Экономические отношения

При разработке концеп-

ции гражданского общества Гегель в рамках своей

философской системы не стал заниматься абстрактно-

логическим дедуцированием главного основоположе-

ния, а прямо сделал его опорой вывод такой «эмпири-

ческой» науки, как политическая экономия, что было

неслыханной новацией в немецкой классической фило-

софии.

XVIII в. уже обозначилась перспективная линия на со-

единение социальной философии с политической эко-

номией (Руссо, Гельвеции, Гольбах, Тюрго), все же

родоначальником их органического соединения надо

признать Гегеля. Особенно замечательно то, что он

опирался уже на достаточно развитую форму этой на-

уки, каковой явилась экономическая теория А. Сми-

та— одного из основоположников английской класси-

ческой политэкономии, труды которого — прямо или

в изложении — Гегель уже давно изучал с большим

вниманием. Гегель с энтузиазмом писал о политиче-

ской экономии как науке, которая, «изучая отношение

и движение масс продуктов в их качественной и коли-

339

чественной определенности и запутанности», «являет

интересный пример того, как мысль (см. Смит, Сэй,

Рикардо) в бесконечном множестве частных фактов,

которые она ближайшим образом имеет перед собой,

отыскивает простые принципы предмета, действую-

щий в нем, управляющий им рассудок». Речь шла об

открытии политэкономией закономерностей, просту-

пающих сквозь массу случайностей как управляющая

ими необходимость. Гегеля особенно привлекало зре-

лище того, «как все зависимости оказывают здесь

обратное действие», и отсюда возникает «взаимная

связь, в существование которой сначала не верится,

потому что кажется, будто все здесь предоставлено

произволу отдельного индивидуума...».

этом политэкономическом основании зиждился вывод

Гегеля, что хотя «в гражданском обществе каждый

для себя — цель», а «все другие суть для него ничто»,

«но без соотношения с другими он не может достиг-

нуть объема своих целей», так что «особенная цель по-

средством соотношения с другими дает себе форму

всеобщности и удовлетворяет себя, удовлетворяя вме-

сте с тем благо других» (94. 7. 217, 218, 211).

Специфику потребностей человека Гегель видел

в том, что в ходе общественного развития они быстро

перестают быть сугубо «естественными» и число их

растет, причем в их формировании во все большей

степени участвует общественное мнение, так что «в ко-

нечном результате уже не потребность, а мнение дол-

жно быть удовлетворено...». Точно так же обстоит де-

ло со средствами удовлетворения потребностей, ко-

торые «делятся и разнообразятся», умножаются, ста-

новятся утонченнее, делаются, в свою очередь, «отно-

сительными целями и абстрактными потребностями»,

и «этому увеличению разнообразия нет конца...». По

Гегелю, этот подъем над ограниченным кругом жи-

вотных потребностей и средств их удовлетворения

представляет собой своеобразное проявление свой-

ственной человеку духовной «всеобщности». Гегель

сам уточнял, что в данном случае речь шла о развитии

человеческой культуры, понимаемой в самом широком

смысле как формирование собственно человеческого

бытия, существенно отличающегося от «естественного

состояния», в котором некогда пребывали первобы-

тные люди. Отвергая взгляд Руссо на цивилизующую

культуру «как нечто лишь внешнее, гибельное» и вме-

340

сте с тем отказываясь видеть «абсолютные цели»

в «удобствах частной жизни», Гегель трактовал куль-

туру как «имманентный момент абсолютного», обла-

дающий «своей бесконечной ценностью». По Гегелю,

культура «в своем абсолютном определении ...

освобождение и работа высшего освобождения, а

именно абсолютный переходный этап на пути к боль-

ше уже не непосредственной, естественной, а духов-

ной, также поднятой на высоту образа всеобщности,

бесконечно субъективной субстанциальности нрав-

ственности». С точки зрения идеалистического телео-

логизма Гегелю представлялось, что «дух имеет свою

действительность лишь через то», что сначала он «со-

общает себе в естественных потребностях и в связи

этой внешней необходимости предел и конечность»,

а затем, внедрившись в них, «преодолевает их и обре-

тает в них свое объективное наличное бытие». Разви-

тие культуры Гегель поэтому считал направляемым

«целью Разума», заключающейся в том, чтобы по-

средством напряженной работы «была удалена есте-

ственная простота, т. е. частью пассивное отсутствие

эгоизма, частью примитивность знания и воления,

т. е. непосредственность и единичность, в которые по-

гружен дух, и чтобы эта его внешность получила бли-

жайшим образом ту разумность, к которой она спо-

собна, а именно форму всеобщности, осмысленность»

(94. 7. 219, 216, 215). Так рациональные зерна гегелев-

ского понимания культурно-социального развития обво-

лакивались идеалистическими мистификациями. Сле-

дует заметить, что рациональный смысл этого пони-

мания созвучен трактовке культуры в философии

Просвещения и вместе с этой философией противо-

стоит всякого рода обскурантизму и воспеванию па-

триархальщины.

