Русский язык и свобода граждан и народов РФ (В связи с Годом русского языка)

Год русского языка, объявленный Президентом страны, под­ходит к концу. Кто бы и как бы ни воспринимал это решение Президента, оно было, с одной стороны, беспрецедентным в ис­тории России, а с другой — абсолютно понятным и в высшей степени востребованным, а потому и верным.

Нет необходимости в подробном обосновании этого тезиса. Вместе с тем было бы слишком легковесно не напомнить хотя бы о некоторых существенных сторонах ситуации в стране и за ее пределами, в связи с которой возникла вдруг, но не совсем не­ожиданно, в конце 80-х гг. прошлого столетия сама проблема русского языка, с угрожающей силон обостряясь с каждым го­

дом. Бесконечные дискредитирующие удары, стрелы в сторону русского языка приняли в конце концов характер опосредован­ной ожесточенной борьбы против самой русской государствен­ности, русских ментально-психологических представлений, рус­ской национальной культуры, а также культур других народов Российской Федерации, так или иначе связанных с русским язы­ком, — словом, против общего историко-культурного простран­ства народов России.

Это значит, что идеологию с государства перенесли на язык, хотя язык здесь совершенно ни при чем. Стали широко тиражи­роваться оскорбительные по своей сути, пренебрежительные по форме выражения типа «совковый язык», «тоталитарный язык», «аппаратный язык», «язык советского гулага», «язык мата», как бы забывая о том, что это язык Пушкина и Гоголя, Толстого и Тургенева. Достоевского и Чехова, Станиславского и Горького, других гениев всемирно признанной русской литературы и куль­туры, что это один из мировых языков, являющийся, наряду с другими мировыми языками, носителем шедевров мировой лите­ратуры и мирового исторического опыта в целом. Самым востре­бованным лингвистическим «товаром» в стране оказались слова­ри мата и криминала, в создании которых принимали участие как отечественные, так и зарубежные русисты.

Парадоксально, достойно сожаления, но факт, что все упомя­нутые выпады против русского языка исходили не от каких-то республик, а формулировались и распространялись в самой Рос­сии, в российской интеллигентской среде. А если уж и говорить о тоталитаризме, то можно ли найти в мировой истории тоталита­ризм, сопоставимый но своей идеологии и последствиям с фа­шизмом? Следует ли отсюда, что современные немцы могли бы назвать свой язык 30—40-х гг. прошлог о столетия языком фа­шизма? Ответствен ли язык Гете, Шиллера, Бетховена, Лукаса Кранаха в том, что на нем говорил и Гитлер? Вопрос — празд­ный. Ясно, что выпады против русского языка преследовали дру­гую цель.

Очевидно, что в этой ситуации решение Президента было на­правлено прежде всего на защиту долгосрочных интересов, об­щего будущего всех без исключения граждан и народов России независимо от их общественно-политических предпочтений, ны­нешнего социального, материального и проч. положения, их представлений о развитии общества. Ибо язык, общий для всех граждан, для всего населения, — это важнейшее и непременное условие успешного существования единого государства вообще. Такой язык является государствообразующим, а потому и госу­дарственным. Так было всегда. Таковы уроки истории. Отсюда ясно, что решение Президента было продиктовано прежде всего заботой о Российском государстве, о его укреплении.

Когда не стало Советского Союза, одним из стержней которо­го и был русский язык, недруги государства, в том числе и отече­ственные, свою неприязнь к государству перенесли на язык, на все лады дискредитируя его глубинные концептуальные основы, лексику и даже грамматические возможности.

Наступило время, когда цинизм по отношению к русскому языку внутри страны обрел невиданный размах.

Одним из внешнеполитических последствий этою цинизма стало неуклонное падение интереса к русскому языку в мире. За рубежом его исключали из программ школьного и университет­скою образования, сохраняя за ним место какого-то третьесте­пенного языка со статусом факультатива.

Неуклонно сокращалось пространство функционирования русского языка в мире. Во многих республиках даже бывшего Союза его перевели в ранг иностранного языка. Все это происхо­дило и происходит в то время, когда другие современные госу­дарства горой стоят за свои государственные языки, вкладывая в деятельность по их поддержке и распространению в мире в том числе и немалые финансовые ресурсы.

