшей густым; в берлогах там звери скрывались, Часто лаяли псы и рога охотничьи пели.

Там две горы, от других в стороне и близко друг к другу:

Горная щель между ними лежит, тесна, но красива; Сдвинувшись, скалы ее образуют, не стены пещеры.

Все же не раз в ней приют находили разбойничьи шайки. Нежной зеленой травой порос уголок этот скрытый.

Вальтер, его чуть завидев, промолвил: «Скорее, скорее!

Сладко на ложе таком дать покой истомленному телу!»

Он с того самого дня, как бежал из края аваров,

Только порою и мог насладиться сном и дремотой,

Как, на щит опершись, едва смежая ресницы.

Тяжесть оружия здесь впервые сложивши на землю,

Голову он опустил на колени девушки: «Зорко,—

Молвил,— гляди, Хильдегунда: коль облако пыли завидишь, Только рукой меня тронь и сон отгони потихоньку.

Даже если увидишь, что близится сильное войско,

Все же слишком внезапно меня не буди, дорогая!

Вид отсюда широкий, и взор далеко хватает;

510 Глаз не спуская, Гляди, следи за всею округой!»

Так он сказал и мгновенно закрыл свои яркие очи,

В сон долгожданный войдя, наконец предался покою.

Гунтер заметил меж тем следы на прибрежье песчаном, Разом пришпорил коня и погнал его быстро по следу, Радостный клик испустил, обманут надеждой напрасной.

«Эй, поспешите, бойцы! Пешехода мы скоро догоним:

Он не спасется от нас и украденный клад нам оставит!» Хаген, прославленный витязь, ему, возражая, промолвил: «Только одно скажу я тебе, властитель храбрейший:

520 Если пришлось бы тебе увидать, как сражается Вальтер,

Так же, как я это видел не раз в убийственных схватках,

Ты б не подумал, что сможешь отнять у него достоянье.

Я же паннонцев видал, как они выступали в походы Против народов чужих, на севере или на юге;

Всюду участвовал в битвах, блистая доблестью, Вальтер, Страх внушая врагам и восторг — соратникам верным.

Кто в поединок вступал с ним, тот скоро в Тартар спускался. Верь мне, король мой, прошу! поверь мне, дружина, я знаю, Как он владеет щитом, как метко дрот свой кцдает!»

530 Но не послушал его безумьем охваченный Гунтер,

Не отступив ни на шаг, вперед он рвался на битву.

Сидя вверху на скале, смотрела кругом Хильдегунда И увидала, что пыль вдали поднялась; догадалась О приближенье врагов и, тихонько Вальтера тронув,

Сон его прервала. Он. спросил, кого она видит?

И, услыхавши ответ, что конница быстрая скачет,

Он, глаза протирая, развеял остатки дремоты,

Мощные члены свои облек доспехрм железным,

Снова свой щит приподнял и копье приготовил к полету.

540 Сильным ударом меча, размахнувшись, разрезал он воздух, Несколько дротов метнул, к жестокой битве готовясь.

Девушка, вдруг увидав, что близко уж копья сверкают,

В ужасе вскрикнула: «Гунны! О горе! Нас гунны догнали!»

Пала в отчаянье ниц и воскликнула: «Мой повелитель!

Я умоляю тебя, пусть меч твой мне голову срубит!

Если судьба не велит мне женой твоей стать нареченной,

То никогда и ни с кем терпеть я сближенья не стану».

«Как же могу я себя запятнать невинною кровью? —

Вальтер сказал.— Разве мог бы мой меч сражаться с врагами,

550 Если б он был беспощаден к моей столь верной подруге?

Пусть никогда не свершится, о чем ты просишь! Не бойся!

Тот, кто часто меня спасал от опасностей многих,

Сможет, я верю, и ныне врагам нанести пораженье».

Так он ответил и, в даль поглядев, сказал Хильдегунде:

«Это же, знай, не авары, а франки, туманные люди,

Жители здешних краев»,— и вдруг он увидел знакомый Шлем, что Хаген носил, и воскликнул тогда, рассмеявшись: «Хаген с ними едет, мой друг и старый товарищ!»

Это промолвив, он стал, не колеблясь, у входа в ущелье;

560 Девушка стала за ним, и сказал он хвастливое слово:

«Здесь, перед этой тесниной, я гордо даю обещанье:

Пусть из франков никто, вернувшись, жене не расскажет,

Будто из наших сокровищ он взял безнаказанно долю!»