Подчеркнем, что в понимании Гегеля развитие

культуры неразрывно связано с трудовой деятель-

ностью и ее прогрессом. Он указывал, что «человек

в своем потреблении имеет отношение преимуще-

ственно к произведениям людей» и «опосредствование

изготовления и приобретения соответственных распав-

шимся на частности потребностям, столь же распав-

шихся на частности средств есть труд, который специ-

фицирует для этих многообразных целей непосред-

ственно доставляемый природой материал с помощью

многообразных процессов».

341

образия интересующих человека определений и пред-

метов развивается теоретическая культура», то в про-

цессе труда приобретается «практическая культура»,

состоящая как в профессиональных умениях и мастер-

стве, так и в самой привычке трудиться и потребности

к труду. Гегель отметил важную роль разделения тру-

да для повышения его производительности и увеличе-

ния умелости работника. Обратил Гегель внимание

и на то, что разделение труда делает его «все более

и более механичным», подготавливая тем самым усло-

вия для замены машиной такого механического труда

(96. 7. 222, 221, 223).

Последний член триады в «системе потребностей»

(первым выступал характер потребностей и удовлетво-

рения, вторым — характер труда) — «имущество». Под

ним подразумевается созданное совокупным трудом

общественное достояние («общественное богатство»),

в котором для каждого содержится возможность

«принять участие ... своей образованностью и своими

практическими умениями, чтобы быть обеспеченным

средствами существования». Здесь Гегель рассматри-

вает проблемы распределения общественного богат-

ства между членами «гражданского общества» и «рас-

пределения» их самих по сословиям, — оба вида

«распределения» мыслятся неразрывно связанными

между собой. Лейтмотив параграфов, трактующих во-

прос об «имуществе», — это обоснование высшей «ра-

зумности» неравенства членов «гражданского обще-

ства» в имущественном и сословном отношениях. По

Гегелю, «объективное право особенности духа», содер-

жащееся в «идее», «не только не устраняет в граждан-

ском обществе неравенства людей, установленного

природой — этой стихией неравенства, — но и поро-

ждает его из духа». Требование равенства в названных

областях, обосновывавшееся Руссо и его последовате-

лями, Гегель квалифицировал как черту «пустого рас-

судка, который принимает эту свою абстракцию

и свое долженствование за реальное и разумное».

гласно Гегелю, имманентный системе потребностей

«Разум» расчленяет ее в «органическое целое разли-

чий» и «образует отличные друг от друга всеобщие

массы», т. е. «развивается в различие сословий», вы-

ступающих как «особенные системы потребностей,

средств и работ, способов удовлетворения и теорети-

ческой и практической культуры...». Общественно по-

342

лезный труд индивидов Гегель мыслил только как

протекающий в рамках той или иной сословной опре-

деленности: «Говоря, что человек должен быть чем-

нибудь, мы под этим разумеем, что он должен при-

надлежать к определенному сословию, ибо это «что-

нибудь» означает, что он тогда представляет собою

нечто субстанциальное», а «человек без сословия есть

лишь частное лицо и не находится в действительной

всеобщности» (94. 7. 223, 233-234, 229). Философ-

ское обоснование сословной структуры общества было

данью наличному состоянию немецкого (прежде всего

прусского) общества и отражением этого состояния.

Сословная структура. Гегель заявляет, что, «соглас-

но понятию», «сословия определяют себя... как суб-

станциальное или непосредственное сословие, как ре-

флектирующее или формальное сословие и, наконец,

как всеобщее сословие». По своей сути гегелевская

триада сословий совершенно эмпирична, воспроизводя

под философскими названиями сословную структуру

прусского общества. Кроме того, эта триада предста-

вляла собой шаг назад по сравнению с довольно глу-

бокими подходами философской и политэкономиче-

ской мысли уже в XVIII в. к выявлению классово-ан-

тагонистической структуры наличных обществ.

Указывая, что «имуществом субстанциального со-

словия являются естественные произведения почвы,

которую оно обрабатывает, почвы, способной быть

исключительной частной собственностью», Гегель ха-

рактеризовал тем самым земледельческое сословие,

причем без упоминания его реальной дифференциации

на класс помещиков и на крестьянство.

