<<
>>

ВОЗНИКНОВЕНИЕ РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА НОВОГО ТИПА. РАЗРАБОТКА ПУТЕЙ НОРМАЛИЗАЦИИ ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА И ПОСТРОЕНИЕ ЕГО СТИЛИСТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ (XVIII — НАЧАЛО XIX вв.)

  1. Общие предпосылки возникновения русского литературного языка нового типа. Общественно-политическая ситуация в начале XVIII в. Культурная политика Петра I: секуляризация культуры.
    Социальная стратификация и усиление государственной унификации. Конфликт новой и старой культуры; осмысление этого конфликта как противостояния секулярного и клерикального начал. Языковая политика Петра I как отражение его культурной политики. Создание гражданского шрифта: культурно-историческое и лингвистическое значение этой реформы как графической манифестации противопоставления русского и церковнославянского языков и одновременно — секулярной и клерикальной культуры. Утверждение «простого» языка, противопоставленного церковнославянскому, как средства выражения новой культуры (требование писать «не высокими словами славенскими, но простым русским языком»). Отрицательное отношение к церковнославянскому языку как к «темному», непонятному и клерикальному (Феофан Прокопович). Отсутствие полифункциональности у сформированного таким образом литературного языка нового типа как языка «гражданского».

«Простой язык» петровской эпохи как результат отталкивания от традиционного книжного языка по ограниченному набору признаков (по признакам книжности, закрепленным в традиционном языковом сознании как приметы церковнославянского языка): устранение форм имперфекта, аориста, двойственного числа, дательного самостоятельного и т. д. Редактирование перевода «Географии генеральной» Б. Варения (Москва, 1718) как иллюстрация этого процесса. Литературный язык нового типа и гибридный регистр традиционного книжного языка. Преемственность «простого языка» петровской эпохи по отношению к церковнославянскому вне ограниченного набора признаков. Вариативность, унаследованная от гибридного регистра. Кодификация различий «простого» и церковнославянского языков в грамматических и лексикографических сочинениях начала XVIII в.

(Федор Поликарпов).

Заимствования в языке петровской эпохи. Их употребление в качестве знаков новой культурной ориентации, ситуации непонимания, возникающие в результате такого употребления, и вопрос о «простоте» и общедоступности литературного языка нового типа (его связь с элитарной культурой).

  1. Нормализация и кодификация литературного языка нового типа. Проблема отбора языкового материала. Языковая вариативность как характеристика литературных текстов начала XVIII в., вступающая в противоречие с представлениями об обработанности и упорядоченности «европейских» литературных языков. Формирование русской грамматической традиции и поиски критериев нормализации. Нормализация парадигмы существительных в литературном языке нового типа: устранение форм дат., тв., местн. мн. числа на -омъ / -емъ, -ы / -ьми, - ахъ / -ехъ; кодификация форм второго родительного и второго местного падежа; -ия / -ии в им. мн. ч. сред. рода (основания / основании); -а / -ы в им. мн. ч. о-склонения (правила / правилы); -овъ / -ий в род. мн. ч. сред. рода (примечаниевъ / примечаний). Нормализация парадигмы прилагательного: -ий / -ой в им. ед. ч. муж. рода (великий / великой); -аго / -ого / -ова в род. ед. ч. муж. и сред. рода (великаго / великого / великова); -ия / -ие / -ой в род. ед. ч. жен. рода (великия / великие / великой); различия по роду во флексиях им. и вин. мн. ч.; полемика о правописании прилагательных в им. падеже мн. ч. (Тредиаковский, Ломоносов, Сумароков). Нормализация парадигмы глагола: включение в парадигму вторичных имперфективов как субститутов простых претеритов; -ть / -ти в инфинитиве; -шь / -ши во 2-м лице ед. ч. настоящего времени. Принципы нормализации: устранение одного из варьирующихся элементов, установление дополнительной дистрибуции варьирующихся элементов, стилистическая дифференциация вариантов. Развитие стилистической диф- ференцированности в литературном языке в результате этого процесса.