Но, произнесши такие слова, упал он на землю И умолял о прощенье за столь надменные речи.

Вставши потом, он зорко вгляделся в противников лица:

«Мне из тех, кто пред нами, не страшен никто — только Хаген: Знает он, как я сражаться привык, изучил он со мною Все искусство войны, хитроумные в битвах уловки.

570 Если с помощью божьей искусство мое будет выше,

Жизнь я свою сохраню для тебя, для моей нареченной».

(Тщетно уговаривает Хаген Гунтера не нападать на Вальтера, а покончить дело миром; Гунтер обвиняет Хагена в трусости. Завязывается бой, в котором гибнут один за другим

все витязи Гунтера.)

Видя такую беду, вздохнул король злополучный,

Быстро вскочил он в седло на коня с разукрашенной сбруей И поспешил туда, где Хаген сидел оскорбленный,

С просьбой к нему обратился король, умоляя смягчиться —

Вместе с ним выйти на бой. Но Хаген ответил сурово:

«Предков моих опозоренный род мне мешает сражаться:

Кровь моя холодна, мне чужда боевая отвага —

Ведь от испуга немел отец мой, увидя оружье,

1070 В робких речах многословных походы, бои отвергал он.

Вот какие слова ты мне бросил, король, перед всеми —

Видно, помощь моя тебе показалась ненужной».

Но на суровый отказ король ответил мольбами,

Снова пытаясь смягчить упрямца речью такою:

«Именем вышних молю, расстанься с бешенством ярым,

Гнев свой забудь — он вызван моею тяжкой виною.

Если останусь в живых и с тобой возвратимся мы вместе,

Я, чтоб вину мою смыть, тебя осыплю дарами.

Иль не позор для тебя скрывать свое мужество? Сколько 1080 Пало друзей и родных! И неужто тебя оскорбила Больше обидная речь, чем злого врага преступленья?

Лучше бы ярость свою на того ты злодея обрушил,

Кто своею рукой опозорил властителя мира.

Страшный ущерб потерпели мы, стольких мужей потерявши,— Франков страна никогда такого позора не смоет.

Те, что пред нами дрожали, теперь зашипят за спиною:

«Франков целое войско лежит неотмщенным, убито Чьей-то рукой неизвестной — о стыд и позор нестерпимый!»

Хаген медлил еще: вспоминал он клятвы о дружбе,

1090 Те, что давал не раз, когда рос он с Вальтером вместе,

Также припомнил подрад и то, что нынче случилось.

Но все упорней просил его король злополучный,

И, поддаваясь мольбам короля, раздумывал Хаген:

Можно ли быть непокорным тому, кому служишь? Подумал Он и о чести своей: его слава, быть может, увянет,

Если в несчастье таком себя пощадить он решится.

(Хаген дает тогда Гунтеру совет — отойти в сторону и напасть на Вальтера из засады. Вальтер попадает в расставленную ему ловушку.)

Щит свой тяжелый схватил он, копье держал наготове,—

Нрав чужого коня он хотел испытать под оружьем.

В гневе король, обезумев, к нему помчался навстречу.

И, не доехав еще, надменное выкрикнул слово;

1230 «Враг беспощадный, теперь берегись! Ведь дебри лесные

Нынче от нас далеки, в которых, как волк кровожадный,

Зубы ты скалил со злобой и лаял, наш слух оскорбляя.

Если согласен, теперь мы сразимся на поле открытом;

Будет ли битвы исход подобным началу — увидишь.

Подкупом счастье свое ты купил, потому-то, конечно,

Ты и бежать не готов и сдаться на милость не хочешь».

Алфера сын королю не ответил ни словом единым,

Словно не слышал его, лишь к Хагену он обратился:

«Хаген, к тебе моя речь: задержись на миг и послушай!

1240 Что так внезапно, скажи, изменило столь верного друга?

Ты лишь недавно, когда расставались с тобой мы, как будто Вырваться долго не мог из дружеских наших объятий.

Чем ты так оскорблен, что на нас ты поднял оружье?

Я же надежду питал — но, вижу, ошибся жестоко,—

Думал, коль вести дойдут о моем возвращении с чужбины,

Сам поспешишь ты мне выйти навстречу приветствовать друга. В дом свой как гостя введешь, хотя бы о том не просил я,

И добровольно меня ты сам проводишь в отчизну.

