2. Справедливость и любовь

Мы помним, что в новозаветных

текстах заповедь любви предлагалась в

качестве фундаментальной и уни-

версальной заповеди, содержащей в

себе и требования моисеевых

заповедей.

сохраняется и в ряде современных

работ по моральной теологии. Однако

уже в паулинизме зарождается и

развивается понимание глубокого

____________________

21 См.: Аристотель.

Риторика // Античные риторики.

М., 1978. С. 88-89.

22 См.: Руссо Ж.-Ж. Эмиль, или О

воспитании. М., 1896. С. 301,303.

504

различия между Законом Моисея и

Заповедью Любви. Это различие у ап.

Павла внешне имеет чисто

теологический характер: Закон был дан

людям не самим Богом, а ангелами

(потому и понадобился Моисей: Один

мог бы передать Закон многим и без

посредников, а вот для передачи

Закона от многих к многим

потребовался посредник); смерть же

Христа сделала Закон недействительным

- Бог через Христа освободил людей от

клятвы Закона ангелов (Гал. 4:1-5), и

Павел рассматривал это как первый

признак наступления Царства Мессии. И

в позднеиудейских апокалипсисах

предполагалось, что Закон потеряет

свою силу в грядущем Царстве, где не

будет существовать зла (этот взгляд

существенно отличался от ветхозветных

представлений о Царстве Божием, в

котором сверхприродные люди под

руководством то ли Моисея, то ли

самого Господа Бога изучают Тору). Но

Павел привносит в это различие и

существенное этическое содержание, а

именно то, что по Заповеди Христовой

от человека требуется не скрупулезное

соблюдение правил, нередко

формальных, которые установлены

Законом, - а праведность, покоящаяся

505

на непосредственном движении души, и

зове сердца23.

Этический аспект различения

Декалога и заповеди любви был

воспринят в новоевропейской мысли,

которая перенесла эту проблему в

социально-философский контекст.

из первых опытов ее рассмотрения

встречаем у Гоббса. Моисей,

подчеркивал Гоббс, установил закон,

который можно назвать законом

справедливости, и он объемлет все

прочие законы. Этот закон

предписывает каждому признавать те же

права, которые он хочет для самого

себя; заповеди Декалога запрещают

вторгаться в жизнь других людей и

предполагают уничтожение права всех

на все. В рамках гоббсовой концепции

развития общества Декалог

соответствует преодоленности

естественого состояния, он и

представляет собой заключенный

общественный договор. Заповедь же

любви, по Гоббсу, носит не

ограничивающий, а раскрепощающий

характер, она требует от человека

позволять другому "все то, что мы

____________________

23 О различии Закона и Любви в

паулинизме, см.: Швейцер А. Мистика

ап. Павла. С. 267, 359, 360, 370-

371, 427.

506

сами хотим, чтобы было позволено нам

самим"24. Гоббс, очевидно, сохраняет

и для заповеди любви социальный

контекст рассуждения: пересказывая

заповедь словами золотого правила,

указывая на равенство и

эквивалентность, требуемые этой запо-

ведью, он тем самым истолковывает ее

как стандарт отношений в обществе.

(Как мы видели, хотя в формуле

заповеди и содержится определенное

соотнесение сo стереотипом

эгоистического сознания, милосердная

любовь осуществляет себя не по

стандарту). Но такое соотнесение

справедливости и заповеди любви,

пусть даже понятой как золотое

правило, оказало значительное влияние

на последующее развитие европейской

этико-социальной мысли. Один из

отдаленных результатов этого влияния

прослеживается в определении справед-

ливости, даваемом Прудоном: "Уважай

ближнего, как самого себя, даже если

ты не можешь его любить, и не

допускай, чтобы его также, как и тебя

самого, не уважали"25.

____________________

24 Гоббс Т. О гражданине. С. 324.

25 Цит. по: Кропоткин П.А.

С. 205. Та же мысль была выражена

уже в наше время К.С.Льюисом в

норме учтивости и вежливости: "Не

507

Эту соотнесенность с золотым

правилом, правда, не любви, а жалости

как чувства и альтруизма как принципа

сохранял и В.С.Соловьев. Конечно, это

связано с тем, что он рассматривал

альтруизм (жалость, сострадание) как

один из фундаментальных фактов

нравственности, любовь же, для него,

обнаруживается в одухотворенности

альтруизма благоговением к высшему

нравственному началу, к Богу. Но как

общее правило, или принцип,

альтруизм, по Соловьеву, расчленяется

на два частных правила: отрицательное

- "не делай другому ничего такого,

чего себе не хочешь от других", и

положительное - "делай другому все

то, чего сам хотел бы от других"26,

которые он называл соответственно

правилом справедливости и правилом

милосердия. Хотя различия между этими

правилами, безуcловно, имеются, Со-

ловьев не видел оснований их

противопоставлять. И дело не в том,

что они представляют собой разные

стороны одного и того же принципа, их

нераздельность обусловлена

предполагаемой Соловьевым цельностью

_____________________________________

предпочитай себя" (Льюис К.С.

