2. Обязательства из деликтов и квазиделиктов [131]

Деликт и квазиделикт - это правонарушение, которое создает обязательство между жертвой и обидчиком. Жертва (т.е. кредитор) имела личный иск против обидчика (т.е. должника). Посредством этого иска он требовал либо poena, т.е.

Второй тип иска, т. н. actio mixta, т.е. слияние actio poenales и actio rei persecutoriae. Это означает, что в таком случае пострадавшая сторона имела только один иск против обидчика. Наиболее важным примером actio mixta был actio legis Aquiliae, согласно которому пострадавшая сторона требовала восстановления наследственной потери также как и взыскания с обидчика штрафа.

Все эти иски были установлены по инициативе потерпевшей стороны и нашли отражение в гражданском судопроизводстве. В этом отношении Римское право, касающееся деликта, также функционирует и в современном уголовном праве. В Риме границы уголовного права были сведены к crimina publica, т.е. преступление против государства или общества, например, убийство, государственная измена, святотатство. Лицо, совершившее преступление этого рода, подвергалось уголовному преследованию в соответствии с уголовным правом и наказывалось смертной казнью, изгнанием, заключением в тюрьму, телесным наказанием или штрафом.

Delicta privata[132] были правонарушениями против лица, его семьи или его собственности. Первоначальным возмещением было talio, т.е. возмездие: око за око, зуб за зуб.

Кроме того, деликтные иски не переходили по наследству. Так, обязательство из деликта прекращалось со смертью совершившего деликт.

Рассмотрим элементы деликтного обязательства. Как уже отмечалось, деликт (и квазиделикт) были неправомерными актами, которые создавали обязательство между жертвой и преступником. Это, однако, не предполагает, что всякое преступное деяние, посредством которого лицо причинило вред собственности или личности, создает обязательство. Только ограниченное число личных или частных деликтов вызывает обязательство, т.е. actio personam. Римские delicta privata развивались казуистически и римские законодатели не задумывались об абстрактной концепции деликта. Тем не менее, элементы деликтного обязательства своими корнями уходили в Римское право:

Действие. Первоначально деяния, которые устанавливали деликтную обязанность, рассматривались как прямо причинявшие вред собственности или лицу. Однако, согласно Аквилиеву закону (ок.286 г. до Р. Х), наказывали денежным штрафом того, кто умышленно и противоправно причинял вред собственности. Позднее в Юстиниановом праве в исключительных случаях даже оплошность могла вызвать иск, происходящий из lex Aquilia.

Противозаконность. Действие должно быть противозаконным (iniuria: quod non iure factum est, hoc est contra ius - что совершено не в соответствие с правом - это есть противоправное действие).

Ущерб - это вред, причиненный противоправным действием ответчика в отношении собственности или лица.

Причинение вреда. Между действием обидчика и причинением ущерба жертве должна быть причинная связь, т.е. нанесение вреда или причинение несправедливости должны быть прямым результатом действия ответчика. Римские законодатели не формулировали доктрин, но достигали законодательного результата с точки зрения общего смысла деликтного обязательства.

Mens rea, т.е. субъективный элемент деликта, указывающий на осознанную преднамеренность правонарушителя. Первоначально mens rea в древнеримском праве не являлось строго необходимой чертой деликтного обязательства. Так как деликты, которые вели к обязательству, характеризовались преднамеренностью действия. Кто-либо, причиняющий ущерб собственности или личности другого человека, был подвержен этому, потому что опыт учит, что люди, которые совершают определенные деяния, как правило, намереваются причинить вред.

Постепенно, однако, намерение стало неотъемлемой особенностью всякого деликтного обязательства.

Преступная небрежность вызывала обязательство только по закону Аквилия. Однако принцип, заключающийся в том, что не может быть обязательства без преступной небрежности, происходит из Римского права.

Кража (furtum) [133]

Furtum обычно переводится как "кража", но римское понятие furtum было много шире, чем "кража"; так залогодержатель или депозитарий, который использовал заложенную или депонированную вещь, совершает furtum и даже собственник, который забрал заложенную вещь у залогодержателя, не заплатив долг, в обеспечение уплаты которого вещь была отдана в качестве залога, совершает кражу. Поэтому furtum было широким и неопределенным по своему содержанию понятием.

Весьма примечательно и то, что Гай не пытался точно определить значение furtum, но предупреждал, что содержание furtum не ограничивается похищением вещи, принадлежащей другому, но включает вообще те случаи, где кто-либо пользуется вещью вопреки желанию собственника (generaliter cum quis rem alienam invito domino concrectat).

Определение furtum дано в Дигестах: Furtum est concrectatio rei fraudulosa lucri faciendi gratia vel etiam usus eius possessioisve, т.е. кража - это мошенническое завладение вещью или использование владения ею тайно в корыстолюбивых целях.

