<<
>>

ПЛАТОНИЗМ И АРИСТОТЕЛИЗМ КАК ОСНОВНЫЕ ФИЛОСОФСКИЕ ТЕЧЕНИЯ

Из всех школ и всех философских течений Греции, как классической, так и эллинистической, к концу Античности и к началу эпохи Средних веков сохранились только платонизм и аристотелизм.

В течение II в. стоицизм, эпикуреизм, пифагореизм, кинизм и скептицизм шли к упадку, а затем вообще перестали существовать как живая мысль. Чтобы противостоять аскезе и отречению от мира, которые проповедовались христианами, неоплатоники развили систему, где платоническая философия стала синонимом теологии — теологии, имеющей своей конечной целью уподобление Богу; и они прилагали недюжинные усилия к тому, чтобы доказать полное согласие такой теологии с другими языческими теологиями, как греческими, так и «варварскими». Аристотелевская традиция, с другой стороны, посредством логики и физики обеспечивала доступ к платонической теологии.

Итак, византийский платонизм не являлся плодом непосредственной интерпретации творений Платона. Разумеется, эти произведения были известны и напрямую, но интерпретация, объектом которой они становились, совпадала с той, что предлагалась Плотином, Порфирием, Ямвлихом и особенно Проклом, которого критиковал, оставаясь, однако, в целом ему верным, Дамаский (см. выше, с. 694).

С другой стороны, аристотелизм выжил в византийском мире, в первую очередь, благодаря распространению Исагоги Порфирия, которая была представлена как комментарий на Категории (см. выше, с. 754”755)* Следующие данные могут проиллюстрировать это утверждение. От византийского периода дошли юоо рукописей Аристотеля, но только 260 рукописей Платона; численное отношение папирусов, сохранивших творения этих двух писателей, оказывается обратно пропорциональным: 44 папируса — в случае Платона и 8 папирусов — в случае Аристотеля. Кстати, подавляющее число рукописей, связанных с Аристотелем, относится к Органону.

Приведенные сведения выявляют черты, характеризующие роль и статус Аристотеля в философской традиции Византии.

Изучение Аристотеля служило введением к изучению Платона и сводилось, в сущности, к изучению комментариев к трудам Аристотеля, осуществленных сквозь призму неоплатонизма по образцу Порфирия. И действительно, Аристотель рассматривался как философ, который подводит своей физикой и особенно своей логикой к чтению творений Платона, снабжая читающего инструментами, позволяющими эти творения понимать. Это объясняет тот факт, что труды, посвященные Аристотелю, представляют собой по большей части комментарии к Органону, хотя и другие его трактаты не обойдены вниманием, в чем можно убедиться, просмотрев список Commentaria in Aristotelem Graeca (в GAG, см. выше, с. 763-764). Заметим, что Софоний, автор XIII в., во введении, предваряющем его парафраз De anima, различает два рода комментаторов. Это экзегеты в собственном смысле слова, т. е. те, кто интересуется текстом как таковым и пытается прояснить передаваемое в нем учение; к этой группе принадлежат не только александрийцы, такие как Аммоний, Симпликий и Филопон, но также Александр Афродисийский. И те, кто пишет парафразы, кто стремится интерпретировать темные места в речах Аристотеля, как если бы они имели дело с речью оракула или гадателя; к этой группе, несомненно, принадлежат Фемистий и Пселл. Сам же Софоний пытается продвигаться по третьему пути, промежуточному по отношению к двум упомянутым.

В первое время изучать и преподавать философию в Византии было нелегко, так как условия, налагаемые религиозной ортодоксией, были весьма жесткими. Но постепенно стал развиваться некий «христианский гуманизм», который трактовал языческую мысль как необходимый этап на путях продвижения к христианству, что вынуждало, однако, идти на некоторые компромиссы. Так, например, Исаак Севастократор, брат императора Алексея Комнина (114°) gt; написавший три очерка, в основе которых лежали малые произведения Прокла — О зле, О Промысле и О свободе, — заменил множественное число theoi (= боги) на единственное, daimones — на «ангелов», «оракулы Аполлона» — на «божественные пророчества». Он убрал имена языческих божеств — таких, как Гелиос, Селена, Немесида, Аполлон и Асклепий, которые, вероятно, счел оскорбительными для своей совести. Он удержался также от того, чтобы называть по именам Платона и Сократа. Он сознательно обошелся без упоминания о Tykhe (= случайность), входившей в противоречие с идеей Божественного Промысла. Он вплел в текст Прокла цитации из Псевдо-Дионисия. И для того, чтобы установить связь между Единым, Божественным и множественностью, он ввел три триады Псевдо-Дионисия.

<< | >>
Источник: МОНИКА КАНТО-СПЕРБЕР. ГРЕЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ ТОМ II 2008. 2008

Еще по теме ПЛАТОНИЗМ И АРИСТОТЕЛИЗМ КАК ОСНОВНЫЕ ФИЛОСОФСКИЕ ТЕЧЕНИЯ:

  1. 4.1. Мировоззрение и реальность 
  2.   ПРИМЕЧАНИЯ 
  3. Примечания 
  4. Средневековая еврейская философия
  5. СОДЕРЖАНИЕ
  6. ЧАСТЬ ПЯТАЯ ФИЛОСОФИЯ В ЭПОХУ ЭЛЛИНИЗМА Жак Брюнсви
  7. БИБЛИОГРАФИЯ
  8. Диссидентство
  9. ХРИСТИАНСТВО ПЕРЕД ЛИЦОМ ФИЛОСОФИИ
  10. ПЛАТОНИЗМ И АРИСТОТЕЛИЗМ КАК ОСНОВНЫЕ ФИЛОСОФСКИЕ ТЕЧЕНИЯ
  11. Реальность и Бог в Библии, Коране, и в учении Будды
  12. ГЛАВА ВТОРАЯ ГУМАНИЗМ ПРОТИВ СХОЛАСТИКИ