>>

ЛОГИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ КАРЛА ПОППЕРА (Вступительная статья)


Автор предлагаемой вниманию читателя книги Карл Раймунд Поппер является одним из видных и, пожалуй, одним из наиболее популярных современных западных философов. Его широкая известность в философских кругах, а также среди логиков, социологов, естествоиспытателей, политиков, в самых различных слоях западных ученых и деятелей культуры обусловлена рядом причин.Важнейшей из них является то, что его многочисленные сочинения и еще более многочисленные переиздания и переводы его книг на многие языки, посвященные проблемам логики научного исследования, общим вопросам философии, а также проблемам социологии, социальной философии и т. д., привлекли к его идеям внимание специалистов различных областей философского знания и социологии. К тому же в своих работах Поппер часто выдвигал тезисы и формулировал точки зрения, которые значительно отличались от господствующих в то или иное время представлений на этот счет других буржуазных философов и социологов, что нередко приводило к полемике и широким дискуссиям и способствовало росту его популярности в западном мире.
Большую работу по пропаганде идей Поппера выполнили его ученики — так называемые попперианцы (И. Лакатос, Дж. Агасси, П. Фейерабенд, Дж. Уоткинс, У. Бартли, А. Масгрейв, Д. Миллер и др.), некоторые из которых продолжают это делать и сейчас. В послевоенные годы первоначально в стенах Лондонской школы экономики и политических наук, где Поппер проработал более 25 лет, он создал философскую школу, влияние которой постепенно перешагнуло не только границы Лондона, но и Великобритании в целом и оказалось весьма значительным в США, ФРГ, Австрии, Австралии, Новой Зеландии и других странах. В число наиболее активных сторонников Поппера, кроме названных философов, вошли также представители ФРГ Г. Альберт и X. Шпинер, австриец Э. Топич, многие западногерманские и австрийские политические деятели, в частности теоретики социал-демократии. В откровенно антикоммунистических кругах широкую известность получила социальная философия Поппера, его критика марксизма и проповедь социал-реформизма. Сам Поппер считает себя убежденным антимарксистом и антикоммунистом, а его книга «Открытое общество и его враги» стала «одним из основных документов современного антикоммунизма»[1].
Однако наибольшую известность Попперу принесли не его социальные и тем более антикоммунистические взгляды, а предложенная им логическая концепция роста научного знания, разработкой которой он занимается начиная с середины 20-х годов. Основные тезисы этой концепции, такие, как антииндуктивизм, фальсифи- кационистский демаркационизм, антиинструментализм, тезис о погрешимости человеческого знания (фаллиби- лизм), критика вероятностной логики, тезис о зависимости эксперимента от теории и т. п., получили самые различные, нередко диаметрально противоположные оценки в западной философской литературе[2]. В порядке иллюстрации приведем мнения двух лидеров одного философского направления — логического позитивизма, высказанные по поводу первого логико-методологического сочинения Поппера, его книги «Логика научного исследования», вскоре после ее первого издания 1935 г. Р. Карнап: «В целом книга Поппера принадлежит к наиболее значительным современным произведениям в области логики науки»[3]; Г. Рейхенбах: «...тезисы, защищаемые в книге Поппера, представляются мне совершенно несостоятельными... Мы не имеем никакого права на метафизическую веру, и если мы удовлетворимся попперовским решением этой проблемы, то это будет означать конец всей научной философии»[4].
И так происходило с большинством книг Поппера, практически с каждой высказанной им логической или философской идеей.
Поппер,умело пользовался такой ситуацией и смог на многие годы действительно оказаться в центре основных дискуссий западной философии и социологии XX века. Он полемизировал то с Б. Расселом и JI. Витгенштейном, то с Р. Карнапом и Г. Рейхенбахом, то с Т. Куном и И. Лакатосом; выступал против некоторых догм логического позитивизма и лингвистического анализа, естественно вызывая на себя ответный огонь сторонников этих концепций; его длительная полемика с социальной философией Франкфуртской школы (Г. Маркузе и др.) дополнительно подогревала интерес буржуазных социологов к попперовским социальным концепциям, и т. д., и т. п. В результате Попперу удалось, пожалуй, как ни одному другому буржуазному философу или социологу XX века, в течение более пятидесяти лет — с 30-х годов и по настоящее время — быть в самой гуще философских битв и сражений.
Особенно сильным было влияние идей Поппера в западной философии науки в 60-х — первой половине 70-х годов в условиях крушения и постепенного распада логического эмпиризма. В значительной степени оно сохранилось и в настоящее время.
Все это, как нам представляется, объясняет интерес философов-марксистов к критическому анализу философских и логико-методологических концепций Поппера . Вместе с тем очевидно, что глубокое всестороннее критическое рассмотрение философии Поппера требует публикации на русском языке основных его работ. Эту задачу и выполняет настоящее первое издание в русском переводе основных логических и методологических произведений Поппера.
Для того чтобы более ясно представить место Поппера в современной западной философии и специфические особенности развиваемых им идей, следует, хотя бы кратко, указать на основные факты его научной биографии . Карл Раймунд Поппер родился 28 июля 1902 г. в Вене в семье профессора права Венского университета Симона Поппера. Его воспитание прома. — В: «Современная идеалистическая гносеология». М., «Мысль», 1968, с, 296—324; Грязнов Б. С. Философия науки К. Поппера.—В: Грязнов Б. С. Логика, рациональность, творчество. М., «Наука», 1982, с. 143—166; см. также: Е в се в и ч е в В. И., Налетов И. 3. Концепция «третьего мира» в гносеологии К. Поппера. — «Вопросы философии», 1974, № 10; Критический рационализм. Философия и политика. М., «Мысль», 1981; Кузина Е. Б. Антиин- дуктивизм в эпистемологии Карла Поппера. — «Философские науки», 1978, № 3, с. 80—90; Метлов В. И. Критический анализ эволюционного подхода в теории познания К. Поппера. — «Вопросы философии», 1979, № 2, с. 75—85; Нарский И. С. Философия позднего К. Поппера. — «Философские науки», 1979, № 4, с. 55—65; Новейшие течения и проблемы философии в ФРГ. М., «Наука», 1978; Ойзерман Т. И. Некоторые проблемы научно-философской теории истины. — «Вопросы философии», 1982, № 7, с. 70—84; Панин А. В. Диалектический материализм и постпозитивизм. М., изд-во МГУ, 1981, с. 5Л135; Ракитов А. И. Философские проблемы науки. Системный подход. М., «Мысль», 1977, с. 101—110, 171— 193; Садовский В. Н. Логико-методологический анализ правдоподобности научных теорий. — «Вопросы философии», 1979, № 9, с. 97—ПО; Серов Ю. Н. Концепция «предположительного» знания Карла Поппера. — В: «Позитивизм и наука», М., 1975; Юдина Н. С. «Эмерджентный реализм» К. Поппера против редукционистского материализма. — «Вопросы философии», 1979, № 8, с. 96— 107, а также работы по критике позитивизма и постпозитивизма А. С. Богомолова, Л. Г. Ионина. Л. М. Косаревой, В. А. Лекторского, Е. А. Мамчур, А. Л. Никифорова, О. А. Поддишевского, Н. Ц. Родного, Э. М. Чудинова, В. С. Швырева и других.
