I НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО — ВЫСОКИЙ РАЦИОНАЛИЗМ

В трех основных суждениях возможно выявить то отношение к разуму, что господствует в современном философском умонастроении (особенно в нашей стране)86:

(1) Высший разум — в глубокой вере; (2) Пред- и над-разумные силы (силы, предшествующие и возвышающиеся над смертным человеческим разумом) — вот корни истинной нравственности и просто — человечности.

Так вот. В моих книгах я стремился работать на “встречном курсе” — в традициях Высокого Рационализма, в пафосе Разума (заглавные буквы — это определение позиции).

Однако в чем смысл Высокого Рационализма, если его определить — для начала — в самой общей форме? На мой взгляд, Высокий Рационализм предполагает, что разум (именно человеческий разум) насущен в сфере всеобщего и изначального, в той сфере, где заканчивается работа в границах конечности и наличного опыта (соразмерного малой человеческой жизни). Это — интеллект, продолжающий (начинающий?) работать в экстремальных ситуациях смысла бытия: бытия всеобщего и бытия личного. Здесь интеллект (разум — в отличие от рассудка) реализуется в формах Кантовых “идей разума”, фундаментального сомнения (Ego cogitans) Декарта; Ученого незнания Николая Кузанского и — еще дальше в древность — Нуса Аристотеля, разумно предлагающего недоказуемые начала мышления и бытия. Или — в ином варианте, на другом полюсе — всеобщий разум реализуется в идеях Платона, в теологии Аквината, в гегелевской “Науке Логики”...

Так — в течение тысячелетий.

Но в XX веке (на его исходе) такой Высокий Рационализм особенно труден и трудно разделяем современным духовным Экстазом — по ряду основательных причин;

1) В XX веке особенно трагичен и безусловен разрыв с рационализмом

классического толка , с Разумом, ориентированным на познание “сути вещей”. Между тем только такая — гносеологическая — ориентация разума и воспринимается обычно как безусловное определение самой сути рационализма. Как определение понимания. Но, значит (спешат обрадоваться рассудок и вера), — сейчас отвергаются все онтологические претензии разума “как такового”.

2) Для современного мышления характерно признание равномощных претензий на всеобщность различных форм разумения: античного, средневекового, нововременного, наконец, — западного и восточного. Но это означает — так вычисляет рассудок, так уверена вера, — что все эти формы разумения взаимно аннигилируют друг друга; в итоге “в нети” ссыхается смысл интеллектуального “прогресса” (восхождения, развития) и Разум — опять-таки — терпит решающее поражение.

3) В новом мышлении особый смысл получает бытие во всей его несводимости к мысли, к понятию, во всей его вне-логической всеобщности. этот воинствующий вне-(анти-?)-логический статус бытия легче всего понимается или в формах различных причинных редукций мысли “к бытию” — пан-экономических, пан-сексуальных, пан-космических, витальных, снова — мистических или — в формах различных вариаций философии жизни. Идея логического подвига, разумного понятийного обоснования вне-логического бытия — такая идея представляется невозможной, парадоксальной, самопротиворечивой.

4) В мышлении и в предельных перипетиях жизни людей XX века возникает установка на возможность реального, уже существующего, — причем тогда, когда оно существует, — бытия мира, индивида, человеческого общения. То, что есть, может быть — тогда, когда оно есть — иным, абсолютно иным в другой — перерешаемой судьбе.

Эта установка возникает и в естественных науках (определение бытия микрообъекта через то состояние, которое налично существует сейчас и — одновременно — только возможно). И — в трудностях обоснования начал математики. И — в самой человеческой жизни: в обращении “на себя” человеческого сознания. Такая возможность “наличного бытия” воспринимается как крах разума, отождествляемого со способностью все более глубокого понимания того, что действительно есть. Нечто есть — в идее — извечно, но это нечто (или некто) познается бесконечно и все более глубоко. Вот привычная сфера разума. Если бытие бесконечно возможно (даже то, что уже есть), то разум иллюзорен и бессмыслен. Такое утверждение кажется единственно непротиворечивым... Значит... Высокий Рационализм терпит — казалось бы — окончательный крах.

Казалось бы...

Но несмотря на все эти очевидности, я пытаюсь обосновать не только возможность философской логики (логики изначального разумения) XX века, но предлагаю особую значимость и осмысление такой логики, такого Высокого Рационализма именно сейчас, именно в конце нашего века, — совершенно в новых формах, предельно насущных для самого бытия и со-бытия, и просто — событий человека на грани века XXI.