<<
>>

Модель макроэкономики и кризисов

изменение колеблемого, как сотворенного, чтобы пребыло непоколебимое

(12:27 К Евреям)

И сделал он... искусно придуманные машины, чтоб они...

(26:15 2-я Паралипоменон) ибо в один час погибло такое богатство и все

(18:17 Откровение) они поколебались и пали, а мы...

стоим

(20:8 Псалтирь)

А теперь давайте отвлечёмся от "экономик" и Пола и Маркса, и построим простейшие математические модели как чисто обменного, так и денежного рынков в их динамике и

"развитии", но при определённых, в меру разумения автора, допущениях. Предположим, что имеется некоторое общество, обладающее некоторым "богатством". Общество занимается тем, что только воспроизводит и потребляет своё "богатство". Причём в обществе имеется разделение труда и обменный рынок, на котором контрагенты обмениваются товарами и получают от этого прибыль. Денег в обществе пока нет. Предположим также, что все товары для производителей имеют одинаковую себестоимость, и со стороны покупателей, - имеют одинаковую потребительную стоимость, которая за счёт различной производительности труда всегда выше товарной себестоимости. Поскольку денег нет, то пусть себестоимость и потребительная стоимость измеряются затраченным временем. Обозначим:

[Пс] - Суммарную потребительную стоимость (богатство) всего общества в некоторый момент, которыми владеет общество и из которого оно потребляет. Количественно - это некоторая "цена" всех вещей в некотором масштабе, например, в качестве масштаба можно взять среднюю себестоимость единицы товара, или среднее время его производства;

[По] - Богатство всего общества в некоторый начальный момент времени;

S - Себестоимость некоторой условной, средней единицы, производимой обществом товарной продукции;

А - Потребительную стоимость средней единицы товара в глазах покупателей: А > S;

А - Относительная скорость потребления общества по отношению к совокупности его потребительных стоимостей [Пс] (можно считать, что это некоторая константа);

N - Число пар трудоспособных членов такого общества, обменивающихся товарами в единицу времени.

Можно составить уравнение динамики богатства для общества: [Пс]' = -А»[Пс] + 2·Ν·(Α - S). Здесь: [Пс]' - скорость изменения богатства общества; первое слагаемое в правой части со знаком минус характеризует потребление богатства обществом; второе слагаемое со знаком плюс характеризует выгоду общества от производства по себестоимости и товарообмена по потребительной стоимости. Множитель 2 означает, что свою прибыль получают оба участника обмена. По моей теории - каждая пара людей, обменивает свои товары так, чтобы каждый получил примерно эквивалентную выгоду для себя от подобного обмена. Общая выгода равна разности потребительной стоимости и себестоимости товаров у контрагентов обмена. В модель я закладываю строгое равенство прибыли контрагентов. Все параметры зависят от времени, но если положить их постоянными, то решение этого дифференциального уравнения не представляет особых трудностей. Получим, что-то вроде переходного процесса: [Пс] = [Πο]·Εχρ(-λ4) + 2·Ν·(Α - S)/A»[1 - Exp(-A*t)]. Как видим, по истечении достаточного интервала времени в обществе установится предельное стационарное состояние богатства: [Ппр] = 2·Ν·(Α - S)/A.

И оно будет тем больше, чем ниже себестоимость продукции - S, выше производительность труда, равная: (А - S), и ниже скорость потребления общественного богатства - А. Величина налогов родного государства сидит в параметре - А, повышая его значение. Такая модель никакой сложности для понимания не представляет и, если известна зависимость её параметров от времени, то позволяет оценить и динамику богатства тоже от времени. Теперь предположим, что в этом патриархальном обществе завелись деньги или некоторый всеобщий обменный эквивалент. Тогда возникает некоторая цена - X товаров выраженная в этом экономически бесполезном эквиваленте. Прибыль каждого продавца от продажи единицы товара будет: (X - S), а прибыль покупателя будет соответственно: (А - X). Уравнение модели не обмена, а торговли примет вид: [Пс]' = -А»[Пс] + Ν·(Α - X) + Ν·(Χ - S). Решая его, получим зависимость, из которой следует, что богатство общества падает вдвое: [Пс] = [Πο]·Εχρ(-Α4) + Ν·(Α - S)/A»[1 - Ехр(—A*t)], а это ещё раз нам говорит о том факте, что деньги, как таковые, богатством не являются, поскольку в пределе для большого промежутка времени получим: [ППр] = Ν·(Α - S)/A. А теперь давайте промоделируем реальную экономику с известными допусками и упрощениями, в которой появляется промышленный капитал, целью которого является исключительно накопление денежного капитала (или получение прибыли) по знаменитой формуле Маркса: Д-Т-Д+д'. Обозначим:

[Д] - Суммарный денежный капитал "общества капиталистов" в некоторый момент времени, который рассматриваем отдельно от богатства общества. Здесь мы предположим, что банков и системы промышленного и потребительского кредитования тоже нет.

П»[Д] - Расход капитала на производство продукции в единицу времени, и это чисто денежные затраты, и, как расход, должны учитываться в уравнениях со знаком минус.