Рост национального самосознания как один из стимулов к нормализации и кодификации литературного языка нового типа.

Языковые программы и языковая практика в XVIII в., сложный характер их взаимодействия. Общеевропейские лингво-стилистические и грамматические схемы как образец нормализации, усвоенный русскими филологами, характер их переосмысления в русских условиях и их приспособления к специфике русской языковой ситуации.
  1. Начало кодификации русского литературного языка нового типа. Формирование академической традиции. Попытки прямого перенесения западноевропейских (французских и немецких) моделей на русскую почву. Отождествление русской и западноевропейской языковой ситуации (церковнославянский — как латынь, русский — как национальные литературные языки Западной Европы), актуализация генетических параметров в этом контексте (русский и церковнославянский как генетически противопоставленные языки). Усвоение основных положений петровской языковой политики: разработка нового литературного языка, противопоставленного церковнославянскому; оценка традиционного книжного языка как клерикального и непонятного. Новые моменты в языковых программах академических филологов (В. К. Тредиа- ковского, В. Е. Адодурова, М. Шванвитца): критерий употребления и поиски имманентных критериев нормализации; эстетические оценки языкового материала.

Формирование академической грамматической традиции. Первые грамматики русского языка: труды И. В. Пауса, В. Е. Адодурова, М. Шванвитца. Их отношение к предшествующей грамматической традиции (церковнославянской грамматике М. Смотрицкого, грамматикам Г. Лудоль- фа, И. Э. Глюка). Фиксация различий русского и церковнославянского и — вместе с тем — синтез церковнославянских и русских языковых средств. Начало специального обучения русскому языку как показатель его нового культурного статуса. Роль генетических параметров в классификации языкового материала (в области грамматики и лексики). Разговорное употребление как критерий отбора материала, трудности применения этого критерия в русской языковой ситуации. Борьба со славянизмами как книжными элементами, не соответствующими разговорному употреблению; ограниченный характер этой борьбы; синтез традиционного и нового языкового материала в академической грамматической традиции. Проблема выбора диалекта (локального и социального) при ориентации литературного языка на разговорное употребление. Язык Москвы как основа русского литературного языка. Понятие о языковом употреблении и связь программы В. К. Тредиаковского с идеями французских теоретиков языка (К. Вожела и его продолжатели, Французская Академия).

  1. Пересмотр отношений русского и церковнославянского. Славе- нороссийский язык. Эволюция взглядов Тредиаковского и Ломоносова (с середины 1740-х гг.). Осознание специфики русской культурно-языковой ситуации, ее отличий от западноевропейской. Отказ от разговорного употребления как основного критерия отбора языкового материала в силу отсутствия нормализованной разговорной речи. Обращение к национальной литературной традиции и переосмысление в результате церковнославянского языкового наследия. Стремление к полифункциональности литературного языка нового типа и включение в его диапазон языка «церковных книг». Использование объединения церковнославянского и русского языкового материала для развития стилистической дифференциации нового литературного языка.

Лингвистические концепции Тредиаковского. Представление о двояком употреблении («двойственном диалекте»): книжном и разговорном. Литературный («славенороссийский») язык как язык письменный, который искусственно создается, отталкиваясь от разговорного («самого общего») языка; противопоставление «славенороссийского» языка как «российскому» (разговорному), так и «славенскому» (церковнославянскому) языку. Церковнославянская языковая традиция как источник богатства и правильности славенороссийского языка. Вопрос о значении церковных книг как регулятора правильности. Обращение к церковным книгам как к национальной литературной традиции (аналогия между языком церковных книг и языком образцовых авторов в западноевропейском языковом строительстве). Признание субстанциональной общности церковнославянского и русского языков (их тождества «по природе»), специфика языкового пуризма, возникающего в этом контексте (славянизмы и просторечная лексика как элементы чистого языка). Отношение Тредиа- ковского к заимствованням, неологизмам, роль калек в его языке. Активизация словообразовательных средств у Тредиаковского.

