ГЛАВА ПЯТАЯ Радуясь успеху / Лэ чэн  

Пока Юй прокладывал русла рек, народ сходился к нему, чтобы набрать черепицы и кирпича.

Когда Конфуций начал службу в Лу, некий насмешник по имени И сочинил про него такой стишок-яо:

В оленьей дохе и передник из кожи; Без него без слез прожить сможем. Передник из кожи, оленья доха; Без таких не знали печали пока.

Однако через три года мужчины ходили только по правой стороне улицы, а женщины — только по левой. Если терялись дорогие вещи, народ не смел их поднимать. Так что свершения великих людей трудно чему- либо уподобить. Когда Цзычань начал управлять царством Чжэн, то поля там впервые были размежеваны, а в городах и поселениях была впервые введена для всех форменная одежда. Народ, видя это, сочинил такую частушку:

У нас были поля свои, Но Цзычань даровал нам другие. Были платье и шапки свои, Но Цзычань нарядил нас в иные. Кто Цзычаня убивать Будет — буду помогать!

Но уже через три года народ запел другое:

У нас были поля свои, Но Цзычань добавил к ним. У нас были дети и братишки — Цзычань наставил их на путь. Не дай бог, умрет Цзычань — Кто другой сможет так?

Положим, чжэнский Цзянь или луский Ай из-за таких насмешек со стороны народа взяли да и уволили бы мудрецов со службы—в стране, конечно, не было бы таких успехов. Но и у Конфуция, и у Цзычаня были случаи, когда они ничего не могли поделать! Конечно же, не из-за их неспособности, здесь уж целиком можно отнести вину на счет народа, который сам не понимал, в чем его счастье.

Когда были изобретены лодка и повозка, потребовалось три поколения, чтобы их перестали страшиться. Что-либо хорошее провести в жизнь очень нелегко! Поэтому, если слушать всякого, никакое дело невозможно будет сделать—дело делается только когда правитель руководствуется собственной мудростью.

Царство Вэй напало на Чжуншань под водительством генерала Юэ Яна. По возвращении он представил Вэнь-хоу доклад, в котором ясно проступало любование своими подвигами. Вэнь-хоу сразу же понял это и приказал секретарю: «Принеси сюда все, что сообщали подданные и советники-бинькэ». Секретарь принес два ящика бумаг, и Вэй-хоу дал их почитать генералу. Все доклады были на тему о том, как трудно нанести поражение Чжуншань. Тогда генерал сделал шаг назад, повернулся в знак уважения лицом на север и дважды поклонился: «Предприятие с царством Чжуншань удалось не благодаря моей силе—это целиком Ваша заслуга! Если бы все те, кто был против кампании, явились в этот зал! Для того, чтобы царство Чжуншань осталось не завоеванным, не потребовалось бы двух коробов документов, хватило бы и одного цуня—моя воля была бы сломлена».

Вэнь-хоу был мудрым правителем, а между тем вот так обстояли при нем дела. Что же творится в делах правителя средних способностей? Самым большим пороком властителей средних способностей следует признать то, что они не в состоянии предаться недеянию и не могут избежать манипулирования—они вечно сами что-то делают, но и с ними вечно что-то делают. Если же во всяком трудном предприятии воля, взгляд на вещи и дей ствия правителя лишены колебаний, то уж тем более и среди подданных никто не осмелится предаваться сомнениям и рассуждениям. Если же все, и правитель, и подданные, будут объединены в стремлении сделать что-либо, их не может постичь неудача и в самом трудном деле.

Вэйский Сян-ван как-то сидел за вином со своими. Когда он несколько захмелел, он поднял тост за присутствующих: «Желаю, чтобы свершились желания души всех моих верных подданных!» Тогда Ши Ци встал и сказал: «Среди подданных есть умные и глупые. Если исполнятся желания умных, очень хорошо. Но не дай бог, чтобы исполнились желания неразумных». Царь сказал: «Да, если бы все были такими же прекрасными слугами, как Симэнь Бао121!» Ши Ци ответил: «Когда род Вэй наделяет кого-либо землей, то на сто му в любом другом месте приходится двести му в местности Е, поскольку поля там хуже. Но, между прочим, там рядом протекает река Чжан. Так что если Симэнь Бао не знал об этом, то он просто глуп, а если знал, то он не предан государю. Глупый и неверный—что же брать с него пример?» Вэйский царь ничего на это не ответил. На другой день он вызвал Ши Ци и обратился к нему с вопросом: «Можно ли водами реки Чжан оросить поля области Е?» Ши Ци сказал: «Можно». Царь спросил: «А почему же тогда вам не сделать этого для меня?» Ши Ци сказал: «Боюсь, что вам, государь, не справиться с этим делом». Царь сказал: «Если вы всерьез приметесь для меня за это, я, в свою очередь, во всем вас послушаю». Ши Ци почтительно согласился и, обсуждая с царем эту проблему, сказал следующее: «Если я, ваш слуга, возьмусь за это дело, народ ополчится против меня. В крайнем случае меня убьют, если же этого не случится, тогда я буду осужден властью. Если я погибну или буду осужден, прошу, чтобы царь послал другого человека завершить начатое дело». Царь обещал. Послал его указом в область Е. Ши Ци во исполнение отправился туда. Народ области Е вознегодовал и был готов предать Ши Ци суду. Ши Ци не смел появляться на людях и скрылся. Тогда царь послал другого человека, чтобы он завершил начатое дело.

Область Е получила мудрое повеление:

Сюда прибыл господин Ши;

Он покорил воды Чжан,

Оросил всю область Е.

Там, где вечный был солончак,

Рис с пшеницей теперь растут.

Если бы народ сам знал, что можно сделать, а что нельзя, тогда нечем было бы заняться мудрым. Если мудрый правитель и честный подданный не в состоянии направить глупых и наставить простых, слава их не увенчает потомков; они не оставят будущим поколениям в наследие ничего великого.

Ши Ци, конечно, понимал, что произойдет с ним, но поступал так из верности правителю. Вэйский Сян-ван, можно сказать, был последовательным в проведении добрых начинаний. Поскольку он искренне стремился быть последовательным в осуществлении добрых дел, он не менял своего образа действий, невзирая на ропот и протесты народа. Свершать большое дело непросто — оно всегда вызывает ропот толпы. Бывает, что этот ропот приводит даже к гибели царства. Поэтому на ропот толпы невозможно не реагировать. Правитель средних достоинств может из-за такого ропота прекратить доброе дело. Однако мудрый правитель свершает свои великие дела, невзирая на ропот толпы.