S - Себестоимость единицы продукции, полагаем одинаковой для всех товаров;

X - Цена единицы продукции, полагаем все цены на рынке также одинаковыми;

N - Число покупателей, желающих приобрести товар (в единицу времени);

η - Число реальных покупок (в единицу времени).

Начнём составлять уравнения для этой модели. Очевидно, скорость роста капитала будет: [Д]' = -Π·Μ + η·Χ. Здесь: [Д]' - скорость изменения капитала. Первое слагаемое в правой части со знаком минус - это денежные затраты капитала на производство товара в единицу времени или себестоимость всей продукции, выпускаемой всем капиталом на рынок в единицу времени. Сюда в [Д] входит и переменный капитал в виде зарплаты и материалов. Второе слагаемое - это денежная прибыль, поступающая капиталисту с рынка в единицу времени, и равная произведению цены товара на скорость покупок на рынке. Это первое дифференциальное уравнение модели.

Скорости роста богатства общества или роста общей цены потребительных стоимостей, находящихся в обществе будет: [Пс]' = -λ·[Π0] + η·Α. Здесь: [Пс]' - это скорость изменения общественного богатства; первое слагаемое в правой части со знаком минус это скорость безвозвратного потребления своего, а, если точнее, - то только производимого богатства обществом. Второе слагаемое - это та выгода, которую имеют все покупатели от покупки товаров, согласно моей теории, когда каждый покупатель имеет на рынке свою прибыль. Эта выгода пропорциональна скорости продаж: п, умноженной, но не на себестоимость, а на потребительную стоимость: А товара для покупателя (это и есть его прибыль от покупки, точнее, от её потребления после покупки). И ещё один очень важный момент. В этой модели предполагается, что денежных проблем у населения нет, в том смысле, что оно тратит всё и столько, сколько получает по труду, и никаких накоплений, денежных вливаний извне в эту экономику и фокусов с инфляционными деньгами тоже нет. Это будет второе уравнение.

Далее, из предыдущего, (см. в п. 2.3) имеем уравнение связи между параметрами модели: η = Ν·Εχρ(-Χ/Α). Это есть уравнение спроса, и связывает спрос на товары, как скорость реализации товара, с его ценой: X, и здесь также полагаем, что производится обществом именно столько, сколько и покупается при заданной цене. Te. в модели предполагаем мгновенную реакцию капитала на запросы рынка, и излишков товара по этой же причине (отсутствия информации с рынка о спросе) капиталистом не производится. Подчеркну, что в моей модели для упрощения принято, что капиталисты производят не максимально, сколько могут, а ровно столько, сколько может потребить рынок. Это отражается равенством затрат капитала и себестоимости проданных товаров в единицу времени: п*[Д] = n»S. Эти два уравнения - есть необходимые уравнения для связи переменных рынка.

А теперь рассмотрим основной момент, - где надо как-то определить (феноменологически, за неимением конкретных данных), как вообще может меняться потребительная стоимость: А у товаров в глазах покупателя по мере роста богатства общества, а точнее богатства отдельных его представителей - [Пс]. Конкретный вид этой зависимости, повторяю, нам не известен и есть только некоторые феноменологические соображения на этот счёт. Ясно, что с ростом богатства общества в соответствии с теорией предельной полезности, ценность товаров на рынке в глазах покупателя должна падать, и, в пределе, должна достигнуть некоторой постоянной величины, при которой дальше уже не меняется. Пусть при некотором уровне предельного богатства общества: [Пс] = [Ппр] величина - А уже не меняется. Тогда можно записать: А' ~ ([Ппр] - [Пс]). Откуда следует, что если вдруг случайно "богатство" из потребительных стоимостей в обществе превысит заданную величину: [Пс] > [Ппр], то потребительная стоимость товаров на рынке в глазах покупателей начнёт... падать (A' < 0). Кроме этого, из самых общих соображений ясно, что скорость изменения величины - А пропорциональна самой величине, т.е.: А' ~ А. Кроме этого, при бесконечном возрастании значения [Ппр], как некоторой размерной величины, скорость роста потребительной стоимости не может быть бесконечной, а должна ограничиваться. Поэтому я в этой модели предположил следующую полуэмпирическую зависимость: А' = μ·Α·([Ππρ] - [Пс])/([Ппр] + [Пс]), удовлетворяющую вышеуказанным условиям. Здесь: (μ » 1) - размерный коэффициент, отражающий потребительную реакцию общества на изменение своего богатства.