Для этого мы можем, естественно, воспользоваться написанной Поппером автобиографией (см. The Philosophy of Karl Popper. The Library of Living Philosophers. Ed. by P. A. Schilpp. Part I. LaSalle, Open Court, 1974, p. 3—181, а также отдельное издание:              Pop
per К. R. Unended Quest. An Intellectual Autobiography. La Salle, Open Court, 1976; 5th impression, Fontana Collins, 1980), отдавая себе отчет в том, что личный самоанализ и личная самооденка часто далеки от объективности.
б
шло в либерально-демократической среде с ее всевозрастающим вниманием, особенно в первые три десятилетия XX века, к социальным проблемам и ее принципиальной неспособностью решить эти проблемы. В богатой библиотеке профессора С. Поппера его сын мог найти не только сочинения классиков философии и многочисленные исторические работы, но и весьма значительную коллекцию трудов по социальной философии, включая произведения Маркса, Энгельса, Лассаля, Каутского, Бернштейна и др. И не случайно, что, познакомившись еще в юношеском возрасте с работами по марксизму, Карл Поппер серьезно заинтересовался социальными проблемами. Одновременно с этим под несомненным влиянием типичной для Венского университета того времени атмосферы интереса к проблемам науки и эпистемологии науки, обусловленной в значительной степени многолетней деятельностью в этом университете Маха и его учеников, Поппер задумывается и над тем кругом философских проблем, которые мы сегодня относим к философии науки. Впоследствии оказалось так, что эти два пункта исходных интересов молодого Поппера — философия науки и социальная философия — явились двумя важнейшими линиями всей его интеллектуальной деятельности.
В 1918—1924 гг. Поппер учился в Венском университете, посещая главным образом лекции по математике. Философией он в основном занимался самостоятельно. В 1928 г. Поппер защитил диссертацию и получил диплом преподавателя математики и физики в гимназии и до 1937 г., когда он, по его собственным словам, «стал профессиональным философом»[5], работал в клинике для беспризорных детей, в Венском педагогическом институте и в школе. Эти двадцать лет—1917— 1937 гг. — сыграли решающую роль в формировании философских и социологических убеждений Поппера.
Именно в это время им были сформулированы (в 20-х годах), а затем и опубликованы — в включенных в настоящее издание его статье 1933 г. «Критерий эмпирического характера теоретических систем» и книге 1934 г. «Логика научного исследования» — основные идеи предложенной им логической теории научного метода. Центральную философскую проблему Поппер в это время видел в нахождении критерия демаркации между наукой и псевдонаукой (или ненаукой). Эта проблема решается им на основе крайнего антииндук- тивизма. В качестве критерия демаркации Поппер предложил принцип фальсифицируемости, то есть принципиальной опровержимости любого знания, претендующего на статус научности. Логику научного исследования он рассматривает как нормативную дисциплину, свободную от каких-либо субъективных, психологических аспектов.
Эти идеи раннего Поппера значительно отличались от господствующих в то время в Западной Европе логико-методологических воззрений, постепенно оформлявшихся под влиянием Б. Рассела и Л. фон Витгенштейна в концепцию логического эмпиризма, или неопозитивизма. Отношение Поппера к неопозитивизму, так же как и отношение неопозитивистов к Попперу, сложно и противоречиво. Поппер никогда не был участником «Венского кружка», он не принимал провозглашенную лидерами неопозитивизма элиминацию метафизики, всегда настаивал на осмысленности традиционных философских проблем и отвергал усиленно насаждаемое логическими эмпиристами мнение о первостепенной важности для философии анализа значения языковых выражений. Фальсификационизм Поппера противостоит верификационизму неопозитивистов не только и не столько по логическим основаниям, а как метод исследования совершенно другого круга проблем — не проблем значения и анализа языка, а вопросов разграничения науки и ненауки. Отсюда следовали многие другие отличия позиции Поппера от концепции логического эмпиризма (интерпретация вероятности, роль подтверждения теории, значение построения формализованных языков для исследования научного знания и другие). Вместе с тем с неопозитивистами Поппера роднит круг рассматриваемых им проблем и общий рационалисти- чески-сциентистский подход к их решению[6]. Поэтому несомненно ошибочным является неоднократно высказываемое самим Поппером утверждение о том, что именно он, Поппер, «убил логический позитивизм»[7], хотя его определенный вклад в крушение этого философско-логического направления отрицать, конечно, нельзя.
В 30-е годы Поппер наряду с разработкой проблем логики научного познания много внимания уделял исследованию социальных вопросов. Как .антимарксист Поппер сформировался еще в юношеские годы. Теперь он попытался в опубликованных в конце войны книгах «Открытое общество и его враги» (1945 г.) и «Нищета историцизма» (1944 г.) дать теоретическое опровержение марксизма. Во время публикации этих книг антикоммунистические идеи Поппера были встречены на Западе довольно сдержанно, однако впоследствии, в период «холодной войны», они стали настольными книгами антикоммунизма.
В 1937—1945 гг. Поппер жил в Новой Зеландии, где работал в университете г. Крайсчерча. В январе 1946 г. он прибыл в Англию и приступил к работе в Лондонской школе экономики и политических наук. Научная деятельность Поппера до его выхода на пенсию в середине 70-х годов была связана с кафедрой философии, логики и научного метода этой школы.
Послевоенное время — это период формирования воззрений зрелого Поппера. Весьма существенная эволюция его теоретических взглядов сопровождалась большой организационной деятельностью по созданию собственной философской школы. С помощью учеников Попперу — во всяком случае на определенное время •— удалось подавить британскую и в значительной степени американскую философию науки и заставить их заниматься его— попперианскими —идеями и проблемами.