Сегодня, подводя некоторые предварительные итоги Года русского языка, можно утверждать, что принятое Президентом решение безусловно содействовало преодолению нигилизма в отношении к русскому языку, укреплению его авторитета в стра­

не и в мире, хотя проблемы остались, ибо они не решаются за один год.

Пространство распространения того или иного языка, в том числе и русского, а также стоящей за ним культуры определяется не только степенью его распространенности в устной форме, но и его письменной, графической системой. Графические системы — это один из важнейших факторов конвергенции, сближения, объ­единения культур, основополагающих концептуальных пред­ставлений о жизни либо их дивергенции, разъединения, разведе­ния. В порядке иллюстрации этого положения ограничусь двумя общеизвестными примерами.

Пример первый. Когда в результате Первой мировой войны Оттоманская империя распалась, младотурки во главе с Кямалем Ататюрком, революционным путем пришедшие к власти, возна­мерившись повести свою страну по светскому пути ио европей­ским образцам, принимают решение не только об отказе от пре­подавания арабского и персидского языков в турецких учебных заведениях, но главное о переводе турецкого языка с арабской графической системы на латинскую, тем самым кардинально ре­шая проблему разрыва традиций.

Пример второй. Единый по структуре сербско-хорватский язык, преподававшийся именно как единый язык в Югославии и в университетах дореволюционной России, в СССР, а также и в других странах, после распада Югославии стал предметом ожес­точенных дискуссий между сербами и хорватами. Дело в том, что этот единый по структуре язык имеет разные і рафические систе­мы: у православных сербов - кириллическую (славянскую), у католиков-хорватов - латинскую. Таким образом, единый язык оказался разделенным в первую очередь по графическому прин­ципу, который стал ассоциироваться с определенным типом жиз­ни. Следовательно, графика может и объединять, и разъединять народы и их культуры, сплачивать их в рамках единого государ­ства либо расшатывать принципы общности.

Аналогичные процессы мы наблюдали и в период распада Со­ветского Союза. Некоторые из бывших его республик (например, Азербайджан и Молдавия) ускоренно перешли на латиницу, тем самым обозначив свое желание не просто дистанцироваться от об-

щего историко-культурного опыта народов Союза, но и подтвердив коренные различия в направлениях их движения в будущее.

Подобные же тенденции проявились и в бывших автономных республиках в составе РСФСР. Будучи членом Совета по рус­скому языку при Президенте, затем при Правительстве РФ со дня его создания в 1996 г. и до ликвидации в 2003 г., знаю, насколько остро они обсуждались на его заседаниях. Так, в конце 90-х гг. в Якутии серьезно продвигался вопрос не только о переходе на латинскую графику вместо кириллической, но и о придаче анг­лийскому языку статуса государственного. Настойчиво выдви­гался вопрос о переходе на латиницу и в Татарии. В этом контек­сте с сожалением приходится констатировать, что Карелия ока­залась единственной среди бывших автономий России, в которой письменность для карел и вепсов была утверждена в 1991 г. на латинской основе, несмотря на то, что еще в 1820—1822 гг. на карельский язык на кириллической основе были переведены зна- чительные ио объему памятники православной культуры.

Хорошо известно, что Российское государство — многона­циональное исторически, в течение многих веков. Сколько всего народов в России, к сожалению, и по сей день не скажет никто. Даже результаты переписи населения не в состоянии ответить на этот вопрос без необходимых научных исследований. Но приня­то, однако, считать, что разных народов в России — более ста. У каждого из них — своя культура, свой веками складывавшийся уклад жизни. Свои обычаи, свой язык. Можно предложить про­вести простейший эксперимент: сколько из более ста российских народов обычные наши граждане могут перечислить. Думаю, что не очень много. А если продолжить эксперимент и спросить тех же сограждан, что они могут сказать о культуре известных им народов? Едва ли последуют внятные ответы. Почему? Да пото­му, что существуют труднейшие языковые барьеры. Практически владеть более ста языками невозможно, а язык — это магист­ральный путь к культуре.

И в самом деле, что могут знать, например, образованные чи­татели Кабардино-Балкарии, Осетии, Дагестана или Ростовской области о писателях, поэтах, традиционной культуре Карелии? Только то, что ими прочитано по-русски. Или что знают те же образованные читатели Карелии о поэзии Расула Гамзатова, Су­леймана Стальского, Батырая, Махмуда, Ллима Кешокова, Коста Хетагурова или о нартском эпосе? Только то, что они читали по- русски.

