<<
>>

VII

Мысль человеческая ограничена по своему действительному, реальному содержанию, и только в возможности— по своей , форме или призванию она всеобща и безусловна. Она познает истину во времени, развиваясь, и закон ее развития определяется как ее природою, так и самою истиной, к которой она устремляется.
Закон развития мысли был впервые раскрыт немецкими философами нашего века, главным образом Гегелем,— открытие, составляющее справедливую гордость современной философии. Ибо сознание этого закона способствует сознанию единства мысли в разнообразии ее путей. Но закон этот был самим Гегелем понят исключительно формально и отвлеченно: веруя в мысль, в разум как единое абсолютное, он на деле отвлекся от позитивного, абсолютного содержания этого разума; исходя из кантовского формализма, Гегель превратил свой «абсолютный Дух» — в чистое понятие, в формальное отвлечение[4].

Не вдаваясь в особенности гегельянской философии, мы попытаемся в кратких словах передать учение о диалектическом развитии мысли. Первый исходный момент его есть непосредственное единство основы развития, «субстанциальное единство»: попросту, это первоначальное, неопределенное безразличие, в котором никакие конкретные различия не имеют еще места, в котором, как в семени, в скрытом потенциальном состоянии заключается все грядущее развитие. Второй момент есть момент раздвоения, разложения, анализа. Это момент диалектический по преимуществу; здесь выступают противоположности, обособляются различия, расчленяются отдельные части развивающегося целого. То, что прежде лишь заключалось в самой вещи (an sich), что было в ней, сливаясь в неопределенном единстве, то начинает теперь существовать для себя (fur sich), то обособляется и сознается в своем различии. В известном смысле этот второй момент развития есть отрицание первого, рефлексия, уничтожаю- щая все непосредственное; это переход от первоначального единства к его другому.

Третий момент есть момент высшего объединения и примирения обособившихся различий и противоположностей,— момент синтеза, который осуществляет живое нераздельное единство в органическом, неслиянном различии и многообразии. Здесь развивающееся вновь возвращается к себе из своего другого, отрицая свое отрицание. То, что было в самой вещи, что обособилось в момент анализа и существовало для себя, то теперь живет в себе и для себя (an und fur sich) в конкретном, живом многообразии.

На самом деле мохмент непосредственного первоначального единства, момент различия или отрицания, анализа и момент высшего конкретного единства, органического синтезаgt; заключаются во всяком процессе развития, в развитии мысли человеческой, как в ее целом, так и в ее частных системах. Во всяком процессе познания истины мы находим эти же три момента. Так, уже в простом восприятии мы, во-первых, находим момент непосредственного впечатления; во-вторых, мы различаем самый предмет, Отличаем его от нашего впечатления, разглядываем его части и особенности, сливавшиеся в первоначальном впечатлении, и, в-третьих, мы соединяем все эти особенности и различия в одно цельное восприятие. Ошибка Гегеля часто состоит в том, что он слишком отвлеченно понимает эти моменты. Исходя из начал своей философии, он, собственно, не может указать на какую-либо реальную основу развития, на действительный развивающийся субъект, отличный от процесса развития. Для него сущее есть всецело развитие, процесс, и только процесс (Werden ohne Sein10 ), а поэтому он не может допустить, чтобы различные моменты этого процесса могли сосуществовать единовременно друг с другом, но каждый из них непременно следует за другим и вытесняет первый. На самом деле развитие предполагает развивающееся и постольку конкретное существо; потому оно есть процесс бесконечно сложный, все моменты которого взаимно проникают друг друга. В действительности нет ни чистого синтеза, ни чистого анализа, ни чистого безразличия: относительное безразличие переходит к все более и более конкретному различию в прогрессивной дифференциации и интеграции— другая формула развития, данная Спенсером11*.

Во всякой непосредственной интуиции должны быть какие-либо различия; никакой анализ невозможен без некоторого скрытого синтеза, и никакой синтез Невозможен без аналитического различения данных интуиции.

Так и в философии: каждая система заключает в себе известную интуицию природы вещей, анализ этой природы и идеальный синтез заключающихся в ней противоположностей, синтез реального множества в идеальном единстве системы. Все эти три элемента присущи каждой философской системе, и без них ни одна не мыслима; только в известные периоды и в известных системах один из них преобладает над другими, и редко, в самых совершенных произведениях мысли, все три элемента находят себе одинакое место. Так, в древнейший период греческой философии преобладает интуитивный способ философствования: природа вещей определяется как стихия, как число и пр. по непосредственному усмотрению; это как бы непосредственное философское восприятие. Но по отношению к еще более древним и конкретным умозрениям мифологов уже эта первоначальная философия имеет характер аналитический и вместе с тем является первой попыткой идеального синтеза, разрешения возникших вопросов и противоречий.

Греческая философия, прошедшая законченный круг развития, являет нам живой и наглядный образец тогб процесса, который совершает мысль человеческая в своем объективном развитии. Изучая все богатство отдельных систем в их конкретном различии, нам особенно важно и поучительно проследить единство мысли, единство развития, в котором заключается историческая апология философии и метафизики. И недостаточно одного отвлеченного признания такого единства, важно его конкретное всестороннее понимание во всех разветвлениях сложного организма философии. Такое понимание достигается лишь тщательным научным исследованием ее истории. Ничто не может быть противнее историческому изучению, как предвзятое априорное диалектическое построение «плана» истории философии. Такой план, несомненно, существует, если есть органическое единство, но его нельзя построить a priori, как это делают иные гегельянцы; его надо выследить, изучить, открыть в действительности. И если мы хотим ознакомиться с объективными законами человеческой мысли, с ее живою естественной диалектикой, мы должны изучать ее в истории.

<< | >>
Источник: Трубецкой С. Н.. Метафизика в Древней Греции / Примеч. И. И. Маханькова.— М.: Мысль,2010. — 589, [1] c.. 2010

Еще по теме VII:

  1. Раздел VII ПОВТОРНОСТЬ, СОВОКУПНОСТЬ И РЕЦИДИВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
  2. Раздел VII ПРЕСТУПЛЕНИЯ В СФЕРЕ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  3. Роздiл VII ПРАВОВЕ СТАНОВИЩЕ ПРАЦiВНИКiВ ДЕРЖАВНИХ СiЛЬСЬКОГОСПОДАРСЬКИХ ПiДПРИЄМСТВ
  4. РАЗДЕЛ VII Основы административно-правовой организации управления экономикой, социально-культурной и административно-политической сферами
  5. ГЛАВА VII ТЕОРИЯ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ
  6. Розділ VII. Злочини проти власності
  7. Розділ VII Об'єкт злочину
  8. Глава VII. ОБЪЕКТИВНАЯ СТОРОНА ПРЕСТУПЛЕНИЯ
  9. Раздел VII. Экономическое сотрудничество
  10. ПРИЛОЖЕНИЕ VII Утверждено Приказом Банка России от 29.08.97 № 02-378
  11. Глава VII. Последующая ипотека
  12. VII. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО В ПЕРИОД БУРЖУАЗНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РЕСПУБЛИКИ (февраль - октябрь 1917г.)
  13. Глава VII. НАЦИОНАЛЬНЫЕ МОДЕЛИ СЕМЕЙНОЙ КУЛЬТУРЫ
  14. VII. Авторское право
  15. Глава VII. Монтаж как средство создания рекламного видеообраза