Элементы кражи. Первым условием, характеризующим кражу, являются отчуждение вещи, т.е. использование ее вопреки желанию собственника или лица, заинтересованного в вещи. Примерами являются перемещения собственности физически (вещь уносится), укрывательство краденного, взятие вероломно недолжновыполненного по ошибке, укрывательство беглого раба, продажа заложенной вещи без получения на то права залогового кредитора (pactum distrahendi) и т.д.

Во-вторых, возникает субъективный элемент furtum. Так как обязательным условием furtum является преднамеренность действия, ясно, что намеренеие было обусловлено изначально. Использованные выражения такие как animus furandi или adfectus furandi, fraudulosa, lucri faciendi gratia указывают на это условие. [134]

Наконец, краденая вещь должна быть движимой и осязаемой. Первоначально сомнение существовало в отношении этого факта, но на раннем этапе развития Римского права стало вполне признанным, что в этом случае не могло быть воровства недвижимостей. В большинстве случаев furtum совершалась против чьей-либо собственности, тем не менее, кража собственности, принадлежащей самому себе была возможна.

Различные темы кражи. Наиболее важным различием, отмеченным законами XII таблиц, было различие между furtum manifestum (воровство явное) и furtum nec manifestum (воровство, установленное с помощью судебного доказательства).

Furtum manifestum, явное воровство, т.е. когда вор схвачен на месте преступления. Первоначально существовало различие взглядов по этому вопросу. Вор должен быть схвачен на месте преступления или было достаточно, если вор был обнаружен в помещении, где совершена кража, или необходимо было, чтобы вор был арестован с ворованной собственностью прежде, чем он вынес ее с намерением спрятать в укромном месте.

Согласно законам XII таблиц, fur manifestus, т.е. вор, пойманный с поличным, который осуществлял правонарушение с помощью оружия, или который воровал ночью, мог быть убит. Во всех других случаях он доставлялся к магистрату, его пороли и передавали лицу, которому он навредил. Наказания, предписанные на основе законов XII таблиц, вышли из употребления, как только praetor ввел actio furti manifesti. Этот иск был направлен против каждого, кто совершал кражу, или участвовал в ней; этот иск мог предъявить любой потерпевший, а также его наследник; иск этот прекращался со смертью правонарушителя, согласно преторскому эдикту, взыскивалась четверная стоимость похищенной вещи.

Во всех случаях, которые не квалифицировались как furtum manifestum, принято было считать, что вор уличен, но не пойман с поличным и наказание, установленное для него на основе actio nec manifesti, предусматривало его ответственность в размере двойной стоимости украденной вещи.

Было установлено также следующее различие. Поскольку воровство предусматривает, что преступник (fur) обращается с вещью материально (contrectatio rei), то римские юристы различали furtum rei vel usus possessionisve. Furtum rei означает намеренное противозаконное присвоение движимой собственности, принадлежащей другому лицу. Furtum usus означает, что лицо, принявшее вещь на хранение (депозитарий) и противоправно пользующиеся ею, признается вором и несет соответствующее наказание. Furtum possessionis или furtum rei suae обозначает, что лицо в качестве залогового должника завладевает чужой или собственной вещью, отданной в залог.

Если все элементы furtum были в наличии, возникало обязательство между вором его жертвой, т.е. кредитором, который имел личное право против вора, т.е. должника, обусловленное личным иском actio furti. Кто же мог установить этот иск?

Первоначально actio furti мог быть установлен только собственником украденного объекта.

Важно также отметить против кого мог быть установлен actio furti. Прежде всего, это был вор и его сообщники, т.е. лицо или лица, которые совершили contrectatio rei. Обязанность этих лиц была совокупной, т.е. кредитор мог требовать уплаты полной суммы с каждого должника в соответствии с actio furti manifesti (уплата стоимости украденного в четырехкратном размере) или actio furti nec manifesti (уплата в двукратном размере), причем каждый правонарушитель должен платить в полном размере. Сообщники, т.е. те, кто помогали вору делом и советом (ope et consilio) отвечали в соответствии с actio furti nec manifesti. Actio furti был карательным иском, предусматривавшим наказание правонарушителя и предоставление компенсации потерпевшей стороне.

Более того, жертва воровства обычно лишалась своей собственности и несла денежные убытки. Поэтому потерпевшая сторона могла установить actio reipersecutoria для того, чтобы вернуть вещь или компенсировать свои убытки, кроме actio furti, необходимого для взыскания штрафа.

Наиболее очевидным иском в этом контексте был rei vindicatio actio in rem, посредством которого собственник требовал возврата владения своей собственностью от всякого, кто мог удерживать ее противоправно, независимо от того, было ли это лицо bona fides или mala fides.