  1. 1959 г. был опубликован английский вариант «Логики научного исследования». К немецкому оригиналу добавлены многочисленные новые приложения, подводящие итоги логических исследований Поппера в 40              50-е годы, но эта книга — сочинение еще раннего Поппера, полностью воспроизводящая его идеи 1934 г. Единственно, что дало Попперу издание «Логики научного исследования» (1959 г.), —это многочисленную англоязычную аудиторию. К тому же опубликованная в конце 50-х годов, в период, когда логический позитивизм—этот признанный лидер западной философии науки 30—50-х годов —¦ стал переживать глубокий кризис, «Логика научного исследования» вышла на передний край англо-американской философии науки, и именно в этот период, спустя четверть века с момента ее первого издания, она оказалась в центре внимания широкой философской общественности. Поппер и его ученики из Лондонской школы экономики и политических наук сами много сделали в этом отношении: бесчисленные статьи за и против идей этой книги подогревали интерес к попперовской концепции логики научного исследования.

Через четыре года, в 1963 г., Поппер публикует свою вторую логико-методологическую книгу — «Предположения и опровержения», а спустя девять лет, в 1972 г., третью — «Объективное знание». Обе эти книги — сочинения зрелого Поппера, развивающего по многим существенным пунктам идеи «Логики научного исследования». В центр внимания теперь поставлен анализ логической структуры критической установки — критического метода научного познания, так называемого фал- либилизма, то есть учения о погрешности человеческого знания, — мотив, лишь намеченный ранее. Отказ от использования в логике научного исследования понятия истины как неясного и метафизического заменяется теперь попперовской философской интерпретацией семантической концепции истины А. Тарского, на базе которой выдвигается теория правдоподобности научных теорий. Сформулированное ранним Поппером признание эвристических функций метафизики теперь выливается в построение собственных метафизической и космологической теорий, так называемой теории трех миров и концепции эпистемологического эволюционизма. Поппер пытается построить философские обоснования своей логики и методологии науки и стремится придать критическому рационализму универсальный характер.
За развитием взглядов самого Поппера стоит активная работа его школы. Т. Кун, автор вышедшей в 1962 г. книги «Структура научных революций»[8], получившей широкий резонанс в кругах философов и историков науки, несомненно, испытал на себе влияние идей Поппера, и полемика вокруг его книги была дополнительным источником привлечения внимания к философии Поппера. Широко известная дискуссия, проходившая в конце 60-х — начале 70-х гг. между Т. Куном и И. Лакатосом11, одним из наиболее ярких'учеников Поппера, была, по сути дела, дискуссией внутри лагеря поп- перианцев, которые шаг за шагом утверждали свое влияние в разных областях философии науки.
Ситуация, однако, изменилась в середине 70-х гг. Несомненный взлет попперианства в 60—70-е годы постепенно сменился упадком его влияния. Сам Поппер в середине 70-х годов ушел на пенсию. И. Лакатос скончался в 1974 г. У. Бартли порвал с Поппером и был изгнан из школы еще ранее. Остальные поппериан- цы стали искать новые знамена или поднимать свои собственные, как это, например, уже сравнительно давно делает П. Фейерабенд1 . В настоящее время, пожалуй, лишь один Д. Миллер, внесший, кстати сказать, значительный вклад в доказательство некорректности попперовской теории правдоподобности, открыто признает себя попперианцем13. И хотя сам Поппер, встретивший в 1982 г. свое восьмидесятилетие, продолжает активно публиковаться14, часто сообщает о предстоящем издании новых книг и статей и, конечно, продолжает быть твердо убежденным в правоте своих идей, даже западный философский мир все в большей степени отказывается от них.
См., в частности, статьи Т. Куна и И. Лакатоса в книге: «Структура и развитие науки. Из Бостонских исследований по философии науки». М., «Прогресс», 1978.
1 См.: Feyerabend P. Against Method. London, 1975.
"Miller D. Can Science do without Induction? — In: L. J. Cohen, M. Hesse (eds.). Applications of Inductive Logic. Oxford, Clarendon Press, 1980, p. 109—129.
В 1977 г. Поппер опубликовал совместно с Нобелевским лауреатом нейрофизиологом Дж. Экклзом книгу «Личность и ее мозг» (Popper К. R., Е с с 1 е s J. С. The Self and Its Brain, Berlin, Springer International, 1977); в 1982 г. вышли еще три книги Поппера—Popper К. R. Realism and the Aim of Science. Totowa, New Jersey, 1982; Popper K. R. Quantum Theory and the Schism in Physics Totowa, New Jersey, 1982; Popper K. R. The Open Universe: An Argument for Indeterminism. Totowa, New Jersey, 1982; его статьи ежегодно появляются во многих английских, американских, запад- ногерманскихи других философскихжурналах.
«Попперовская теория науки, несмотря на то что в ней используется утонченная методология, потерпела крах, и поэтому необходимо построить новую теорию»[9],— заявил в 1975 г. с трибуны V Международного конгресса по логике, методологии и философии науки канадский философ Дж. Хэттиангеди. Аналогичные утверждения в последнее время были высказаны Дж. Коэном — относительно концепции трех миров, М. Рьюзом — по поводу серьезных некорректностей в философии биологии Поппера, С. Хаак — в связи с поп- перовской концепцией эпистемологии без познающего субъекта и многими другими западными философами[10]. Соответствующая марксистская оценка различных аспектов логико-методологической концепции Поппера во многих случаях была дана еще ранее[11]. В связи с этим возникает вполне очевидный вопрос: если критический рационализм и логическая концепция роста научного знания потерпели крушение еще при жизни их создателя, то имеют ли они вообще какое-либо значение для философии и логики науки? Мы постараемся ответить на этот вопрос, последовательно рассмотрев логико-методологические, философские и социальные взгляды Поппера.
Несостоятельность философской и логико-методологической концепций Поппера в целом отнюдь не означает ложности любого высказанного им утверждения, каждой его идеи или каждого предложенного им принципа. Кроме того, в соответствии с марксистско-ленинским подходом к историко-философскому исследованию критический рационализм Поппера следует оценивать не только с точки зрения отношения к этой философской доктрине философии диалектического материализма, но и с точки зрения взаимоотношения философии Поппера с теми буржуазными философскими концепциями, в среде которых и в борьбе с которыми она возникла и развивалась. Без учета второго отношения мы не сможем правильно разобраться в -первом.
Попперовская логико-методологическая концепция является, безусловно, наиболее интересной частью его воззрений[12]. В настоящее издание включены в основном работы Поппера, отражающие именно эту сторону его деятельности, и с оценки логики и методологии Поппера мы и начнем наш анализ.