Все это — простейшие, но убедительнейшие иллюстрации к тому, насколько велика роль русского языка как универсального средства общения между народами Российской Федерации, включая, замечу, и народы бывших республик Союза.

Более того, русский язык это важнейшее условие развития культур народов Российской Федерации. Сошлюсь лишь на сле­дующие моменты:

I.

Чтобы язык стал языком образования, он должен быть клю­чом к разносторонней информации — научной, производствен­ной, культурной, которая и является содержанием обучения и образования. Он должен обладать значительной терминологиче­ской базой но всем отраслям знания. Он должен быть разработан настолько, чтобы быть в состоянии перевести и переварить опыт других народов. Все это требует времени, ресурсов, подвижниче­ства гениев национальной культуры. Чтобы реально представить себе масштаб такой работы, достаточно напомнить, что тот лите-

ратурный русский язык (не блатной, не криминальный!), кото­рым мы пользуемся сегодня, создавался в течение почти полуто­ра столетия усилиями многих поколений гениев русской литера­туры, науки, культуры.

Русский язык был и остается родным языком образования для народов России.

2. Национальные школы у наших народов опять-таки создава­лись но образцу русской школы, с опорой на ее дидактические, методические принципы и терминологическую базу русского языка, которая попросту копировалась. Почти вся терминология школьного образования в национальных школах заимствовалась из русского языка либо прямо, либо в виде калек (копий). Хочу особо подчеркнуть: речь идет не об обычных межъязыковых свя­зях и заимствованиях, свидетельствующих об исторических, культурных и прочих контактах между разными народами. Это вполне рядовое явление в жизни языков во все времена. Речь идет о языке образования. В этом смысле народы России не ис­ключение. Хорошо известна, например, роль лагыни в системе образования многих народов средневековой Европы или араб­ского и персидского языков в странах Ближнего Востока до той поры, пока нс сложились собственные национальные языки об­разования.

Опорные зональные языки образования, в свою очередь, бла­гоприятствовали становлению соответствующих зональных ти­пов культуры, поведенческих стандартов, в данном случае — среднеевропейского и ближневосточного. Принципиально анало­гична роль русского языка в жизни народов России, но только применительно к другому времени — начиная с последней чет­верти XIX в. Так складывалась судьба разных межэтнических, международных языков, я бы сказал, языков-тружеников, роль которых в Российской империи выполнял русский язык. Эта роль за ним сохраняется и поныне. Народы России должны быть бла­годарны ему за эту роль. Отчуждение их от русского языка озна­чает не просто отбросить их на десятилетия назад, а лишить дос­тупа к образованию вообще.

3. У истоков национальной науки, литератур народов России опять-таки стоял русский язык. По традициям российских гума­нитарных наук были созданы исследовательские институты по

изучению фольклора, языков, литератур, истории многочислен­ных наших народов, не говоря о том, что первыми исследовате­лями, систематизаторами в этих областях знания, культуры, на­учными руководителями национальных кадров были ученые Рос­сии. Языком зарождавшихся национальных научных традиций, языком пропаганды, распространения их научных результатов был и остается все тот же русский. Совершенно особой была его роль в становлении даже национальных литератур. Известность, читательское признание деятелей национальных литератур на­прямую зависели и зависят от количества и качества переводов на русский язык.

4. Наконец, русский язык, знакомство с русской литературой в значительной мере были фактором пробуждения и развития национального самосознания народов России.

Среди общих вопросов, связанных с ролью, значением рус­ского языка в жизни народов, граждан Российской Федерации, народов исторической России, включая и бывшие республики Союза, нельзя обойти вниманием еще один. Он может быть обо­значен как «Русский язык и свобода граждан РФ». Кое-кому мо­жет показаться, однако, сама постановка такого вопроса наду­манной. И в самом деле, каким образом свобода может быть свя­зана с языком, какие свободы имеются в виду? Политические? Экономические? Конфессиональные? Нравственно-этические? Нет. Имеется в виду прежде всего свобода в общении и неотде­лимая от нее профессиональная свобода граждан — одна из са­мых востребованных в современной жизни и жизненно необхо­димых для всех.