антагонизм попросту не представлен. О крестьянах Ге-

гель даже как бы забывает, отмечая, что умонастрое-

ние рассматриваемого сословия можно назвать «ста-

роаристократическим»: оно-де не направлено «на

приобретение богатства» и «проживает то, что у него

есть». Лишь в связи с характеристикой промышленно-

го сословия появляется намек на крестьянство как та-

кую часть «субстанциального сословия», которая на-

ходится в порабощенном подчинении, но суть послед-

него мистифицируется попыткой вывести его из

психологии земледельческого труда как сильно завися-

щего в своих результатах от «чужого, природы»: «Это

чувство зависимости у него на первом плане, и с этим

чувством у него легко связывается готовность терпеть

343

от людей все, что бы ни случилось; первое сословие

поэтому больше склонно к подчинению». Стоит отме-

тить отрицательное отношение Гегеля к проникнове-

нию в сельское хозяйство капиталистических отноше-

ний: когда в имении хозяйство ведется, «как на

фабрике», то оно «принимает противный его есте-

ственности, природности характер...» (94. 7. 224-227).

В характеристике второго, «промышленного сосло-

вия» тоже заметно стремление затушевать классовые

противоречия, выдвинув в нем на первый план профес-

сиональную дифференциацию. В соответствии с тем,

что «занятие промышленного сословия заключается

в формировании продуктов природы» посредством

труда и в их опосредствовании «потребностями и тру-

дом других», Гегель подразделяет индивидов, входя-

щих в это сословие, на тех, кто занят в ремесленном

производстве, в фабричном производстве и в торгов-

ле. Отражая свойственную Германии неразвитость

классовых противоречий внутри названного сословия,

гегелевская трактовка во многом объяснялась также

желанием понять его роль в конфронтации с фео-

дальными порядками, против которых оно выступало

единым фронтом и добивалось их определенного из-

менения с целью отвоевывания себе места в социаль-

ной структуре. Промышленное сословие интересовало

Гегеля прежде всего как буржуазное или как руково-

димое буржуазией и в его собственно экономической

деятельности, и в его социально-политической актив-

ности, причем последнюю он рассматривал как обус-

ловленную первой. Указывая, что при добывании

средств существования люди, занимающиеся всевоз-

можными промыслами, всецело зависят от своего ра-

зумно ориентированного труда, «от рефлексии и рас-

судка», Гегель подчеркивал, что «индивидуум

в промышленном сословии должен надеяться на себя»,

откуда возникает чувство собственного достоинства

и насущная потребность в правопорядке, в силу чего

«чувство свободы и порядка возникло ... главным

образом в городах», где концентрировалось промыш-

ленное производство (ремесленное, а затем мануфак-

турное и фабричное) и торговля. Гегель с энтузиазмом

характеризовал прогресс, уже достигнутый в деле пра-

вового обеспечения личной свободы и частной соб-

ственности, ставя в то же время определенные задачи

дальнейшего продвижения вперед в этой области,

344

Фактически считая промышленное сословие становым

хребтом гражданского общества как такового, Гегель

видел великое благо в том, что «собственность и лич-

ность в гражданском обществе пользуются призна-

нием закона» и «член гражданского общества имеет

право искать суда», не опасаясь, что это будет неспра-

ведливый суд, как во времена феодального произвола.

Решительно отвергая «грубое представление, видящее

в правосудии, как это было в период кулачного права,

неподобающее насилие, подавление свободы и деспо-

тизм», Гегель заявлял, что «справедливость предста-

вляет собой нечто великое в гражданском обще-

стве...». Гегель давал философское обоснование равен-

ству граждан перед законом, обнародованию всех

законов, приведению их в соответствие с требования-

ми свободы, публичности судопроизводства, введению

суда присяжных, строгому соответствию действий по-

лиции задачам поддержания правопорядка, что дол-

жно исключить из этих действий ненавистные проявле-

ния личного произвола и беззакония, «случайности».

Осторожно, но все же достаточно определенно Гегель

высказывался против глобального полицейского над-

зора за жизнью граждан, вовлекающего «в круг своих

распоряжений все возможные действия, ибо во всем

можно находить отношение, посредством которого

то или другое может сделаться вредным» и тем

самым стесняющего «повседневную жизнь людей»

(94. 7. 226, 239, 249). При всей буржуазной ограни-

ченности воззрений Гегеля на правовой аспект гра-

жданского общества, они были во многом историче-

ски прогрессивны и в известной мере выражали также

общедемократические принципы.