Логика науки Поппера является типичным образцом реализации господствующих на Западе в XX веке основных тенденций разработки философской теории научного знания, эпистемологии, теории научного метода на базе антипсихологизма, широкого использования методов и средств современной формальной логики и т. п. По сравнению с логическим эмпиризмом, лингвистическим анализом, инструментализмом, конвенционализмом и исторической школой в методологии науки теория научного метода Поппера имеет ряд несомненных преимуществ.
Непосредственная цель Поппера, особенно в ранний период его деятельности, состоит в построении логической .теории научного метода, под которым он имеет в виду эмпирический метод. Такая теория, считает он, присоединяясь тем самым к результатам критики психологизма в логике в конце XIX — начале XX веков, отлична от психологического, эмпирического описания научной деятельности, и важным средством ее построения является аппарат математической логики. Такая абстракция вполне допустима, и ее плодотворность продемонстрирована, в частности, в исследованиях по логике науки, интенсивно проводимых в последние годы философами-марксистами[13].
  1. См. аналогичную оценку, данную английским марксистом М. Корнфортом, посвятившим целую книгу аргументированному опровержению социальных взглядов Поппера:              Корнфорт М. Открытая философия и открытое общество. М., «Прогресс», 1972,

Теория научного метода, считает Поппер, нг может быть эмпирической теорией — она должна быть философской, эпистемологической теорией с ее специфическими философскими методами построения, не сводящимися только к обобщению результатов эмпирического, позитивного знания. На этой основе Поппер справедливо критикует позитивизм за его натурализм в истолковании существа эпистемологических проблем20.
В этой связи Поппер предстает перед нами как более тонкий, более изощренный философ эмпирического направления, выступающий против наивного эмпиризма позитивистов вообще, логических позитивистов в частности, а когда один буржуазный философ критикует другого, «от этого всегда выигрывает материализм»21.
Поппера не устраивает и другая крайность в понимании природы теории научного метода, а именно априоризм. Поппер во многих местах своих сочинений выступает против завуалированного априоризма инструменталистов, в частности Э. Маха, JI. фон Витгенштейна и М. Шлика, рассматривающих теории только как инструмент для предсказаний и не имеющих поэтому реального познавательного значения, и в этом пункте— во всяком случае по своим намерениям — Поппер занимает разумную, гибкую позицию по сравнению с некоторыми направлениями современной буржуазной философии. Однако, когда он сам приходит к выводу о том, что методология должна быть построена как совокупность методологических правил, то есть конвенций, и что предлагаемый им критерий демаркации научного знания от ненаучного является соответственно конвенцией определенного рода22, в его концепцию глубоко проникает скрытый априоризм конвенционалист- ского толка. Конечно, Поппер далек от того, чтобы догматически принимать любые методологические конвенции. По Попперу, методологические правила должны быть оправданны, и их единственным оправданием
1974; Бочаров В. А., Войшвилло Е. К., Драгалин А. Г., Смирнов В. А. Некоторые проблемы развития логики. — «Вопросы философии», 1979, № 6, с. 102—114, а также подборку статей по логике и методологии науки в ж. «Вопросы философии», 1983Jo№ 6.
0 См. публикуемые в настоящем издании главы I и"II «Логики научного исследования» Поппера.
  1. Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 255.
  2. См. разделы 4 и 11 «Логики научного исследования».

является их плодотворность, о которой мы можем судить по их следствиям. Кроме того, такие конвенции всегда открыты для критики, в ходе которой мы можем их отбросить. И вот, несмотря на все эти оговорки, призванные, по мнению Поппера, обезопасить его от априоризма, его теория научного метода не в состоянии вырваться из априористских тисков. Действительно, поскольку его методология науки строится не на основе марксистско-ленинской теории отражения, утверждающей, что эмпирическое, теоретическое и методологическое знание в целом суть образы, копии тех или иных сторон окружающей нас действительности, у него нет иного выхода, кроме признания вульгарного эмпиризма (этот путь Поппер отвергает) или априоризма. Реальная роль конвенционального момента в научном познании осталась не объясненной в методологии Поппера.
Существенным недостатком попперовской теории научного метода является также то, что философия и эпистемология фактически сводятся у него к логической теории научного знания, а логика трактуется только как формальная логика (конечно, в ее современном виде математической логики). Некорректность первого отождествления чувствует и сам Поппер, и в своих поздних работах, в частности в теории трех миров и в концепции эпистемологического эволюционизма[14], он существенно расширяет задачи эпистемологии и пытается построить ее онтологическое обоснование — в какой степени это ему удается, мы увидим далее. Что же касается отождествления логики с формальной л'оги- кой, то эта позиция последовательно проводится Поппером во всех его сочинениях, и в ней во многом лежит корень глубоких трудностей его концепции. Как хорошо известно, марксизм чужд какого-либо принижения познавательного значения формальной логики и возможностей ее использования в теории познания и методологии науки. Единственное, на чем он настаивает, — это необходимость дополнения формальной логики диалектикой, в рамках которой формальная логика находит свое реальное место и значение. Не сделав этого, методология науки, строящаяся на основе использования концептуального аппарата математической логики, лишается своей действительной философской основы и впадает в глубокие противоречия. Злоключения логики научного исследования Поппера являются хорошей иллюстрацией такой ситуации, и начинаются они с провозглашенного им антииндуктивизма.
Хотя Поппер неоднократно заявляет, что именно ему принадлежит заслуга решения важной философской проблемы индукции2*, реальный его вклад в эту проблему, мягко говоря, не является столь значительным. Доказательство логической недостоверности индуктивных выводов было дано еще Юмом, и Поппер его полностью принимает: «...для того чтобы оправдать принцип индукции, нам необходимо применять индуктивные выводы, для оправдания этих последних приходится вводить индуктивный принцип более высокого порядка, и так далее в том же духе. Следовательно, попытка обосновать принцип индукции, исходя из опыта, с необходимостью терпит крушение, поскольку она неизбежно приводит к бесконечному регрессу»2 . При этом Поппер считает, что мы не можем принять и юмовскую психологическую трактовку индуктивных рассуждений или утверждений о причинности, и провозглашает на основе логической и психологической критики индукции тезис о том, что индукции нет места ни в научной деятельности, ни в логике и методологии науки. С этим тезисом связан еще один важный элемент попперовской методологии — его критика вероятностной логики, приводящая его к утверждению о том, что мы стремимся не к построению все более вероятных теорий, как следует из вероятностной логики, а к созданию все более смелых и невероятных теорий.