  1. Лингвистические концепции Ломоносова. Принципиальное сходство этих концепций с теориями Тредиаковского: признание специфики русской культурно-языковой ситуации, общности русского и церковнославянского «по природе», обращение к национальной литературной традиции и признание нормативного значения церковных книг. Особое внимание Ломоносова к разграничению сфер употребления церковнославянских и русских языковых средств в рамках русского литературного языка, отличающее его от Тредиаковского. Актуализация в этой связи генетических характеристик лингвистических элементов. Несходства в реализации этих установок в грамматике и лексике. «Российская грамматика» Ломоносова как развитие академической грамматической традиции: синтез церковнославянских и русских языковых средств. Формальные и стилистические ограничения на сочетание церковнославянских и русских элементов.

Перевод отношений между церковнославянским и русским языком в лексике в проблему стилей единого литературного языка: стилистическая характеристика слова определяется его происхождением. Стилистическая классификация лексики в «Рассуждении о пользе книг церковных»: три рода «речений» (славенороссийские, славенские и российские), образование стилистических оппозиций на основе этой классификации (высокий, низкий и средний стиль). Решение проблемы чистоты стиля за счет стилистического выравнивания в тексте, а не в языке, проблема макаронизма среднего стиля.

Ориентация литературного языка на литературное употребление, связь стилей литературного языка с жанрами литературы. Значение этой точки зрения для эволюции литературного языка. Понятие «литературы» как первичное по отношению к понятию «литературного языка»; возникновение зависимости эволюции литературного языка от эволюции литературы. Актуальность проблем стилистики для изучения нового литературного языка. Возможность тематической мотивации употребления славянизмов и русизмов (ассоциация славянизмов с высокими предметами, русизмов — с низкими).

  1. Славенороссийский язык в послеломоносовскую эпоху. Значение Ломоносова для последующей нормализации литературного языка. Различные интерпретации стилистической теории Ломоносова, попытки осмыслить средний стиль как нейтральный, ориентация при этом на церковнославянскую или русскую языковую традицию. Особенности лингвистических установок А. П. Сумарокова: роль авторского вкуса в отборе языкового материала. Славенороссийский язык в различных жанрах литературы. Роль переводов с классических и новых литературных языков в формировании нейтрального лексического фонда русского литературного языка. Славянизация литературного языка как результат переводческой деятельности (переводы Д. Фонвизина, М. Попова). Разработка стилистических норм в «Российской грамматике» А. А. Барсова (1783-1788 гг.), в «Словаре Академии Российской» и в «Грамматике» Академии Российской.
<< | >>
Источник: Е. А. Галинская, Е. В. Клобуков. Русский язык и его история: Программы кафедры русского языка для студентов филологических факультетов государственных университетов. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: МАКС Пресс,2007. — 480 с.. 2007

Еще по теме ВОЗНИКНОВЕНИЕ РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА НОВОГО ТИПА. РАЗРАБОТКА ПУТЕЙ НОРМАЛИЗАЦИИ ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА И ПОСТРОЕНИЕ ЕГО СТИЛИСТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ (XVIII — НАЧАЛО XIX вв.):

  1. ВВЕДЕНИЕ
  2. ВОЗНИКНОВЕНИЕ РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА НОВОГО ТИПА. РАЗРАБОТКА ПУТЕЙ НОРМАЛИЗАЦИИ ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА И ПОСТРОЕНИЕ ЕГО СТИЛИСТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ (XVIII — НАЧАЛО XIX вв.)
  3. ОБЩИЕ ПРОБЛЕМЫ И ЗАДАЧИ ИЗУЧЕНИЯ ЯЗЫКА РУССКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  4. О ЗНАЧЕНИИ ТЕРМИНА «ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЯЗЫК» В РУССКОМ ЯЗЫКОЗНАНИИ
  5. ЗНАЧЕНИЕ ФИЛОЛОГИЧЕСКИХ ТРУДОВ Д. И. ФОНВИЗИНА В ИСТОРИИ РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА
  6. I Историческая семантика русского языка