(Ульяновск) Структура русского предложения и поведенческие модели носителя русского языка (к вопросу об изучении синтаксических норм в рамках дисциплины «Русский язык и культура речи»)

Едва ли кто-то всерьёз решится оспаривать положение о существовании связи (прямой или опосредованной) между языком и менталитетом. Очевидно, что связь эта является двусторонней.

деятельности (зафиксированная в оборотах «на всякий случай», «в случае чего» и «если что»): желая как-то обезопасить себя в непредсказуемом мире, человек начинает предпринимать меры предосторожности, которые никак не диктуются трезвым расчётом и ориентированы на то, что произойти может всё, что угодно (тем самым он фактически надеется на то, что «авось» эти меры окажутся полезными... Другая стратегия поведения - это ориентация на беспечность: поскольку всего всё равно не предусмотришь, нет никакого смысла в том, чтобы пытаться как-то защититься от возможных неприятностей, лучше просто надеяться на благоприятный исход событий»

2. .
   Таким образом, обе стратегии поведения связаны с ориентацией на «русский авось»: 1) «авось» поможет; 2) «авось» пронесёт.

Действительно, названные модели (стратегии) поведения каждому из нас знакомы, хотя вопрос о том, насколько эти модели продуктивны именно для русского менталитета, как нам кажется, нуждается в дальнейшем исследовании.

Хотелось бы подробнее остановиться на основном положении А. А. Мельниковой об отсутствии порядка в русском языке и об отсутствии порядка в русском предложении. Да, в предложении, состоящем из трёх компонентов: подлежащего, сказуемого и дополнения - возможны все шесть вариантов перестановки слов (Я Вас любил - Я любил Вас - Любил я Вас - Вас любил я - Вас я любил - Любил Вас я). Каждый из этих вариантов имеет право на существование, и всё-таки любой носитель языка поймёт разницу между Я Вас любил и Любил я Вас. Не следует забывать о том, что порядок слов в русском предложении связан с актуальным членением и обусловлен ситуацией речи или контекстом. Даже без изменения порядка слов в одно и то же предложение можно вкладывать разные смыслы, как это сделано, например, в следующем фрагменте: - А Федуловы? - спросил я с улыбкой, зная, что и в них Аристарх найдёт нечто значительное. - Помнишь их? Она полуголая по саду носилась, а он все к Марселе подкатывался, даже на чердак её затащил, соблазнить пытался... - А почему с такой издёвкой - пытался соблазнить? Сколько нужно мужской гордости, безрассудной страсти, чтобы затащить молодую, красивую, жаждущую любви... Зная почти наверняка, что ничего не получится, что, кроме позора, ничего не добьётся, что только чудо может спасти от бесчестия! Но уж коли ты мужчина, рассуждал Федулов, то попросту обязан соблазнить приглянувшееся существо. И все мы пляшем где-то рядом, а? И Федулов лезет на чердак (1), Федулов лезет на чердак! (2) Федулов лезет на чердак!

3. - Первый раз Аристарх сделал ударение на слове «чердак», второй раз на слове «лезет», третий раз на слове «Федулов».
   - Это ли не высшее проявление долга?! Это ли не самоотверженность? (Пронин). Герой произведения В. Пронина Аристарх использует интонацию для выделения рематического компонента в тождественных по лексическому наполнению, но различных по смыслу предложениях, хотя можно было с этой же целью изменить порядок слов во втором предложении на Федулов на чердак лезет, а в третьем - на На чердак лезет Федулов.

Таким образом, порядок слов в русском предложении всё-таки есть. И задача школьных учителей и вузовских преподавателей - объяснить его учащимся (школьникам и студентам).

Поэтому в рамках университетской дисциплины «Русский язык и культура речи» считаем целесообразным вести разговор об актуальном членении высказывания, о двух типах инверсии, связанных 1) с нарушением порядка следования темы и ремы и 2) с нарушением порядка слов в актуализированных словосочетаниях.

Поэтому в пособие по русскому языку и культуре речи, созданное преподавателями нашей кафедры [3], включены, помимо традиционных примеров нарушения управления и согласования, следующие правила объективного порядка слов.

1. В повествовательных предложениях, в которых подлежащее входит в состав темы, а сказуемое в состав ремы, или подлежащее и сказуемое вместе входят в состав темы, подлежащее обычно предшествует сказуемому, например: Я отвернулся к окну.

2. Если подлежащее и сказуемое входят в состав ремы (в том числе в предложениях с нулевой темой) сказуемое предшествует подлежащему, например: Идёт дождь.
3. Дополнение обычно стоит после управляющего слова, например: Дитя создаёт свои собственные, упрощённые названия важных для него предметов.
4. Согласованное определение предшествует определяемому слову, например: Эта ночная беседа абсолютно не укладывалась в его уме.
5. Несогласованное определение ставится после определяемого слова, например: По. аллее сада, тихо напевая песенку, шла Ванесса.
6. Обстоятельства образа действия, выраженные наречиями на -о, -е, меры, степени, времени и места обычно предшествуют сказуемому, например:              Экскурсоводы детально, останавливались на исторических подробностях [4].

Предполагается, что знание этих правил, представление о необходимости движения мысли в тексте от темы к реме (от данного к новому, а не наоборот), позволят учащимся использовать «гибкую» структуру русского предложения сообразно с коммуникативной ситуацией, а если положение о связи поведенческих моделей с порядком слов в предложении верно, то, возможно, мы, учителя школ и преподаватели вузов, в силах повлиять на определённые изменения в мировосприятии и поведении учащихся.

В любом случае знакомство студентов с нормами языка (и не только с синтаксическими) должно привести их к убеждению в том, что, пусть особый, русский, но порядок в языке есть. Правда количество аудиторных часов, отведённых на «Русский язык и культуру речи» (да и на «Русский язык» в средней общеобразовательной школе) постоянно изменяется в сторону уменьшения и, если так будет продолжаться и далее, едва ли можно надеяться всерьёз на формирование каких-то иных поведенческих стратегий у носителей русского языка, кроме двух названных выше.