При проведении своей антииндуктивистской позиции Поппер, как и в случае многих других аспектов его методологической концепции, опирается на реальные стороны и грани научного познания, но вместо того, чтобы установить их диалектические взаимосвязи и ограничения, он возводит их в абсолют. Неразрешимость проблемы индукции чисто логическими средствами, что является общепризнанным фактом, приводит Поппера к отказу от какого-либо обоснования индукции, что вступает в противоречие с реальной практикой научного познания. Справедливо настаивая на взаимосвязи эмпирического и теоретического знания, Поппер приходит к совершенно неприемлемому заключению о том, что опыт никогда не предшествует теории, что, по сути дела, означает необъяснимость в его концепции рационального происхождения теоретического знания. Когда же Поппер все же пытается это сделать, то он в форме методологических правил впускает индукцию в свою концепцию через заднюю дверь26. Иначе говоря, попытка Поппера разорвать неразрывно связанные между собой индукцию и дедукцию в принципе не могла быть успешной, и поэтому недаром против попперовского антииндуктивизма и его лринижения роли вероятностной логики выступают практически все современные логики и специалисты по методологии науки (включая и его учеников, например, И. Лакатоса).
С антииндуктивизмом Поппера теснейшим образом связан другой важнейший принцип его концепции — принцип фальсифицируемости, по названию которого всю методологическую концепцию Поппера нередко называют фальсификащюнизмом. По своему логическому содержанию понятие фальсификации, как и многие другие используемые Поппером логические понятия, является очень простым, можно даже сказать —тривиальным. По канонам традиционной логики хорошо известно, что если мы имеем условное высказывание" (импликацию) «если а, то Ь», то при условии ложности консеквента Ь с логической необходимостью следует ложность антецедента а, но в случае истинности консеквента о значении истинности антецедента с логической необходимостью ничего утверждать нельзя. Принцип фальсификации Поппера в логическом плане ни о чем большем не говорит, но он выдвигается им не как логический, а как методологический принцип, и в поп- перовской глобальной интерпретации он обнаруживает
а6 См.: Кузина Е. Б. Антииндуктивизм в эпистемологии Карла Поппера, —«философские науки», 1978, № 3, с. 82—87.
свою несостоятельность. Действительно, то, что теория опровергается при условии истинности противоречащего ей сингулярного высказывания, было известно давно, во всяком случае с возникновения естествознания Нового времени. Принцип же фальсифицируемое™ Поппера далеко выходит за рамки этого совершенно справедливого утверждения и по своему существу означает, во-первых, признание такого механизма фальсификации важнейшим методологическим правилом, согласно которому, если теория опровергнута, она должна быть немедленно отброшена, и, во-вторых, что еще более существенно, приписывание этому принципу статуса критерия демаркации:              лишь              те теории могут
считаться научными, которые в принципе могут быть опровергнуты, то есть которые способны доказать свою ложность. В такой глобальной трактовке принцип фальсификации вступает в противоречие с действительностью:              научное сообщество часть вынуж
дено сохранять опровергнутые теории до создания более успешных теорий, что, впрочем, вынужден признать и сам Поппер; принцип фальсификации не поддается фальсификации и т. п. Главным же его пороком является искаженное представление о соотношении абсолютной и относительной истины. Поппер акцентирует свое внимание только на факторе относительной истинности знания, и, абсолютизируя элемент его относительной ложности, он не может вырваться из противоречий, возникающих в предложенной им теории истины.
  1. В «Логике научного исследования» Поппер вообще не пользовался понятием «истина». В это время он разделял иллюзию неопозитивистов о том, что в логике науки — для достижения большей ясности и строгости — можно обойтись без каких-либо семантических понятий типа понятий «значение», «истина» и т. п. Однако после публикации работы А. Тарского об истине27 он признал и стал настойчиво повторять, что в методологии науки нам нужно понятие истины как соответствия теории фактам28. Вместе с тем это традиционное, идущее еще от античной философии понима Т а г s k і A. Der Wahrheitsbegriff in den formalisierten Spra- chen — «Studia Philosophica», vol. I, Leopoli, 1935, S. 261—405.
  2. См. публикуемые в настоящем издании главу 10 «Предположений и опровержений», статью «Факты, нормы и истина», а также- Popper К. R. Philosophical Comments on Tarski's Theory of 7ruth.— In: Popper K. R. Objective Knowledge, p. 319—340.

ние истины было поставлено Поппером в контекст его философской концепции критического рационализма, где оно получило искаженную интерпретацию.
Хотя истина, по Попперу, объективно существуем она — в силу только предположительного и поэтому в конечном итоге ложного характера любого знания — в принципе недостижима. Более того, даже если мы на нее случайно наткнемся, говорит Поппер, мы никогда не будем знать об этом. Последнее утверждение является почти дословным воспроизведением мысли Ксенофана, современника Пифагора, и, присоединяясь к нему, Поппер разделяет присущий Ксенофану скептицизм относительно возможностей человеческого познания. Именно скептицизм и является главным пороком попперовской интерпретации понятия истины как соответствия фактам29. Диалектика понятия истины, как это убедительно показано В. И. Лениным в «Материализме и эмпириокритицизме», требует не только признания объективности истины (что Поппер делает) , но и понимания диалектической взаимосвязи относительной и абсолютной истины (это Поппер отрицает и поэтому не может освободиться от скептицизма и в конечном счете от философского релятивизма, с которым он сам же неустанно борется).
Кроме указанного главного философского порока попперовской теории истины, в ней, точнее — в построенной Поппером на ее основе теории правдоподобности научных теорий, имеются неустранимые логические противоречия, которые, естественно, лишают научного значения попперовский вариант этой теории. Кратко остановимся на этом.
Попытку построить логическую теорию правдоподобности Поппер предпринял в публикуемой в настоящем издании главе 10 «Предположений и опровержений». При этом он исходил из того, что в то время как следствиями истинного утверждения могут быть только истинные утверждения, среди следствий ложного утверждения будут встречаться как истинные, так и ложные. Поскольку каждая научная теория представляет собой догадку, которая рано ил|и поздно будет опровергнута, постольку каждая теория, строго говоря,
См.: Оизерман Т. И. Некоторые проблемы научно-фило- 7|.^р°“”°Рии истины. — «Вопросы философии», 1982, № 7, с. 71—
является ложной. Поэтому среди следствий любой научной теории будут и истинные, и ложные утверждения. Все множество следствий теории Поппер называет ее логическим содержанием; истинные следствия теории образуют ее истинное содержание; оставшаяся часть будет ложным содержанием. Сравнивая две теории; мы можем обнаружить, что истинное содержание одной больше истинного содержания другой теории или ложное содержание одной меньше ложного содержания другой. Например, если эксперимент показывает, что предсказание одной теории истинно там, где предсказание другой теории ложно, то это означает, что первая теория имеет истинное содержание там, где вторая теория имеет ложное содержание. Если при этом ложное содержание первой теории не превосходит ложное содержание второй, то первая теория более правдоподобна, чем вторая. Максимально правдоподобной будет теория, дающая полное и исчерпывающее знание о мире. Мы стремимся к построению такой теории, но реально можем создавать лишь более или менее правдоподобные теории.