Я опасался уже, что подарками слишком богато 1200 Ты осыплешь меня! Пробираясь по дебрям дремучим,

Думал: «Из франков никто мне не страшен — ведь Хаген

меж ними!»

Я заклинаю тебя: одумайся! детские игры

Наши припомни, как, вместе учась, мы силы и опыт

В них набирали и дружно росли в наши юные годы.

Где же пропала та наша хваленая дружба, что прежде Верной была и в дому, и в бою и размолвок не знала?

Верь мне, дружба с тобой заменяла мне отчую ласку;

В годы, что жили мы вместе, я редко о родине думал.

Как ты можешь забыть наши частые верности клятвы?

1260 Я умоляю тебя; не вступай в беззаконную битву,

Пусть на все времена нерушим наш союз пребывает!

Если согласен — вернешься домой с дорогими дарами,

Щит твой наполню сейчас же я кучею золота яркой».

Но отвечал ему Хаген со взором суровым и мрачным,

Речь дышала его нескрываемым яростным гневом:

«Первым к насилью прибег ты, теперь же—к хитрым уловкам? Ты же и верность нарушил — ведь знал ты, что здесь я, и все же Многих друзей ты убил, и даже родных мне по крови.

Не говори же теперь, что будто меня не узнал ты —

1270 Если не видел лица, то видел мои ты доспехи,

Были знакомы тебе и они, и мое все обличье.

Впрочем, я все бы простил, если б не было тяжкой утраты:

Был лишь один у меня цветок драгоценный, любимый,—              lt;

Он, золотистый и нежный, мечом, как серпом, твоим срезан!4 Этим ты первый нарушил друг другу данные клятвы,

И потому от тебя не приму никакого подарка.

Только одно я хочу — испытать твою силу и доблесть,

И за племянника кровь с тебя потребую плату;

Пусть я иль мертвым паду, иль подвиг свершу достославный!»

1280 Это промолвив, он спрыгнул с коня, приготовился к бою; Спешился быстро и Гунтер, не медлил и доблестный Вальтер; Все решились вступить в открытый бой рукопашный,

Стали друг против друга, отбить готовясь удары,

И под ремнями щитов напряглись могучие руки. lt;...gt;

1360 Вальтер, кинув копье, бегом вперед устремился,

Меч обнажил и напал на Гунтера с дикой отвагой.

С правой руки короля он щит сорвал, и ударом Метким и ловким его поразил с небывалою силой.

Ногу выше колена ему он отсек до сустава.

Гунтер на щит свой упал и у Вальтера ног распростерся.

Ввдя, как рухнул король, побледнел от ужаса Хаген,—

Кровь от лица отлила. Свой меч окровавленный снова Вальтер занес над упавшим, удар готовя смертельный.

В миг этот Хаген забыл о прежней обиде — нагнувшись,

1370 Голову он под удар подставил, и Вальтер с размаха

Руку не смог удержать и на шлем его меч свой обрушил.

Крепок был кованый шлем и украшен резьбою искусной:

Вынес он грозный удар — только искры кругом засверкали.

Но, натолкнувшись на шлем,— о горе! — в куски разлетелся Меч, и осколки, блестя, полетели в воздух и в траву,

Только лишь Вальтер увидел свой меч, лежащий в осколках,

Он обезумел от гнева: в руке его правой осталась,

Тяжесть меча потеряв, одна рукоятка — блестела Золотом ярким она и искусной работой литейной.

1380 Прочь он ее отшвырнул, как ненужный презренный обломок, Кисть своей правой руки оставив на миг без прикрытья;

Хаген тот миг улучил, и ее отрубил, торжествуя.

Свой не закончив размах, отважная пала десница:

Много народов, племен, королей перед ней трепетало,

В неисчислимых победах ее блистали трофеи.

Но непреклонный боец не хотел уступить неудаче.

Страшную боль победил он своею разумною волей,

Духом не пал ни на миг, и лицо его было спокойным.

Руку с обрубленной кистью в ремень щита он просунул,

1390 Вырвал рукой уцелевшей тотчас кинжал он короткий —

Тот, что, как сказано раньше, висел на поясе справа,—

И за увечье свое отомстил жестокою карой —

Хагену правое око ударом он выколол метким И от виска до губы кинжалом рассек ему щеку,

Выбив зубов коренных ему по три и сверху и снизу.