Если у читателя возникнут сомнения в правильности моих рассуждений, пусть он напишет свою формулу для зависимости потребительной стоимости товара от богатства общества. В теории предельной полезности некоторая зависимость "полезности от запасов" задаётся достаточно жёстко, но только в виде... графика (см. Приложение). Я, заранее не зная вида зависимости, составил более "мягкое" дифференциальное уравнение, фактически только для некоторой качественной связки его параметров. Численное решение приведенной системы уравнений стандартными методами на компьютере, в произвольном вертикальном и горизонтальном масштабах приведено на Рис. 2.14. Здесь, в частности, принято на верхнем графике: λ = 0.01; η = 0.03, а на нижнем графике, наоборот: λ = 0.03; η = 0.01 и для обоих графиков: μ = 1; [ППр] = 100; S = 1, а начальное значение параметра: А = 3.0. Все начальные значения переменных, подобраны так, чтобы по возможности минимизировать побочные эффекты от переходных процессов, в частности было принято начальное: [По] = [ППр].


Как видим, доходы общества, и капитал меняются со временем периодически, и при условии: λ < η, когда темпы потребления капитала больше темпов потребления общества амплитуда, да и величина самого периода "колебаний" растут со временем (подъёмы и спад, периодические кризисы). Решение системы и графики показывают, тот всем известный факт, что при максимальной загрузке капитала (максимумы на кривой [К]) соответствует не максимальное "богатство" общества, а максимальная скорость роста этого "богатства". И на том же графике можно заметить уже не столь очевидный факт, что максимальная скорость падения доходов у населения совпадает не с минимальной загрузкой капитала, а также с его, капитала, максимальной скоростью падения.

Условие: (λ < η) означает, что относительный темп роста производительной силы капитала превышает способность общества к росту его относительного (по отношению к капиталу) потребления. Это характерно для современного капитализма, когда производительные силы, запущенные на полную мощность значительно перекрывают все возможности "рыночной переработки" товаров обществом. При обратном условии: (λ > η) периодичность "развития" во времени такой экономики сохраняется, но имеет уровень насыщения, и амплитуда колебаний затухает (нижний график). Эта модель показывает, что при низком удельном весе потребления капитала, например, при его становлении в недрах феодального общества, или при его насильственном насаждении в экономиках слаборазвитых странах возможные малые кризисные перекосы имеют тенденцию сглаживаться.

Следовательно, кризисы перепроизводства при капитализме возникают только при превышении капиталом в богатстве общества некоторой пороговой величины, некоторого уровня (типа удельного веса), по отношению к объёму общественного богатства. И ещё спорный результат. Среднее значение богатства и капитала на достаточно длинном участке времени не меняется. Получается, что реально общество не богатеет. Амплитуда отклонений от среднего уровня растёт, а среднее значение - нет. Причина этого, скорее всего в том, что мною исключён из рассмотрения финансовый капитал, который в современных условиях и определяет чисто фиктивный рост "денежного богатства" общества за счёт печатного станка государства. У современных потребителей много таких товаров, которые Марксу не снились, но богаче от этого качественного разнообразия общество не становится. Обогатиться одному можно за счёт другого и по отношению к этому другому, или по отношению к среднему уровню. Сам средний уровень богатства ни о чём не говорит. Он вообще никому "не виден".

Подчеркну, что это простейшая модель экономики, в которой не отражены многие факторы экономической жизни. Не учтены факторы кредита и задержки в обороте капитала. Не учтено возможное "случайное" перепроизводство товаров сверх текущей потребности общества, внешние рынки, эмиссия денег и инфляция, а также монополии или сговор. Предполагается, что населению полностью оплачивается труд, нет безработицы (зарплата пропорциональна капиталу), но население имеет ещё и свои источники дохода, которые ему даёт рынок, а капиталисты сами практически ничего не потребляют, а всю прибыль тратят на расширение производства, и нет амортизационных расходов, ренты, налогов и процентов. Цель этой модели показать, что даже такое простейшее "идеальное" капиталистическое производство, лишённое финансовых махинаций со стороны воровской части общества, по достижении определённого своего уровня, или удельного веса капитала в экономике начинает: "идти вразнос". Возникают периоды подъёмов и спадов - "кризисы" и единственным спасением от этого является рост темпов потребления со стороны паразитической части общества, это потребление типа: роста налогообложения, гонки вооружений, войн, производства предметов роскоши, государственные займы, строительство бесполезных дорог "в никуда" и т.п..

Вот что по этому поводу можно найти у Маркса: "государственные займы были главным средством для высасывания избыточного богатства Англии". В математическом плане эту модель надо исследовать на устойчивость стандартными методами, определить критические значения соотношений параметров, при которых теряется устойчивость системы, но это выходит за рамки исследования в плане критики марксистской экономики. Если в модель ввести ещё и финансовый рынок, то в ней появится ещё один параметр - "денежное богатство". И если этот параметр рассматривать в качестве параметра управления, то модель можно привести к стандартной задаче оптимального управления (и экономикой в целом, и богатством общества, и равномерностью роста капитала и пр.), и решать эту задачу в зависимости от конкретной целевой функции оптимизации. Кстати, правильное введение в модель денег ("денежное богатство") и должно явно проявить их воровскую сущность.