Выдвинутое Поппером понятие правдоподобности научных теорий является предметом оживленных дискуссий, начиная с 1970 года, когда К. Еемпель впервые показал некорректность попперовского определения правдоподобности. Целый ряд авторов — Д. Миллер, П. Тихи, Дж. Хэррис и др.[15] — построили несколько формальных доказательств некорректности и неадекватности предложенного Поппером определения правдоподобности. По существу, все эти доказательства говорят об одном: если у нас имеется истинная и ложная теории, то мы можем утверждать, что истинная теория ближе к истине, то есть более правдоподобна, чем ложная; но если мы имеем дело с двумя ложными теориями (а для Поппера важен именно этот случай), то мы не можем сказать, какая из них более правдоподобна. Таким образом, попперовское понимание правдоподобности, изложенное с помощью современных логико-математических средств, оказалось некорректным.
Вместе с тем, однако, понятие правдоподобности продолжает привлекать к себе внимание философов и логиков. Одни делают попытки найти корректное формальное определение этого понятия, другие — уточнить его философские основания. Можно предполагать, что эти попытки приведут к новым интересным результатам в области философии и методологии* научного познания .
В соответствии со своей теорией истины и правдоподобности Поппер рассматривает развитие знания не как переход от одного истинного знания к другому, а как переход от одних проблем к другим, более глубоким проблемам. По Попперу, при развитии знания растет только совокупность истинных эмпирических следствий теории, принятие которых обусловлено соответствующими конвенциями. Механизмом этого роста является метод проб и ошибок — предположений (догадок) и опровержений. «Мы не знаем — мы можем только предполагать»™ — такова основная логико-методологическая максима Поппера, свидетельствующая о философском скептицизме его концепции. Таким образом, и в этом важном аспекте своей теории Поппер смог ухватить лишь одну из «черточек, сторон, граней познания», но при этом дал ей «одностороннее, преувеличенное... развитие»33.
Оценивая логико-методологическую концепцию Поппера в целом, следует подчеркнуть, что в ней предложен ряд интересных логических моделей для описания структуры и развития научного знания. В то же время общая методологическая и тем более философская интерпретация этих моделей, данная Поппером,, сталкивается с принципиальными трудностями и вступает в противоречие с современным уровнем специально-научного и философского знания.
Анализом попперовской теории истины и развития знания мы завершаем оценку основных идей его логиПодробнее см.: Садовский В. Н. Логико-методологический анализ правдоподобности научных теорий. — «Вопросы философии 1979„ № 9, с. 97—ПО.
зз аМ' " АА настоящего издания.
Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 322.
ко-методологической концепции и теперь перейдем к рассмотрению собственно философских воззрений Поппера. В какой-то степени мы их уже затрагивали, потому что они неизбежно проявляются в логико-методологических рассуждениях и часто обусловливают трудности, возникающие при построении логики и методологии науки. Теперь мы займемся оценкой философии Поппера специально.
Свою философскую позицию Поппер обычно называет «критическим рационализмом», «метафизическим реализмом» и аналогичными именами. Целью ее создания было стремление Поппера избежать, во-первых, наивного эмпиризма, во-вторых, спекулятивных рассуждений в духе немецкой классической идеалистической философии и, в-третьих, различных форм иррационализма. Поппер разделяет характерное для современных буржуазных философов предубеждение против материализма и открыто выступает против материализма диалектического, хотя молчаливо использует некоторые диалектические схемы рассуждения.
Критический рационализм Поппера, основанный на антииндуктивизме и фальсификационизме, стремится быть теорией научной рациональности — системой стандартов и норм рационального роста научного знания. Главным объектом его является научное знание, его основным ограничением — антииндуктивизм, а механизмом функционирования — принцип фальсификации и критицизм. В соответствии с этим критический рационализм Поппера оказывается системой методологиче- -ских правил, то есть самоподдерживающейся системой. В результате, как правильно отметил И. Лакатос, «методология (Поппера. — В. С.)—правила научной игры— встала на свои собственные ноги, однако ноги эти оказались болтающимися в воздухе без философской поддержки»[16]. Иначе говоря, отвергнув индукти- визм, Поппер в первый период своей деятельности попытался построить свою философию — критический рационализм, — стремясь максимально минимизировать роль в ней подлинных философских вопросов, что не могло не привести к возникновению в ней в принципе неразрешимых проблем.
Эта ситуация была осознана и самим Поппером, и его учениками. Отсутствие удовлетворительного философского обоснования критического рационализма привело к попыткам построения такого обоснования со стороны учеников Поппера, но три основных направления этих поисков — стремление позитивно решить проблему индукции (И. Лакатос), так называемый панкритический рационализм, выдвинувший единственным принципом постоянную критику своих собственных оснований (У. Бартли), и эпистемологический анархизм, отказывающий в рациональности даже научной деятельности (П. Фейерабенд)35, — все они не увенчались успехом и лишь наглядно показали, что «критический рационализм дошел до собственных пределов, исчерпал собственные теоретические потенции»3 .
Из этой ситуации Поппер сделал, однако, другой вывод — он попытался дополнить критический рационализм уже упоминавшейся «теорией трех миров», то есть дополнить эпистемологию онтологическими рассуждениями.
Первые два мира — мир физических объектов, физических состояний (мир 1) и мир состояний сознания (мир 2)—это исходные философские абстракции, возникшие еще на заре становления философии. Мир 3, по Попперу, это — мир объективного содержания мышления, содержания научных идей. Постулируя существование мира 3, Поппер пытается решить одну из кардинальных философских проблем определения объективного характера человеческого знания. Он не принимает марксистского решения этой проблемы, согласно которому объективность, истинность человеческого знания доказывается и обосновывается практической деятельностью общественного человека37 и выбирает то направление в поисках решения этой проблемы, кото_ * См.: Lakatos I. Falsification and the Methodology of Scientific Research Programms. — In:              Lakatos I. and Musgrave A. (eds.) Criticism and the Growth of Knowledge. Cambridge, 1970; Bartley W. W. Rationality versus the Theory of Rationality. — In:              Bunge              M.              (ed.).              The Critical Approach to Science and
Philosophy. New York 1964; Feyerabend P. Against Method. London, 1975.