Профессиональная свобода складывается не только из сво­бодного владения профессией. Она обязательно включает в себя, во-первых, возможность выбора места получения профессии (учебного заведения) и, во-вторых, пространство (географию) применения полученных профессиональных знаний. Чем шире эти возможности, тем шире профессиональная свобода, тем уве­реннее профессиональное самочувствие человека. А это уже полностью определяется языковой свободой, пространственно­функциональными возможностями языка профессии. Такую сво­боду гражданам Федерации, как в недавнем прошлом и гражда­нам СССР, предоставляет только русский язык.

После распада Советского Союза во многих бывших его рес­публиках русский язык стали целенаправленно выдавливать из употребления, хотя это едва ли соответствует нынешним и дол­госрочным интересам их народов. Едва ли английский язык ко­гда-либо станет необходимой заменой русскому языку, как это кажется некоторым современным правителям этих республик. Удивительно, однако, то, что бывшие равноправные республики Союза упорно избавляются от одного из укоренившихся в их жизнь, культуру мировых языков, в то время как, например, бывшие колонии Англии, Франции, став независимыми, придали колониальным языкам статус дублирующих государственных. Английский язык в миллиардной Индии остается государствен­ным. Страны Магриба — Алжир, Марокко, Тунис, — а также Ливан, хотя и имеют свой мировой язык — арабский, не отказа­лись от французского в качестве второго государственного. И это разумно. Это дополнительные гарантии свободы граждан этих страті, включая и профессиональную свободу, свободу общения в мире, свободу в получении информации. Вообще же чем больше человек владеет языками, тем он свободнее и, я бы сказал, соли­даризируясь с академиком Л. В. Щербой, даже счастливее.

В ряде бывших республиках Союза все же принимаются уси­лия к тому, чтобы сохранить русский язык в системе образова­ния. С этой целью созданы Славянские университеты в Кирги­зии, Таджикистане, Азербайджане, Армении, организуется в Ка­захстане. Это, безусловно, служит интересам народов и культур этих государств. Такие начинания должны пользоваться также деятельным вниманием, отзывчивостью со стороны Правитель­ства, общественности, университетов и бизнесеообщества Рос­сии, если они являются сторонниками продвижения отечествен­ных интересов в мире. Гражданам этих государств русским язы­ком пока что не нужно овладевать по самоучителям или за большие деньги, как другими мировыми языками: языковая сре­да — туг же, рядом, — это русскоговорящие их сограждане или русскоязычная среда через погранпункты. К чему приводит утра­та языковой традиции, мы знаем не понаслышке, а по сложней­шей ситуации в городских школах современной России, в кото­рых оказалось много детей, желающих учиться, но не владеющих русским языком, языком образования, не по своей вине.

Когда мы говорим о русском языке, связывая с ним коммуни­кативную свободу (возможности широкого разностороннего об­щения в России и в мире), то это не означает пренебрежения к языкам других народов России. Все языки прекрасны и незаме­нимы. Они являются подлинными достояниями народов. Именно эту мысль выражал прекрасный поэт XX столетия Расул Гамза­тов, когда обращался к родному аварскому языку со словами «О, мой малый язык! О, мой великий язык!» Однако не только общесоюзную, но и всемирную известность поэту принес другой великий язык — язык его русских переводов, который и сделал его по-настоящему свободным в мировом масштабе. Отсюда оче­видно, что русский язык по объективно-историческим причинам стал важнейшим и неотъемлемым культурным достоянием всех народов исторической России, стержнем их сплочения вокруг общих ценностей, общей судьбы. Разумно ли отлучать от него эти самые народы, не интересуясь их желаниями, в угоду теку­щей политической конъюнктуре?

Речь была уже, в частности, и о том, какую роль сыграл рус­ский язык в становлении интеллигенции нерусских народов Рос­сии, в том числе и интеллигенции, занимающейся изучением языков, литератур, фольклора, истории, этнографии этих наро­дов. Вся обширная литература подобного рода ио всем отраслям научного знания создается почти исключительно па русском язы­ке. Он же является средством распространения научных резуль­татов и за пределами России, тем самым пропагандируя их и преобразуя в часть мировой науки. Следовательно, научная ин­теллигенция народов России но языку — это плоть от плоти об­щероссийской научной интеллигенции. При этом нельзя забы­вать и о том, что русский язык обеспечивает доступ более чем к 70% общемировой информации.