Появится вполне научная теория управления финансовыми потоками, в т.ч. и инфляцией, с заранее заданной (кем?) целью оптимизации какого-либо экономического параметра. Ещё раз подчеркну, что подобные задачи в общем виде решены, и если бы экономисты владели методами матанализа, а математики... хотя бы немножко интересовались экономикой, то при правильной постановке задачи, в обществе одной (и только теоретической) проблемой стало бы меньше. Хотя, по моему мнению, современный финансовый рынок существует практически автономно и, потому, его можно моделировать отдельно, и в обществе должны кроме кризисов перепроизводства товаров наблюдаться и ещё и кризисы перепроизводства денег, но со своими особенностями. Особенности эти состоят, прежде всего, в линейном движении товаров при помощи денег, и в кругообороте денежного обращения, практически без участия товарного движения. Моя задача - математически показать на простой модели объективность "кризисного развития" экономики общества (и не только капиталистического) во времени, и это лишь при наращивании удельного веса капитала в его экономике, по достижению уровнем "веса" капитала некоторого критического значения по отношению к потреблению. Реальное моделирование макроэкономики с учётом всех исключённых мной явлений предоставим экономистам, в совершенстве владеющим не только арифметикой, алгеброй и графиками, но и теорией устойчивости, решения систем дифференциальных уравнений и программированием (если таковые, экономисты, вообще есть "в природе").

Ещё один момент образования кризисов, не учтённый мной в этой модели обнаружил Маркс в своих численных расчётах при анализе им процесса воспроизводства разных частей капитала. Напомню, что в предложенной модели капитал на части не делился, а кризисы проявлялись. Вот что об этом говорил Маркс: "Несоответствие в производстве основного и оборотного капитала - это одна из излюбленных экономистами причин, которые служат для объяснения кризисов. Что такое несоответствие... может и должно возникать при предположении идеального нормального производства, при простом воспроизводстве уже функционирующего общественного капитала, это для них нечто новое". Как видите, я математически доказал то, на что журналисту Марксу потребовалась глава пространных рассуждений и численных примеров анализа препарированного им на части капитала. Но у Маркса принято, что всё производство носит капиталистический характер, а свои расчёты он вёл по данным для реального общества с конечным удельным весом капитала в экономике.

Однако, в предложенной модели кризисы при воспроизводстве капитала возникают не всегда, а только при определённом соотношении общественного и капиталистического производства и общего потребления, - момента, которого у Маркса нет, поскольку своим "безвозвратным и бесприбыльным" потреблением он вообще не занимался. Увеличение потребления, в том числе и воровского, уничтожает любые кризисы. Но для современных "демократий", когда у власти фактически стоят плутократические режимы, воровское потребление государства ограничено властью олигархического капитала, ибо никакой нормальный олигарх, будучи при власти, никому не разрешит принимать законы не в свою пользу, типа: принципов прогрессивного налогообложения, налогов на богатство или на предметы роскоши. Олигарх, имея власть, платит мало налогов, и за это всё общество расплачивается периодическими кризисами (уже и в мировом масштабе) и перманентной, но полностью бесполезной гражданской "войной с бедностью" внутри страны.

А теперь, в связи с предложенным способом моделирования экономики, в последний раз в этой работе обратимся к Марксу и к его экономической теории, (которой фактически нет) точнее к экономической терминологии Маркса, и покажем, что сам Маркс, владей он не только алгеброй, но и анализом в принципе был бы не против предложенного мною метода.

Создавая свой диалектический материализм, как науку о законах развития всего и вся, основоположники исхитрились избежать анализа скорости подобного развития. Если что-то развивается, то, значит, оно как-то меняется (или чем-то там заменяется) и вполне резонно поставить вопрос о скорости изменений (или такой замены). У основоположников есть два качественно различных способа "развития": нормальный эволюционный и придуманный ими революционный, который они характеризуют соответственно как медленный, постепенный и скачкообразный процессы. C физической т.з. любое определённое изменение вообще требует, как минимум, затрат определённой дополнительной энергии (экзогенные процессы, напротив, выделяют энергию, но это обычно процессы разрушения). Производная от энергии по времени есть мощность процесса. Значит, при эволюции требуется малая мощность, а при революционном (скачком) изменении мощность "развития" стремится к бесконечности.

Источник развития объекта по Марксу - это борьба внутренних противоречий. Вопрос о том, откуда у противоречий именно внутри объекта появляется энергия, да ещё и любой мощности её источника, и как это согласовать с законом сохранения и превращения той же энергии, - вопрос выпал из их рассмотрения. В "Диалектике природы" Энгельс рассматривает некие бесконечно малые величины, или дифференциалы и изливает по этому поводу целые потоки гегельянства, но не понимает сущности, что отношение дифференциалов - это есть обобщённое понятие скорости, скорости изменения одной переменной по отношению к эталонной величине - к скорости изменения другой переменной, которая принимается за аргумент скорости. В физике в качестве эталона выступает обычно время, и производная там всегда есть обычная скорость изменения соответствующей величины. У Энгельса есть рассмотрение отношения дифференциалов, но у него это никак не есть скорость некоторого процесса, а им "притянутые за уши" примеры проникновения (?) диалектики "развития" в математику, примеры взаимоотношения конечного и бесконечного, конечного и бесконечно малого (или нуля). Короче, философ он и в математике болтуном-философом остаётся.