Если, однако, rei vindicatio не мог быть установлен из-за того, что украденный объект не мог быть найден или он потреблен или разрушен, собственник мог установить condictio furtiva вместо rei vindicatio. Это был личный иск, посредством которого собственник требует справедливого возмещения стоимости вещи от вора или его наследников. Таким образом, собственник имел либо rei vindicatio или condictio furtiva. В исключительных случаях применялись другие иски, например, actiones rei persecutoriae, actio depositi (этот иск развился из договора хранения и предусматривал штрафную санкцию).

Грабеж (rapina) [135]

Грабеж - это воровство с применением насилия. Таким образом, элементы rapina были по существу теми же, что и элементы furtum только дополненные элементом силы. Первоначально rapina не имел специального иска и тот же иск, что применялся в случае furtum, был характерен и для rapina. Так как грабитель, как правило, не бывает схвачен на месте преступления, наказанием для него была в этом случае уплата стоимости вещи в двойном размере. К концу республики грабежи участились и претор Марк Теренций Лукулл в 76 г. до Р.Х. и дал специальный эдикт actio vi bonorum raptorum, т.е. иск о возмещении стоимости похищенной вещи в четырехкратном размере. Этот иск предназначался лицу, которое было ограблено, т.е. лицу, в распоряжении которого находилась вещь в момент ограбления.

Иск actio vi bonorum raptorum предназначался против грабителя и его сообщников. Обязанность их была совокупной, т.е. каждый грабитель должен платить полный штраф. Иск этот должен быть установлен в течение года, после этого иск предусматривал оплату стоимости в однократном размере.

В классическом праве actio vi bonorum raptorum был карательный иск (actio poenales), предусматривавший наказание правонарушителя и обеспечение возмещения убытков жертве. Таким образом, потерпевшая сторона могла установить actio rei persecutoriae (обычно rei vindicatio) или conductio furlativa, кроме карательного иска. В Юстиниановом праве actio vi bonorum raptorem стал actio mixta, т.е. иск, предусматривавший не только наказание правонарушителя, но и возмещение денежных убытков пострадавшей стороне. Практически это сокращало наказание в виде уплаты денежной суммы до трехкратного размера стоимости похищенной вещи, а rei vindicatio или conductio furtive были, таким образом, исключены.

Противоправные повреждения чужого имущества (damnum iniuria datum) [136].

Damnum iniuria datum, т.е. противоправное повреждение собственности - это деликт, который был и является наиболее важным. Обязательство damnum iniuria datum, переведенное как "ущерб, причиненный противоправно" является неточным, так как Римское право не имело общего иска за убытки, причиненные противоправным действием, но устанавливало иски для конкретных ситуаций.

Первоначально Законы XII таблиц и другие законы установили иски для нескольких случаев противоправного повреждения собственности. Однако все эти специфические деликты были заменены lex Aquilia, который ввел единый деликт damnum iniuria datum.

Lex Aquilia был разделен на три главы:

Глава I предусматривала, что всякий, кто противоправно убил чужого раба или животное, принадлежащее другому лицу, должен быть присужден уплатить собственнику штраф, сумма которого определялась высшей стоимостью вещи в предыдущем году.

Глава II имела дело с лицом, которое в качестве дополнительного кредитора (adstipulator) освобождало должника от обязательства в ущерб основному кредитору. Глава II вышла из употребления, как только отношения между этими двумя лицами стали рассматриваться как mandatum.

Глава III предусматривала, что если кто-либо сжег, сломал или испортил вещи (исключая убийство рабов или животных), принадлежащие другому лицу, правонарушитель должен быть наказан уплатой собственнику штрафа, сумма которого равна стоимости вещи в последние 30 дней. Возможно Глава III, содержавшая более или менее общее положение о повреждении чужой движимости, была добавлена позже. Штраф в пользу потерпевшего был не возмещением ущерба, а последствием запрещенного действия.

На основании выражений, употребляемых в 2-х соответствующих главах можно сделать вывод о том, что первоначальный акт был скорее примитивным, для которого была ограниченная область применения.

Глава I использует глагол occidere - убить, и поэтому убийство, совершенное другим способом, в принципе, выпадало из поля зрения этого акта. Подобно этому также и слово pecus ограничивало возможность действия акта только для четвероногих животных, пасущихся в стаде, т.к животные, либо не четвероногие, или не пасущиеся, или не пасущиеся в стаде, из этого акта были исключены.

Противоправное умышленное ранение раба или животного не подлежало рассмотрению с точки зрения этого акта.

Глава III ограничивала повреждения чужой собственности только поджогом, ломкой и порчей. Все другие формы принесения вреда собственности были, таким образом, исключены.

Actio legis Aquiliae был actio mixta по своим целям, так как он предусматривал не только возмещение убытка пострадавшего, но также наказание правонарушителя.