Любовь. С. 225).

26 Соловьев В.С. Оправдание

добра. С. 168.

508

внутреннего опыта, и вместе с тем,

этой нераздельностью задается

"основание для внутренней связи права

и нравственности, политики и духовной

жизни общества"27. Соловьев развивал

взгляд, близкий Шопенгауэрову, для

которого справедливость и

человеколюбие были основными

нравственными добродетелями. При этом

справедливость, по Шопенгауэру,

противостоит эгоизму, а человеколюбие

- зложелательству, или нена-

вистничеству. Соответственно чужое

страдание оказывает влияние на мотивы

человека двояким образом: во-первых,

противодействуя его эгоизму,

удерживая его от причинения страдания

другому, и, во-вторых, вызывая

сострадание, страдание другого

побуждает человека к деятельной

помощи28.

Близкой позиции придерживался в

этом вопросе и П.Д.Юркевич.

Предполагая различные уровни нрав-

ственности, он считал, что человек

обращается к требованиям

справедливости, когда сталкиваются

противоположные желания и интересы

людей, и эти требования указывают

____________________

27 Там же.

28 Шопенгауэр А. Об основе морали.

С. 194,2О5.

509

ему, "когда его желания незаконны,

где и когда они противоречат благу

ближнего и благу общего"29. Более

высокий нравственный уровень задается

заповедью любви: она внушает человеку

не сопоставлять сталкивающиеся

желания и интересы, а "жертвовать

своими личными выгодами для блага

других, для блага общего"30.

Мыслитель совершенно иных

мировоззренческих установок, чем

Соловьев или Юркевич, П.А.Кропоткин,

также различая справедливость и

великодушие, видел, вместе с тем, что

именно справедливость выражается в

золотом правиле, взятом в

положительной или отрицательной

форме. При этом требование

справедливости обязательно,

великодушие же только желательно и,

безраличное к соображениям

взаимности, равенства, сба-

лансированности, повелевает: "Смело

давай другому, не учитывая, что ты

получишь взамен"31.

Наконец, наиболее четкие и строгие

дистинкции установил Гегель, обратив

____________________

29 Юркевич П.Д. Мир с ближними как

условие христианского об-

щежития // Указ. изд. С. 350.

30 Там же.

31 Кропоткин П.А. Этика. С. 183.

510

внимание на то что "более высокий дух

примиренности", провозглашенный в На-

горной проповеди, не просто

противопоставляется Христом Моисеевым

заповедям или противодействует им, но

делает их совершенно излишними. В

Декалоге дан именно закон, всеобщий

закон, который оказывается

наобходимым в силу "разделения,

обиды", обособленности между людьми.

Нагорная проповедь задает иной по-

рядок жизни, который бесконечно

разнообразнее Моисеевых законов и

потому уже не может быть выражен в

специфической для законов форме

всеобщности. Дух примиренности

утверждает "богатство живых связей,

пусть даже с немногими

индивидуумами"32, чего нельзя найти в

Декалоге.

____________________

32 Гегель Г.В.Ф.

его судьба // Гегель Г.В.Ф. Фи-

лософия религии. М., 1975. Т. I.

С. 110, 112-113. В свете данной

историко-философской традиции

становятся понятными и высказывания

Н.А.Бердяева о

противопоставленности христианского

откровения благодати, свободы,

творчества и любви - подзаконной

морали, утилитарности,

общеобязательности

511

Это развитие идеи разделенности

справедливости и милосердия (не

важно, как хронологически оно проте-

кало) весьма знаменательно, и его

результаты позволяют сделать вывод,

который высказывался мною выше в

других контекстах: хотя милосердная

любовь представляет собой высшее

моральное требование, непосред-

ственным образом задает человеку

идеал и в этом смысле универсальна,

она отнюдь не может рассматриваться в

качестве требования, исполнение

которого всегда ожидается от

человека. В действительных отношениях

между людьми как членами сообщества

милосердная любовь является лишь

рекомендуемым требованием, между тем

как справедливость - непреложным.

Уточняя этот вывод, можно сказать,

что заповедь любви вменяется

человеку, однако он сам вправе

требовать от других лишь

справедливости и не более того. Как

это видно из рассуждения Гегеля,

принцип справедливости утверждается

обычным, если не сказать рутинным,

порядком цивилизованного общества, -

заповедь же любви базируется на

совершенно особом типе

_____________________________________

(См.: Бердяев Н.А. Смысл

творчества. С. 460, 476-478).

512

межчеловеческих отношений, в которых

ценности взаимопонимания, милосердия,

человечности претворяются в живые узы

людей.