К чему это отступление. В модели есть величина: [Пс]' - скорость изменения богатства общества. Она имеет две составляющие: собственно потребление, которое характеризуется относительной скоростью - λ, и производство, - пропорциональное скорости купли товаров на рынке - п. Если мы "за свои" приобретаем вещь, то стараемся максимально растянуть время её производительного потребления. Потребление вещи: "рабочей силы", автомобиля, жены или хлеба, есть потребление производительное, дающее выгоду потребителю в нужной форме, и параметр - λ имеет объективную тенденцию к минимизации. Если потребление воровское, то краденное: "как приходит, так и уходит", и параметр потребления тенденции к минимизации не имеет. Это причина того реально наблюдаемого факта, почему бюджетные (читай, ворованные) средства расходуются всегда неэффективно по сравнению с иными средствами, не украденными, а добытыми: "...в поте лица (3:19 Бытие)" с затратами труда.

Что касается капитала, то в модели есть некоторая величина [Д]' - это скорость изменения капитала. Эта величина также имеет две составляющие: собственно потребление капитала, которое характеризуется относительной скоростью - η, и его воспроизводство, принятое пропорциональным скорости приобретения товаров на рынке покупателями - п, при цене товаров - X. Конкуренция вынуждает капиталиста захватывать рынок, производя большее количества товаров на капитал, и величина - η, как относительная скорость потребления капитала имеет тенденцию к возрастанию. Любой капиталист "заинтересован" получать максимальное количество продукции с единицы капитала, а, значит, и максимально потреблять свой капитал, и не его вина, что рынок постоянно нивелирует эту тенденцию снижением средней нормы прибыли. Следовательно, капиталистическое производство раз возникнув, имеет тенденцию развиваться, как показано на верхнем графике Рис. 2.14.

А теперь ближе к Марксу. Исследования динамики потребления вообще и изменения "богатства" общества - [Пс] у него нигде нет. Он молча полагает, что вещь, выпавшая с рынка в сферу потребления, исчезает в этом абстрактном мгновенном и непроизводительном потреблении. Отсюда и игнорирование им вторичного рынка, ибо там его т.н. "стоимость" возникает... "из ничего". Зато "динамика" капитала им рассмотрена подробнейшим образом и в корне неверно. Причина этого в непонимании Марксом самого понятия скорости процесса и, в частности, скорости оборота его капитала. Да, Маркс очень много говорит об обороте капитала и его неких циклах, о превращении капитала из денежной формы в форму товарную и обратно, и этому исследованию движения капитала посвящён 2-й том, но нигде понятия скорости не вводит, поскольку не понимает сущности дифференцирования. И вот к каким "натяжкам" в теории это приводит. В принципе на рынке покупатель видит только товар и понятия не имеет, как и где он произведён. Для большинства людей, да и для современных нам капиталистов тоже, их предприятие - "чёрный ящик", который на входе с определённой скоростью поглощает деньги, а на выходе выдаёт товары. Рынок со стороны продавца, как аналогичное предприятие: на входе получает товары и на выходе "производит" деньги.

Поглощение и выдача ресурсов и на заводе и на рынке могут происходить и непрерывно, и дискретно, - порциями. И для описания модели этих процессов вполне достаточно понятия скорости потребления-производства и кванта потребления-производства. Что там происходит внутри "ящика" владельцев и потребителей его продукции не интересует, - для этого есть технический персонал. Когда я покупаю хлеб, я понятия не имею, произведен ли он всего тремя людьми - фермером, мельником и пекарем, с применением ими средств полной автоматизации их труда, или руками тысяч рабов в каждой сфере деятельности. Марксу для обоснования своей теории приходится вводить массу чисто технических понятий и деталей, делить несчастный капитал на части, и всё это для того, чтобы показать, что именно "рабочая сила", а не труд, как необходимая часть капитала, и производит его прибавочную стоимость.

Маркс в своём исследовании делит капитал на: переменный и постоянный, основной и оборотный, производительный и товарно-денежный (капитал для обращения), денежный и товарный. При этом он ухитряется за счёт болтовни-гегельянства незаметно избежать их прямых определений, типа: "оборотный капитал - это такой... Например...". И тот факт, что такое деление - это искусственный приём обнаруживается в самом же тексте "Капитала", где Маркс, зачастую незаметно для себя, проговаривается об этом: "Но какова именно величина переменного капитала в известном предприятии, этого в большинстве случаев не знает и сам капиталист". А мы от себя добавим, что он не знает этого или: потому, что это не существует, или потому, что... это ему, как капиталисту и знать-то не надо. Энгельс возмущался по этому поводу, что: "статистика почти совершенно молчит об отношении постоянной части всего общественного капитала к переменной части", - причина очевидна, ибо кроме теоретиков от марксизма, это никому не надо. И статистику можно понять, ибо если постоянный капитал учесть можно, то величина переменного капитала, вовлечённого в производство, растёт пропорционально времени, и её учёт даже теоретически невозможен. А нашему капиталисту важны издержки производства (его себестоимость), об этом проговаривается и сам Маркс: "В издержках производства для капиталиста исчезает различие между переменным и постоянным капиталом". Или: "Разграничение... основного капитала практически невозможно и бесцельно в земледелии". А я добавлю, что оно бесцельно не только в земледелии, но и вообще всюду и везде. Ведь производительность капитала при прочих равных условиях и пропорциональна именно общим издержкам, которые только и интересны капиталисту.