После, как это случилось, жестокая кончилась битва,

Всем не хватало дыханья, и тяжкие раны велели

Всем им оружье сложить. Да и кто бы мог дальше сражаться,

Если такие герои, телесною равные силой,

1400 Равные пламенным духом, сошлись и прошли сквозь сраженье?

Так закончился бой, и стяжал себе каждый награду:

Рядом лежали в траве нога короля и десница Вальтера, и трепетал еще Хагена глаз. Поделили Вот как они меж собой золотые наплечья аваров!

Двое присели на траву, а третий лежал без движенья. Льющейся крови потоки они отирали цветами.

Девушку Вальтер окликнул, еще дрожавшую в страхе.

И подойдя к ним, она перевязками боль утолила.

После ж, как все завершила, велел ей жених нареченный:

1410 «Ну-ка, смешай нам вина и подай его Хагену первым!

Он — отличный боец, коли верности клятвы он держит.

Мне ты потом поднесешь — ведь больше я всех потрудился. Гунтер же выпьет в последний черед — он слаб оказался В битве, где храбрость и мощь великих мужей проявилась: Марсу служит он плохо, и нет в нем огня боевого».

Все, как Вальтер велел, исполнила дочь Херирика.

Хаген, однако, не принял вина, хоть и мучился жаждой. «Прежде,— сказал он,— вино жениху своему и владыке, Алфера сыну, подай: признаю, что меня он храбрее,

Да и не только меня — он всех в бою превосходит».

Были язвительный Хаген и Вальтер, герой аквитанский,

Вовсе не сломлены духом, устало лишь мощное тело;

И, отдыхая от шума сраженья и грозных ударов,

В спор шутливый вступили, вином наполнивши кубки.

Франк промолвил: «Мой друг, отныне стрелять на охоте Будешь оленей одних — тебе нужно немало перчаток.

Правую — вот мой совет — набивай ты шерстью помягче,

Тех, кто увечья не видел, поддельной рукой ты обманешь.              *

Что же ты скажешь? Увы! Отчизны обычай нарушив,

1430 г*              о              о

Будешь справа ты меч свои носить,— это всякни увидит.

Если ж захочешь ты вдруг супругу обнять, то неужто Стан ее охватить придется левой рукою?

Впрочем, короче скажу: за что бы теперь ты ни взялся,

Будешь всегда ты левшой». Но Хагену Вальтер ответил:

«Право, дивдюся, сикамбр5 одноглазый, чего ты храбришься? Буду оленей гонять — ты ж кабаньих клыков опасайся!

Слугам своим отдавать ты, кося лишь, сможешь приказы, Взглядом косым лишь отряды бойцов ты приветствовать сможешь. Старую дружбу храня, совет тебе дам я разумный:

1440 гг              woo

Ты, как вернешься домой и очаг свои родимыи увидишь,

Кашу свари из муки с молоком да заправь ее салом:

Будет она и пищей тебе и полезным лекарством».

Так шутливою речью они свой союз обновили.

На руки взяв короля, изнуренного болью от раны,

Подняли вместе его на коня и друг с другом расстались.

Франки вернулись в Ворматий; родной страны аквитанской Вальтер достиг и встречен там был с ликованьем и честью. Вскоре свою с Хильдегундой он свадьбу справил по чину.

Был он всеми любим, и, когда родитель скончался,

1450 Десятилетия три он счастливо правил народом.

Вел ли он войны, и сколько, и много ль побед одержал он,—

Я написать не могу: перо уж мое притупилось.

Тот, кто это прочтет, милосердным да будет к цикаде :

Голос ее не окреп, и неопытен возраст незрелый,

Не покидала гнезда никогда и ввысь не взлетала.

Вот о Вальтере песнь. Иисус вам да будет спасеньем!

<< | >>
Источник: Б. И. Пуришев. Зарубежная литература средних веков: Хрестоматия / 3 35 Сост. Б. И. Пуришев; предисл. и подг. к печати В. А. Лукова.— 3-є изд,, испр.— М.: Высш. шк.,2004.— 816 с.; ил.. 2004

Еще по теме ВАЛЬТАРИЙ МОГУЧАЯ РУКА (Waltarius manu fortis):

  1. ВАЛЬТАРИЙ МОГУЧАЯ РУКА (Waltarius manu fortis)