“'Ионии JI. F. Дилеммы «критического рационализма».— В кн.: Новейшие течения и проблемы философии в ФРЕ. М., «Наука», 1978, с. 211.
37 См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 1—4.
рое было специфично для объективно-идеалистического подхода к ней и наиболее известными образцами которого были теория идей или форм Платона и абсолютный дух Гегеля. Однако в платоновской концепции Поппера не устраивает неизменный, застывший характер идей — царства gt;истин, а в гегелевской — прежде всего спекулятивная, по существу,- природа абсолютного духа. Элементами или, как предпочитает говорить сам Поппер, обитателями мира 3 являются теории, предложения, высказывания, поэтические размышления, произведения искусства, проблемные ситуации, критические аргументы, дискуссии, содержание книг и журналов, научные предположения, гипотезы, эксперименты, их оценки ит. п., причем некоторые его обитатели — истинны, другие — ложны, все они существуют в условиях конкуренции, соревнования друг с другом, и выживают лишь наиболее приспособленные. «Я рассматриваю, — говорит Поппер, — третий мир как по существу продукт человеческого духа. Это мы создаем объекты третьего мира»[17]. Из этого важного утверждения следует, что Поппер, встав на путь постулирования мира объективного знания, не принимает его объективноидеалистической интерпретации, но тем не менее его мир 3 оказывается столь же неприемлемой концепцией, как и ее классические платоновская и гегелевская предшественницы.
В попперовский мир 3 входят не только истинные, но и ложные теори'л, так как в противном случае в нем не мог бы происходить процесс роста научного знания. В такой ситуации, учитывая, что в мир 3 входят также все следствия научных теорий независимо от того, открыты они людьми или нет, концепция Поппера сталкивается с непреодолимыми логическими трудностями: ведь из противоречивой теории можно вывести все, что угодно, и поэтому мир 3 является одновременно и грудой противоречивых утверждений и неупорядоченной гигантской совокупностью вообще всего, что может быть объективно мыслимо. И в том и в другом виде мир 3 не может выполнять тех функций, которые приписывает ему Поппер.
Рассматриваемая              попперовская концепция имеет
также и глубокие философские пороки, связанные прежде всего с неразрешимостью в ее рамках отношения субъективного и объективного сознания. Поскольку мир 3, как считает Поппер, является автономным, постольку теории имеют в нем «свое идеальное существование еще до того, как они становятся достоянием индивидуального сознания», и «задача субъективного духа сводится к тому, чтобы спровоцировать реализацию идеальных следствий из имеющегося в культуре духовного материала»[18]. На этом пути, игнорирующем диалектическую взаимосвязь субъективного и объективного в сознании, то есть мира 2 и мира 3, невозможно рационально объяснить происхождение культуры.
В попперовской концепции трех миров есть еще один существенный изъян, связанный с тем, что изменения в мире 3 трактуются как подчиняющиеся законам дарвинистской теории роста знания. В этой связи для него оказывается неразрешимым вопрос, что является видами, а что особями видов эпистемологического эволюционизма. Если теории — это виды, а особи — представления об этих теориях индивидуальных ученых, то тогда — в противоположность мнению Поппера— рост знания происходит в мирах 1 и 2, а не в мире 3. Если же теории — это особи вида, то для них невозможно указать соответствующие виды[19]. В результате оказывается, что эпистемологический дарвинизм Поппера — это в лучшем случае некая метафора, но не действительная наука и философия[20].
Сказанное справедливо и для более широкого контекста, в котором Поппер в последних своих работах разрабатывает эпистемологический эволюционизм, а именно для контекста космологически-метафизического эволюционизма. Согласно этой концепции, на всех основных уровнях приспособления, имеющихся в мире, — «генетического приспособления, приспособительного поведения и научного открытия — механизм приспособления принципиально тождественен», ибо везде «мы имеем дело с унаследованными структурами, которые передаются при помощи инструкций, то есть посредством генетического кода или традиции; на всех трех уровнях новые структуры и новые инструкции возникают в результате пробных изменений, идущих .изнутри данной структуры, то есть посредством предварительных проб, подвергшихся естественному отбору или процедуре устранения ошибок»42.
Биологическая основа этих воззрений позднего Поппера пестрит, по мнению специалистов, фактическими и теоретическими ошибками43. Однако не это самое главное. Наиболее существенно для оценки этих воззрений позднего Поппера то, что он — вот уже в который раз на протяжении своей теоретической деятельности — не смог предложить соответствующей современному уровню научного знания последовательной философской позиции. Будучи правым в своей критике редукционистских тенденций «научных материалистов» (Дж. Дж. Смарта, У. Селларса, X. Патнэма, Д. Армстронга и др.), Поппер, однако, отвергает материализм в целом и в вопросе об отношении сознания и мозга склоняется к дуалистической позиции, рассматривающей это отношение как интеракцию психического и физического.
Таким образом,              космологический эволюционизм
Поппера, подобно его более ранним философским концепциям — критическому рационализму и теории трех миров, — оказывается односторонней гиперболизацией некоторых реальных сторон процесса познания — такой их абсолютизацией, при которой из них в конечном счете выхолащивается реальное содержание.
Хотя в предлагаемом вниманию читателя издании произведений Поппера не публикуется ни одной его
"Popper К. R. The Rationality of Scientific Revolutions. — In:              Harre              (ed.) Problems of Scientific Revolution: Progress and
Obstacles to Progress in the Sciences. Oxford, Clarendon Press, 1975, p. 73 75-76.
4 См., например: Ruse M. Karl Popper's Philosophy of Biology. _ «Philosophy of Science», 1977, vol. 44, № 4, p. 638—661.
работы по социальной философии или социологии, необходимо дать оценку его социальных воззрений для того, чтобы не создать искаженного представления о взглядах Поппера.
Следует сразу же подчеркнуть, что социальная философия Поппера, безусловно, является наиболее слабой стороной его деятельности. В ней, по сути дела, мало рациональных аргументов, как в теоретической философии и тем более в попперовской логике и методологии науки. Субъективность и классовые интересы Поппера совершенно подавляют Поппера — теоретика и философа. Чтобы в этом убедиться, достаточно взять его книгу «Открытое общество и его враги».
