Отношения

Явление рассматривается как отноше-

ние, в котором «содержание есть развитая форма,

внешность и противоположность самостоятельных су-

ществований и их тождественное отношение...».

265

Гегель формулирует один из важнейших диалектиче-

ских принципов: «Существенное отношение есть опре-

деленный, совершенно всеобщий способ явления. Всё,

что существует, находится в отношении, и это отноше-

ние есть истина всякого существования» (96. 1.300,

301). Гегель выделяет следующую триаду отношений:

целое и части, сила и ее обнаружение, внутреннее

и внешнее. Они представлены как прогрессирующие

проявления сущностного содержания.

Отношение целого и частей характеризуется Геге-

лем как весьма поверхностное, лишь «непосредствен-

ное» и способное удовлетворить только рассудок. По

Гегелю, только низшие, механическо-безжизненные,

«неистинные» виды существования, лишенные подлин-

ной целостности, могут постигаться через их разделе-

ние на части. В этом смысле Гегель заявляет, что само

«отношение целого и частей неистинно, поскольку его

понятие и реальность не соответствуют друг другу»

(96. 1. 301).

Выше, но не намного Гегель ставит отношение

силы и ее обнаружения. Абсолютизируя ограничен-

ность научных выводов о силах природы, он утвер-

ждал, будто «определение содержания силы целиком

совпадает с содержанием обнаружения, и объяснение

какого-нибудь явления некоей силой есть поэтому пу-

стая тавтология». Между тем сам Гегель признает

огромное мировоззренческое значение этих выводов,

отмечая, что объяснение явлений природы присущими

ей силами нанесло мощный удар по характерному для

религии представлению об обусловленности этих явле-

ний божественным провидением. Правда, данный удар

по религиозному мировоззрению Гегель воспринимал

с недовольством, отмечая, что «перед лицом этого

оконеченного мира самостоятельных сил и веществ для

определения бога остается лишь абстрактная беско-

нечность непознаваемого, высшего потустороннего су-

щества».

тителей деистическую форму материализма, Гегель

раздраженно писал: «Такова точка зрения материализ-

ма и современного просвещения," которые, отказы-

ваясь от знания того, что такое бытие бога, ограничи-

ваются лишь знанием факта его бытия» (96. 1.303,

306). Следует заметить, что Гегель не был сторонни-

ком возврата к собственно теологическому, религиоз-

ному провиденциализму, хотя и считал себя обя-

266

занным поддержать его. Главное заключалось в том,

что объяснение явлений законами и силами природы

вставало на пути гегелевской их трактовки с позиции

«абсолютного идеализма». Неприемлемую для себя

«конечность» отношения силы и ее обнаружения Ге-

гель усматривал в связи этого отношения с опреде-

ленными вещественными, материальными носителями.

Обратим внимание на то, что трактовка Гегелем

перехода от отношения целого и частей к отношению

силы и ее обнаружения настолько искусственна и натя-

нута, что проявляющаяся в ней словесная эквилибри-

стика не раз подвергалась осмеянию. Выписывая из

большой логики фразу Гегеля «сила есть отрицатель-

ное единство, в котором разрешается противоречие

целого и частей, истина этого первого отношения»

(95. 2. 158), В. И. Ленин заметил: «Это одно из 1000

подобных мест у Гегеля, которые выводят из себя на-

ивных философов вроде Pearson'a... — Он цитирует по-

добное место и беснуется: чему-де учат, такой гали-

матье, в наших школах!!» Общеметодологическое

значение для научного, марксистского гегелеведения

имеет разъяснение В. И. Ленина по поводу этой оцен-

ки Пирсоном определенной (и весьма значительной

в принципе) части гегелевских рассуждений: «И он

прав в известном, частичном, смысле. Этомуучить не-

лепо. Из этого надо сначала вышелушить мате-

риалистическую диалектику. А это на 9/10 шелуха,

сор» (2.

«Истиной» отношения силы и ее обнаружения Ге-

гель объявляет отношение внутреннего и внешнего,

считая ошибкой «рассудочной рефлексии» взгляд на

сущность «как нечто только внутреннее». По Гегелю,

существенно внутреннее обязательно проявляется во

вне, и в качестве сферы этого проявления он рассма-

тривает человеческую деятельность, что, собственно,

означает фактический переход к проблематике «фило-

софии духа», которая в последующем развертывании

науки логики, оказывающемся невозможным без вы-

ходов из «стихии чистого мышления», играет возра-

стающую роль. Гегель убежден, что внутренняя сущ-

ность человека ее может не проявляться в его внешней

деятельности, откуда следует, что «каков человек

внешне, т. е. в своих действиях... таков он и внутренне,

и если он только внутренний, т. е. если он остается до-

бродетельным, моральным и т. д. только в области

267

намерений, умонастроений, а его внешнее не тожде-

ственно с его внутренним, то одно так же бессодержа-

тельно и пусто, как и другое». Развенчание не находя-

щих выражения в делах притязаний на внутреннее

величие сочетается у Гегеля с критикой распростра-

ненных попыток объяснения великих деяний низ-

менными мотивами, дискредитирующими эти деяния.

В этом плане Гегеля интересовали в первую очередь

великие социально-политические свершения, связанные

с деятельностью исторических личностей. Гегель

утверждал, что «если бы исторические герои преследо-

вали лишь субъективные и формальные интересы, они

не совершили бы совершенных ими дел». С отстаивае-

мой Гегелем «точки зрения единства внутреннего

и внешнего мы должны признать, что великие люди

хотели того, что они сделали, и сделали то, что хоте-

ли» (96. 1. 308, 311). В этих положениях Гегеля наме-

чался перспективный подход к пониманию роли лич-

ности в истории, к выявлению значения исторических

деятелей в реализации назревших объективных задач

социального развития.