Противоестественность деления капитала, не замечая этого, отмечал и Маркс: "капитал, затрачиваемый собственно на ремонт, в некоторых отношениях составляет капитал особого рода: его нельзя отнести ни к оборотному, ни к основному капиталу". Ввёл "нужные" понятия для теории и в результате получил новые особенности своей теории, хотя многие экономисты считали такое деление лишним. Вот что говорит Маркс: "Ввиду того, что определить основной и оборотный капитал весьма трудно, господин Лоренц Штейн полагает, что различие это вводят лишь для того, чтобы сделать изложение более легким". Как видим, трудности определения понятий Марксом решаются просто. Он не даёт никаких определений, прибегая к своему диалектическому гегельянству для убалтывания читателей в своей правоте. И, тем не менее, не давая каких-либо конкретных или "своих" определений, он исхитряется даже "критиковать" в этом плане физиократов и прочих "вульгарных экономистов", когда они иногда путаются в терминологии, или когда сами себе противоречат. О таких типажах сказано в Святом Писании: "Лицемер! Вынь прежде бревно из твоего глаза (7:5 От Матфея)".

А вот как Маркс поясняет "необходимость" учёта им строения капитала (соотношения его постоянной и переменной частей) и необходимость учёта именно для капиталиста, которого интересует только прибыль и прибавочная стоимость, и который почему-то упорно не хочет ничего этого о строении капитала знать. Читаем: "Если бы капитал... [одного строения]... производил столько же прибавочной стоимости или прибыли, как и капитал... [другого строения], то было бы ясно, как день, что прибавочная стоимость, а следовательно и стоимость вообще, должна была бы иметь источник, совершенно отличный от труда, и вместе с тем отпала бы всякая рациональная основа у политической экономии". Здесь читателю Маркс растолковывает, что членение капитала на части нужно исключительно для его политической (партийной, или классовой) экономики, для легитимизации существования его понятия стоимости и его теории прибавочной стоимости, основанной на эксплуатации труда (это и есть по Марксу переменный капитал), а капиталисты могут его теории вообще не читать и придуманным строением капитала не интересоваться. А когда Маркс обнаружил всё же независимость прибыли от своего расчленения строения капитала, то полностью забыл это высказывание о рациональной основе политической экономии и ввёл новое понятие цены производства. Затем списал на эту новую цену (основное свойство которой и есть выравнивание нормы прибыли в отрасли) все противоречия своей теории и... "восстановил" рациональность своих построений, но уже на некотором среднем уровне стоимости.

Я вообще отказался от понятия стоимости и построил вполне научную экономику, а не политэкономию, на совершенно, иррациональной основе по терминологии Маркса. По-моему для дилетанта получилось вполне рационально. У меня "источником" прибавочной стоимости (но не стоимости, которой нет) является не труд, или некая непонятная "рабочая сила", а... рынок. А вот ещё цитата, где Маркс проговаривается относительно цели расчленения им капитала на неуловимые, непонятные, и никому не нужные части: "буржуазная политическая экономия инстинктивно удерживала смитовское смешение категорий «постоянный и переменный капитал» с категориями «основной и оборотный капитал» и без всякой критики в течение целого столетия передавала эту путаницу из поколения в поколение". А с помощью расчленения Маркса, где вообще нет определения этих категорий, расчленения при котором: "одним ударом разрушается основание, необходимое для того, чтобы понять действительное движение капиталистического производства, а следовательно и капиталистической эксплуатации", - доказан факт эксплуатации. Это есть причина расчленения им капитала.

Однако, у Маркса можно встретить фразы о самовозрастании капитала, как всякого живого организма, без упоминания вообще о роли труда в этом процессе: "Чем в большей степени метаморфозы обращения капитала являются собственно лишь идеальными, т.е. чем больше время обращения = 0 или приближается к нулю, тем больше функционирует капитал, тем выше становится его производительность и самовозрастание его стоимости". Поясню, что здесь термин идеальный означает, что произведённый товар мгновенно превращается в деньги. Этому содействуют оптовики "мгновенно" покупающие продукцию на реализацию и потому современное производство уже достигло подобного идеального состояния. Эта фраза, едва ли ни единственная в "Капитале", где вводится понятие скорости движения, или производительности капитала, которое Марксом потом... нигде не используется.

Производительность процесса это и есть производная от некоторого количества, в этом процессе, по времени, и, естественно, что при одном и том же изменении этого количества, чем меньше время, за которое произошло изменение, тем будет выше и само значение производительности или скорости (читай, мощности) процесса. Маркс это понимает, когда правильно говорит: "Главное средство сокращения времени производства - повышение производительности труда, что обычно называют прогрессом промышленности". Но сокращение времени производства и есть такое повышение производительности капитала, а производительность труда рабочих только некоторая часть в этом общем процессе.