Lex Aquilia нацелен был на достижение этого посредством присуждения правонарушителя к уплате высшей стоимости собственности, претерпевшей ущерб, определяемой соответственно цене прошлого года или последних 30 дней. Хотя это означало наказать правонарушителя, заставляя его заплатить более высокую цену, чем та, в которую обходились истинные убытки пострадавшего, равно как и установить более суровое наказание в случаях, отмеченных в I главе, практический результат был вопреки ожидаемому.

Действия, вызывающие обязательство по lex Aquilia были прямыми определенными действиями, т.е. occidere (убивать), urere (жечь), rumpere (повреждать), frangere (ломать). Таким образом, повреждение должно быть осуществлено непосредственно правонарушителем, с помощью определенного действия. Римские законодатели выразили это необходимое условие как corpore datum, т.е. прямое телесное воздействие на вещь. Ущерб, причиненный косвенно и в результате оплошности, не попадает под действие этого закона.

Более того, только материальная вещь может быть повреждена, так как только res quae tangi possunt могут быть убиты, сожжены, поломаны, испорчены. Это условие римские законодатели выразили как damnum corpori. Таким образом, лицо, понесшее убытки без повреждения материальной вещи, не могло рассчитывать на защиту с помощью lex Aquilia.

Lex Aquilia предусматривал только противоправный ущерб и не принимал во внимание mens rea (намерение). Поэтому первоначально Аквилиево обязательство могло возникнуть без учета намерения или небрежности. Наконец, Аквилиев иск был действительным только для собственника, в то время как другая заинтересованная сторона не имела средства защиты. Из этого должно быть ясно, что первоначально lex Aquilia имел ограниченную сферу действия и оставались многие случаи причинения противоправного ущерба собственности без законного возмещения убытков.

Соответственно претор, законодатели и Юстиниан расширили применение положений закона, чтобы адаптировать его условия к развитому обществу. Что касается occidere, использованного в Главе I, претор расширил сферу действия акта посредством гарантии actio legis Aquilia in factum для causam mortis praestare, т.е. для противоправных действий, вызвавших смерть. Наименование pecus стало интерпретироваться более широко, включая в это наименование свиней, слонов и верблюдов.

Неправомерное ранение чужого раба или pecus, также как убийство или ранение чужого животного, не включенного в разряд pecus, посредством интерпретации включалось в сферу рассмотрения Главы III.

Наиболее важным и смелым проявлением interpretatio было расширение границы возможностей Главы III. Так, ruptum enim intellegitur quoque modo corruptum, другими словами rumpere интерпретировалось как corrumpere. В действительности rumpere обозначает ломать, corrumpere - портить, но законодатели так интерпретировали rumpere, чтобы включить corrumpere в рамки содержания Главы III. Таким образом, всякая форма ущерба, непосредственно осуществленного конкретным действием соответственно оказывалась в поле зрения 3-й главы. Например, резание, порча, контузия, выливание, разрушение, смешивание и т.д.

Тем не менее, все еще предусматривалось, что ущерб должен был быть причинен непосредственно с помощью конкретного действия corpore datum. Претор, однако, допускал преторские иски (actioes in factum or utiles legis Aquiliae), где ущерб признавался даже, если он осуществлен косвенным действием. Личная оплошность не давала возможности установить иск из деликта в классическом праве.

Юстиниан разрешил actio in factum или utilis legis Aquiliae в случаях оплошности, но только тогда, когда ответчик уже принимал конкретные действия и не смог довести их до конца.

В постклассическом праве actio utilis legis Aquiliae был разрешен за ущерб, возникший от ранения свободного лица. Это было важное исключения из правила damnum corpori, т.е. что материальная вещь должна быть повреждена. Человеческое тело не является вещью, тем не менее, paterfamilias или сама обиженная сторона могла требовать иск за ущерб, понесенный ею от ранения. Юстиниан разрешил actio in factum legis Aquiliae, когда убытки были причинены без физического повреждения собственности. [137]

Это было второе наиболее важное исключение из правила damnum corpori.

Таким образом, рамки lex Aquilia были расширены за пределы области физического повреждения материальной собственности и основание было положено для иска, дававшегося повреждения во всех случаях несения убытков.

Вина (culpa)

Dolus или culpa, т.е. намерение или небрежность, стали условием для обязательства на основании Аквилиева закона. Хотя само действие только устанавливало необходимое условие, заключавшееся в том, что причиненный ущерб должен был быть осуществлен противозаконно (iniuria), законодатели начали интерпретировать iuria в широком смысле, т.е. под категорию iniuria попадали действия противоправные. Это стало необходимым, когда расширена была связь между прямым косвенным причинением вреда. Соответственно mens rea развилось отдельно, и было свободно интерполировано в течение постклассического периода. Выражение culpa levissima было использовано в этом контексте и означало степень крайней заботы.