Критический пересмотр карты Африки Аивилем

Подытоживая развитие географических представлений об Африке їв XVI—XVIII вв., нельзя не признать этот итог весь­ма скромным. Если очертания береговой линии материка были установлены на протяжении одного только XV в., то внутрен­ность его и по истечении еще трех столетий оставалась боль­шей частью неисследованной.

Сами европейцы долго не вполне отдавали себе отчет в ни­чтожности своих географических знаний об Африке. «Белых пятен» в буквальном смысле слова на картах XVI, XVII и пер­вой половины XVIII вв. не было. Характерная для всех сухо­путных путешественников того времени переоценка пройденных ими расстояний приводила к тому, что на картах почти сопри­касались своими границами такие посещавшиеся европейцами африканские страны, как Эфиопия, Конго и Мономотапа, в дей­ствительности удаленные друг от друга на тысячи километров.

!

Африка по Ж.

Если же между ними и оставались какие-то пространства, то они заполнялись географическими объектами, сведения о кото­рых были почерпнуты либо из античных и арабских источни­ков, либо принесены путешественниками более позднего време­ни, получившими их из вторых и третьих рук. Некоторые такие объекты были чисто фантастическими, другие соответствовали существующим в действительности, но обычно сильно отлича­лись от них по конфигурации или местоположению. Эта тради­ция не оставлять на картах пустых мест создавала ложное впе­чатление довольно высокой осведомленности о внутренних рай­онах материка.

Фактическое положение вещей было осознано в середине XVIII в. В 1749 г. французский географ-картограф Жан Ба­тист Бургиньон д Анвиль критически пересмотрел имевшиеся

в его распоряжении материалы и при подготовке новой карты Африки убрал с нее все, что представлялось ему недостоверным или сомнительным. Одновременно им была произведена и дру­гая, не менее важная и, пожалуй, более сложная операция: он постарался повсюду внести поправку на переоценку расстояний, в результате чего различные географические объекты, ранее помещавшиеся в самой глубине континента, сильно приблизи­лись к берегу. Надо отдать должное логике Анвиля и его инту­иции (ибо без интуиции тут тоже нельзя было обойтись): опе­рация эта была выполнена удивительно удачно, и если не все, то многое из того, что было показано на его карте, попало почти точно на свое «законное» место. Тогда-то на карте Аф­рики и появились обширные «белые пятна».

Если бы Анвиль задался целью отразить состояние изучен­ности Африки самими европейцами, «белые пятна» на его кар­тах этого материка должны были бы занять еще большую тер­риторию, точнее, слиться в одно огромное «белое пятно». Но такой задачи он перед собой не ставил. Как и составители бо­лее ранних карт, Анвиль использовал наряду с результатами личных исследований европейских путешественников и достав­ленные ими расспросные данные, и сведения Птолемея, и сооб­щения Льва Африканского, и другие источники, только подхо­дил ко всем этим материалам с гораздо большей осторожностью, чем его предшественники. Все же оценка тех или иных данных с точки зрения их надежности не могла не быть субъективной, и Анвилю тоже не удалось избежать ошибок. У него не воз­никло, например, сомнений в существовании мифического озера Аквилунда к востоку от государства Конго; сохранились на его картах широтно вытянутые «Лунные горы» и т. д.

Таким образом, и у Анвиля объем достоверных географиче­ских знаний европейцев об Африке оказался преувеличенным. Но, даже несмотря на это, полная неизученность большей части материка стала благодаря его работам вполне очевидной.

Внутренняя Африка ждала своих исследователей.