Этого естественного понятия производительности вполне достаточно для описания движения капитала, и не надо вводить никаких циклов обращения, которых в некоторых видах непрерывного производства вообще может и не наблюдаться, или они создаются искусственно на бумаге, например, в добывающих отраслях, или в отраслях производства товаров массового спроса. А вот ещё одна любопытная цитата, не находящая у Маркса, как и обычно, "разумного" объяснения: "более продолжительное время обращения действует в качестве основания для повышения цен". Странность этой фразы в том, что становится непонятным, почему капиталист стремится всё же снижать время обращения, если это понижает цену его товаров. Значит, увеличение производительности капитала с лихвой компенсирует падение цен, вызванных ростом той же... производительности.

В моей модели относительная производительность капитала определяется величиной - η, и применительно ко всему данному капиталу - абсолютным значением: г|*[Д], и этого вполне достаточно для описания непрерывного процесса. Дискретные процессы неравномерного или квантового производства и потребления, например в сельском хозяйстве, в данной модели не рассмотрены, ибо требуют понимания читателем основ операционного исчисления. И меня, капиталиста, при покупке предприятия или при инвестиции средств, прежде всего, интересует именно производительность капитала, или скорость выброса капиталом товаров на рынок, а не то какими средствами внутри капитала это достигается. Если оперировать с понятием производительности, то понятие циклов, или некоторых "периодов оборота" капитала, которым пользуется Маркс, становятся ненужным. Промышленный капитал - это чёрный ящик, извергающий на свет божий товары с определённой скоростью. И именно эта скорость, а точнее даже скорость реализации прибыли и интересует инвестора.

Мы знаем, что такое расстояние, и каждый может "пощупать", прочувствовать и увидеть эту величину, которая измеряется в метрах. А вот понятие скорости наглядно "пощупать" без приборов и не удаётся, и именно для наглядности обычно скорость представляют как путь, но пройденный за данный интервал времени. Так и Маркс поступал в своих построениях. Деньги и капитал он реально представлял и мог их "пощупать". А вот производительность капитала - это для него вещь: "мнимая и иррациональная". И он поступил, как и всякий человек, просто, зафиксировав некоторый цикл или период оборота капитала и, находясь уже внутри этого цикла, мог оперировать с "реальными" и осязаемыми вещами - с деньгами, постоянным или же переменным капиталом, как величинами, искусственно приведенными к... одной размерности. Скорость можно измерять в единицах пути, но... за заданное время.

Этот способ рассмотрения возражений не вызывает, за исключением некоторых неудобств: в каждом предложении необходимо указывать время цикла (или интервала) рассмотрения, иначе возникает путаница и неоднозначности. И как бы в ответ на это замечание, в 3-м томе "Капитала" Маркс полностью со мной соглашается, что мой: "Теоретический взгляд... что каждая часть капитала в равной мере производит прибыль, выражает практический факт. Промышленный капитал дает одинаковую прибыль, каково бы ни было его строение". Или ещё цитата на эту же тему: "Прибавочная стоимость, в форме прибыли, относится уже не к затраченной на труд части капитала, из которой она происходит, а ко всему капиталу". Попутно отмечу, что здесь у Маркса капитал уже затрачивается на труд, но никак на некую универсально не определённую в её размерности его "рабочую силу". Следовательно, и моя формула, отражающая факт равной, пропорциональной работы всех частей капитала - п*[Д], (без препарирования капитала на части) в производстве "болванки" для получения прибыли (товара), подтверждена самим Марксом. Поскольку капиталиста интересует только прибыль, а не трудовая теория прибавочной стоимости, полученная Марксом на основе расчленения капитала на части, то, понятно, что анатомия капитала капиталиста никак не привлекает.