Широкую известность в антимарксистских кругах Поппер получил, однако, не своим эмоциональным неприятием марксизма, а попыткой опровергнуть марксизм по теоретическим основаниям. В «Открытом обществе и его врагах» утверждается, что марксизм — равно как и фрейдизм и некоторые другие социальные теории — не удовлетворяет демаркационистскому принципу фальсификации и поэтому не является наукой[21]. Именно этот тезис и был широко подхвачен в антимарксистских кругах.
Однако этот тезис просто ложен. Действительно, «общая теория марксизма проверяется, когда она применяется к определенным событиям или к последовательности событий. И до сих пор эта теория не была опровергнута, а наоборот, подтверждалась, — совершенно справедливо говорит английский марксист М. Корн- форт,—Это не делает ее неопровержимой. Некоторые явления, несомненно, могли бы ее опровергнуть, однако они не наблюдаются — например, общество каменного, века, управляемое парламентарным правительством и проводящее дискуссии о правах человека, или успешно управляемый капитализм» . Если использовать поппе- ровскую терминологию, то это означает, что у марксизма как теории есть потенциальные фальсификаторы, и поэтому даже в рамках попперовской методологии (далеко не адекватной, как мы в этом убедились ранее) марксизму следовало бы приписать статус научной теории. Поппер, однако, этого не сделал по вполне ясным социально-классовым основаниям.
Не более успешной оказалась и попперовская критика диалектики. «Диалектика в современном смысле этого слова, прежде всего в смысле, в котором использовал этот термин Гегель, — пишет Поппер. — это теория, которая утверждает, что нечто, в особенности человеческое мышление, развивается путем, характеризуемым так называемой диалектической триадой: тезис, антитезис и синтез»46. Естественно, что с таким образом понимаемой диалектикой расправиться не представляет большого труда. Причем такая трактовка диалектики выдвигается Поппером, несмотря на хорошо известную критику триад Гегеля Марксом и Энгельсом и несмотря на то, что Ленин специально предупреждал, что в материалистической диалектике «о триадах Гегеля и речи нет, а все дело сводится к тому, чтобы рассматривать социальную эволюцию как естественно-исторический процесс развития общественно-экономических формаций»47. Таким образом, научная значимость попперовской фальсификации диалектики равна нулю. Нет ничего проще, чем придать опровергаемой концепции заведомо ложный характер и затем успешно ее фальсифицировать. При анализе естественнонаучного знания сам Поппер никогда не поступал таким образом.
В этой связи представляется совсем не случайным, что в последующем Поппер, в частности в его работах «Объективное знание» и «Личность и ее мозг», перешел на более разумную позицию; в этих работах свою схему роста научного знания по формуле: некоторая проблема (Pi)—предположительное (или пробное) ее решение (ТЕ) — критика этого решения- и устранение ошибок (ЕЕ) — измененная проблема или новая более глубокая проблемная ситуация (Р2)—Поппер готов рассматривать как «улучшение и рационализацию гегелевской диалектической схемы»48, правда, конечно, не в ее
“Popper К. R. Conjectures and Refutations. The Growth of Scientific Knowledge. London, Routledge and Kegan Paul, 1972, p. 313.
Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 165—166.
48 Popper К. R. Objective Knowledge, p. 297.
ЗО
аутентичной гегелевской и тем более марксистской, а в его — попперовской — интерпретации. Однако знаменателен сам факт: диалектика, преданная в 30-е и 40-е годы всяческому осмеянию, теперь — в изменившемся интеллектуальном и социальном климате — признается, пусть со многими оговорками, инструментом рационального рассуждения. От субъективных симпатий и- антипатий и в этом- случае отказаться не так уж трудно.
Завершая анализ основных идей попперовской социальной философии, мы должны хотя бы кратко остановиться еще на одном принципе социологии Поппера. Речь идет о критике принципа историцизма применительно к развитию общества, чему Поппер посвятил специальную книгу «Нищета историцизма» (журнальный вариант 1944 г., отдельное издание 1957 г.). Основной тезис этой книги таков: «Идея движения общества как такового, то есть идея о том, что общество, подобно физическому телу, может двигаться как некое целое в определенное направлении, есть попросту холистское заблуждение»49.
Благодаря критике историцизма Поппер приобрел широкую известность как один из создателей «социальной инженерии» и как активный сторонник социал-реформизма, требующего постепенных, локальных изменений социальной действительности, которые якобы являются единственным надежным путем развития общества. И хотя социал-реформизм Поппера нашел многочисленных союзников, особенно в западногерманской социал-демократии, он, как хорошо известно, не в состоянии дать решения глубоких социальных проблем современного капиталистического мира и как некая социальная теория уже давно обнаружил свою несостоятель- ' ность.
Следует подчеркнуть, что провозглашенный Поппером социальный антиисторицизм в конечном итоге оказался в противоречии с достаточно последовательно проводимым им эволюционизмом и историцизмом применительно к естественнонаучному знанию и прогрессу научного знания в целом. А если научное знание — социальный по своему существу объект — прогрессивно эволюционирует
"Popper К. R. The Poverty of Historicism. N. Y., Harper and Row, 1961, p. 114.
как целое, то нет никаких серьезных оснований отказывать в этом и другим аспектам и формам социальной действительности. Против антиисторицистского тезиса Поппера свидетельствует и вся история человечества.
Таковы в общих чертах философские, логико-методологические и социальные взгляды автора этой книги и такова, с нашей точки зрения, их диалектико-материалистическая оценка. Конечно, мы смогли в этой вступительной статье дать лишь самый общий • критический анализ идей Поппера, и читателя, более подробно интересующегося теми или иными сторонами воззрений Поппера, мы отсылаем к упомянутой ранее марксистской литературе о Поппере и к самим публикуемым в этом издании его произведениям. Вместе с тем сказанного, мы надеемся, вполне достаточно как для того, чтобы понять, что философия и методология науки Поппера— это существенный элемент буржуазного сознания XX века, так и для того, чтобы признать, что критический анализ содержания, эволюции и противоречий попперовских концепций — важный аспект марксистского отношения к буржуазной культуре.
Доктор философских наук В. И. САДОВСКИЙ

| >>
Источник: К. ПОППЕР. ЛОГИКА И РОСТ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ. ИЗБРАННЫЕ РАБОТЫ МОСКВА «ПРОГРЕСС» 1983. 1983

Еще по теме ЛОГИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ КАРЛА ПОППЕРА (Вступительная статья):

  1. ЛОГИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ КАРЛА ПОППЕРА (Вступительная статья)
  2. Г.-В.-Ф ГЕГЕЛЬ