§ 1. Общие предметы осознаются нами в сущностно других актах, чем единичные

Нашу собственную позицию мы уже обозначили в нескольких словах. Не требуется весьма обширных рассуждений, чтобы ее оправдать. Ибо все, на чем мы настаиваем, — действительное различие между видовыми и единичными предметами и различие в способах представлений, в которых те и другие предметы с ясностью выступают для нас в сознании, — гарантировано для нас очевидностью.

В последнем отношении сравнительное рассмотрение показывает, что акт, в котором мы полагаем видовое, в самом деле существенно отличается от того, в котором мы полагаем единичное, пусть даже так, что в последнем случае мы полагаем конкретное как целое или его индивидуальную часть или индивидуальный признак. Конечно, в обоих случаях существует определенная феноменальная общность. В обоих случаях является ведь то же самое конкретное, и в то время когда оно является, даны те же самые чувственные содержания в тех же самых модусах схватывания; т. е. та же самая совокупность актуальных данных содержаний ощущений и фантазий подлежит тому же самому «схватыванию», или «толкованию», в которых конституируется для нас явление предмета вместе с представленными посредством этих содержаний свойствами. Однако равное явление — это основа в обоих случаях различных актов. В одном случае — явление есть основа представления для акта, в котором подразумевается единичное, т. е.

акта, в котором {схватывается или} подразумевается вид; т. е., в то время как является вещь или, скорее, признак вещи, мы имеем в виду не этот предметный признак, не это Здесь и Теперь, но мы имеем в виду ее с о д е р ж а н и е, ее «идею », мы подразумеваем не этот момент красного в доме, но красное. Акт, в котором подразумевается вид — относительно своей основы схватывания, — есть, очевидно, фундированный акт (ср. VI Исследование, § 46), поскольку на «созерцании» единичного дома, или его красного цвета, выстраивается новый способ схватывания, который является конститутивным для интуитивной данности идеи «красное». И так же как благодаря характерному свойству этого модуса схватывания вид предстает как общий предмет, возникают и внутренне с этим связанные образования такого вида, как некоторое красное (ein Rotes) (т. е. имеющее в себе момент красного), это красное (краснота этого дома) и т. п. Между видом и отдельным случаем выявляется первичное отношение, возникает возможность обозревать и сравнивать многообразие отдельных случаев и судить с очевидностью: во всех случаях единичный момент другой, но «в» каждом реализован тот же самый вид; это красное есть то же самое, как и то красное — а именно: если рассматривать его как вид, это тот же самый цвет, и все же опять-таки этот цвет отличается от того — а именно, если рассматривать его в качестве единичного, это различимая отдельная черта предмета. Как и все фундаментальные логические различия, это различие также категориально. Оно относится {к чистой форме возможного сознания предметностей как таковых (ср. VI Исследование, гл. 6 и сл.)}[46].