Я обошёлся без привлечения "анатомички" при моделировании экономических процессов, рассматривая капитал в целом, а не по частям. Маркс человек не глупый и видит, что это положение противоречит его же теории трудового происхождения его стоимости, и его эксплуатации: "Каким же образом живой труд может быть исключительным источником прибыли, если уменьшение количества труда... по-видимому, не только не понижает прибыли, но при известных условиях представляется, напротив, ближайшим источником увеличения прибыли, по крайней мере, для отдельного капиталиста?". Обратите внимание на привычные в марксизме слова: по-видимому, при известных условиях, по крайней мере. - характерные для Маркса, когда ему прищемят хвост. Из дальнейшего текста, призванного разрешить это противоречие я вообще ничего не понял, ибо Маркс вопреки этой цитате- парадоксу в конце пояснения голословно заявляет читателю, что средняя прибыль всё же не меняется. Странно всё это: для каждого капиталиста прибыль от уменьшения количества труда растёт, а средняя не меняется. - вот и всё "доказательство". Для каждого капиталиста труд (а не "рабочая сила") есть исключительный источник прибыли. Но если этот источник постепенно перекрывать, то прибыль из этого источника... увеличивается. Что-то о подобных волшебных источниках, типа "источников развития" мы читали в философии марксизма, и там не обошлось без промысла Божия. И в конце - последний аккорд всей трудовой теории стоимости, на которую Маркс угробил столько своего времени и своих сил: "капиталист, а следовательно и экономист, видит лишь одно... что средняя прибыль действительно лишь случайно определяется неоплаченным трудом... Только в такой грубой и бессодержательной форме проявляется теперь тот факт, что стоимость товаров определяется заключающимся в них трудом". Мой вывод из этого изречения: если форма бессодержательна, то она пуста... по определению, и стоимости, чем бы она ни определялась, в пустой её содержащей форме не существует, что требовалось доказать. Кроме этого, если нечто изначально закономерное в процессе его познания почему-то становится случайным, то объяснение этому только одно - теория ложна и закономерности в ней не было изначально. Отсутствие стоимости я принял в качестве аксиомы моей теории, а Маркс открыл этот факт только в конце своей теории и самому себе не поверил, а обозвал, уже, по привычке журналиста, свою же стоимость бессодержательным, пустым и грубым объектом, но так и не отрёкся от неё (а любовь зла).

Маркс принял в качестве гипотезы факт трудового происхождения стоимости и, как следствие, получил, что прибыль идёт от неоплаченного труда и, поэтому, капиталистов- экспроприаторов требуется экспроприировать. Обнаружив в конце исследования, что это не соответствует действительности, а прибыль лишь случайно (а Маркс, не знакомый с теорией случайных процессов, сумел предвосхитить её появление? О случайных зависимостях в его время у учёных и мысли не возникало. Вот она, сила предвидения Великих философов в действии!) зависит от неоплаченного труда, он, вместо переработки всей "трудовой" теории стоимости и извинений перед читателями за содержание первых 2-х томов, оскорбил своё детище - стоимость бранью и... закрыл тему. А пролетариат, под руководством гениальных вождей, не дочитавших до конца "Капитал", попёрся "делать революцию" по результатам 1-го тома и получил: за глупость и доверие - по заслугам получил не случайно, а закономерно.

Относительно приведенных в этой работе моделей рынков, отмечу, что во всех моделях есть существенный "метафизический" недостаток, состоящий в их односторонности, и они, в этом плане, полностью анти диалектичны. В них мной оптимизируется только рыночная прибыль контрагента, например, производителя, и не берётся в учёт противоположный момент, находящийся вне рынка, - на производстве, состоящий, к примеру, в минимизации его убытков. Например, если капиталисту срочно нужны деньги для погашения долговых обязательств, невыплата по которым грозит большими штрафами или разорением, то цена его товаров на рынке может упасть и ниже себестоимости, но к общей его окончательной выгоде. К примеру, если на товары падает спрос по причине снижения на рынке общего количества покупателей, то цену товара менять не надо, а надо снизить предложение рынка. Но со стороны производства снижение объёмов тоже требует затрат, равно как и некоторые выплаты остаются в прежнем объёме, а это требует денег, и, потому, цену товаров всё же приходится снизить в убыток рыночной части, но во спасение целого. Эту особенность рыночных цен отмечал и Маркс, но не исследовал: "низкая цена товара: «определяется лишь спросом на платежи, абсолютной необходимостью превратить товар в деньги»". То., на рыночную цену влияет не только рынок, его спрос и предложение, но и его противоположный момент - наличие проблем в производстве, или субъективные факторы, лежащие вне рынка. Но это "высшая математика" экономики рынка и производства, а я обещал читателю дать его арифметику, или методику простейших внутренних односторонних рыночных расчётов.

2.10.

<< | >>
Источник: Шамшин В.Η.. Азбука рынков (для нобелевских лауреатов). - Издательство «Альбион» (Великобритания),2015. - Количество с. 343, табл. 1, рис. 68. 2015

Еще по теме Модель макроэкономики и кризисов:

  1. 3. СОВРЕМЕННЫЕ ПРИОРИТЕТЫ РОССИЙСКОЙ ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ
  2. 1.1. Устойчивость предприятия в условиях динамичной рыночной среды
  3. Расчёт средней нормы прибыли
  4. Модель макроэкономики и кризисов
  5. ОГЛАВЛЕНИЕ
  6. 1.1. Эволюция экономической мысли
  7. Предмет экономики, её функции
  8. 1.2. Эволюция парадигмы экономической науки в процессе общественного развития
  9. Денежно-торговый капитал
  10. Предметный указатель
  11. Планы семинарских занятий для студентов 2-5 курсов
  12. ТЕМатика и планы семинарских занятий
  13. Тесты по дисциплине «Экономическая теория»
  14. Список литературы и МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ ПО РАБОТЕ С ней
  15. 1. Необходимость и способы государственного регулирования рыночной экономики
  16. Тема 3. СОВОКУПНЫЙ СПРОС И СОВОКУПНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ (МОДЕЛЬ «AD – AS»)