Сказанное дает нам основание считать русский язык не только свободным и правдивым вслед за И. С. Тургеневым, но и несу­щим всеобъемлющую коммуникативную свободу гражданам ис­торической России.

Среди нерешенных, но требующих какого-то решения, а по­тому актуальных проблем, связанных с укреплением авторитета русского языка как национального достояния русского народа и культурно-исторического достояния других народов России и

бывшего СССР, хотел бы обратить внимание, в частности, на следующие:

1. В современном мире процессы глобализации охватывают не только экономику и политику, но в не меньшей степени и культуру, включая и языки. При этом распространение языкового влияния стало существенной частью влияния в мире в целом. От­сюда следует, что защита интересов русского языка внутри стра­ны и за ее пределами должна быть важнейшим элементом поли­тической стратегии всего государства. Здесь не должно быть двойных стандартов по отношению к своему государственному языку, с одной стороны, и к другим языкам, включая англий­ский, — с другой. Между тем у нас существует, например, уза­коненная или полуузаконенная норма дополнительной оплаты преподавания любого языка, кроме русского. Справедливо ли это? Речь идет не об оплате груда как такового, а об отношении к конкретному объекту труда, lie усматривается ли здесь дискри­минация того самого языка, который на деле является государст­вообразующим в Российской Федерации?

2. Проблемой проблем стали школьные учебники по русскому языку, которые призваны быть воплощением государственных образовательных стандартов. Здесь слишком много непозволи­тельной свободы и произвола. В одном и том же учебнике один и тот же факт может подаваться по-разному и противоречиво. На­пример: в учебнике для 7 класса общеобразовательных учрежде­ний, рекомендованном Министерством образования и науки РФ и изданном Издательством «Просвещение» в 2006 г., на с. 52 в качестве примера образования страдательных причастий от гла­голов несовершенного вида приводится слово жеванный (с дву­мя «н»), а в приложенном к нему словарике на с. 211 с наставле­нием Пиніи правильно! дается то же самое слово с одним «н». Как в этом случае должен ориентироваться ученик 7 класса, не­понятно.

К сожалению, Министерство отошло от традиции русской и советской школы, по которой авторами школьных учебников были крупные авторитетные ученые. Вот один из поучительных примеров. Судя по одной из старых публикаций в газете «Ленин­градский университет», в феврале 1943 г., в самый разгар вой­ны, в Министерство просвещения РСФСР были специально при­

глашены из Ленинграда знаменитые академики Л. В. Щерба и С. П. Обнорский для определения содержания школьных про­грамм по русскому языку и литературе. Так обеспечивалось единство и качество школьного образования, того самого образо­вания, которое действительно было хорошим.

3. Зеркалом отношения к русскому языку, к русской речевой культуре являются средства массовой информации, печатная продукция с массовыми тиражами. Оно, это зеркало, к сожале­нию, остается кривым. Для телевизионных титров обычны орфо­графические и пунктуационные ошибки, с ошибками печатаются даже слова гимна Российской Федерации и т. д. Если иметь в ви­ду, что жизнь, воспитание, обучение должны строиться на при­мерах, образцах, традиционно привычном для нашей страны ав­торитете речи тележурналистов, телеведущих, печатных средств массовой информации, а они не придерживаются принятых норм письменной речи, то как наши дети, школьники могут ориенти­роваться в этой неуправляемой стихии? Не государственное ли это дело, коль скоро школа и воспитание у нас, слава богу, не о і делены от государства? Правильно ли поступает государство, устраняясь или удаляясь от содержания образовательных стан­дартов и целенаправленного, осмысленного воспитания молодых людей, в том числе и в духе уважения к собственному языку?

4. И последнее. С сожалением приходится констатировать, что и многие отрасли современной отечественной и зарубежной русистики заметно отошли в качестве предмета исследования от русской классической литературы, в которой русский язык воплотился наиболее полно и разнообразно в его богатейших возможностях, в том числе и воспитательных. Вместо ЭТОГО в иоле внимания филологов оказались почти исключительно ре­чевые факты из политических и субкультурных сфер, комменти­руемых с точки зрения соответствующих текстов, но не языка. И т. д.

Остается надеяться, что Год русского языка сыграет мобили­зующую роль в решении упомянутых проблем в общегосударст­венном масштабе и в укреплении, расширении пространства его функционирования, рассчитанных на перспективу.