<<
>>

ИДЕЯ (DIE IDEE)


Идея есть адекватное понятие, объективно истинное (Wahre) или истинное, как таковое. Если что либо имеет истину, оно ее имеет через свою идею, иначе говоря, нечто имеет истину, лишь поскольку оно идея.
Выражение "идея" вообще то часто употребляется в философии, как и в обычной жизни, и для [обозначения] понятия и даже для [обозначения] простого представления: "У меня еще нет никакой идеи об этой тяжбе, об этом здании, об этой местности" означает только, что у меня нет о них представления. Кант реабилитировал выражение "идея" как понятие разума. Понятие же разума есть, согласно Канту, понятие о безусловном, а в отношении явлений оно трансцендентно, т. е. оно не может иметь адекватного ему эмпирического применения. Понятия разума, по Канту, служат для понятийного постижения (Begreifen), а понятия рассудка для понимания (Verstehen) восприятии. На самом же деле, если понятия рассудка действительно понятия, то они понятия (Begriffe) посредством их постигают (wird begriffen), и понимание восприятии посредством понятий рассудка будет постижением. Если же понимание есть только акт определения восприятии посредством таких определений, как, например, целое и части, сила, причина и тому подобное, то оно означает лишь акт определения посредством рефлексии, так же как и под пониманием можно подразумевать всего лишь определенный акт представления совершенно определенного чувственного содержания; так, если, описывая человеку дорогу, говорят, что она в конце леса поворачивает налево, и он, скажем, отвечает: "понимаю", то это "понимание" не означает ничего другого, кроме схватывания [сказанного] представлением и памятью. "Понятие разума" тоже несколько нескладное выражение; ведь понятие это вообще нечто относящееся к разуму; а поскольку разум отличают от рассудка и от понятия, как такового, он тотальность понятия и объективности. В этом смысле идея есть разумное; она необусловленное потому, что лишь то имеет условия, что существенно соотносится с объективностью, но не с такой объективностью, которая определена им самим, а с такой, которая еще имеется по отношению к нему в форме внешности и безразличия, как это еще имело место во внешней цели.
Так как выражение "идея" сохраняется для [обозначения]
объективного или реального понятия и его отличают от самого понятия а тем более от простого представления, то следует, далее еще в большей мере отвергнуть ту оценку идеи, согласно которой ее принимают за нечто лишь недействительное, и об истинных мыслях говорят, что они только идеи. Если мысли суть нечто чисто субъективное и случайное, то они, разумеется, не имеют никакой иной ценности, но в этом отношении они стоят не ниже преходящих и случайных действительностей (Wirklichkeiten), которые равным образом не имеют никакой другой ценности, кроме ценности случайностей и явлений. Если же полагают, что идея, наоборот, не имеет ценности истины потому что она в отношении явлений трансцендентна, что в чувственном мире ей не может быть дан совпадающий с ней предмет 61, то это странное недоразумение, ибо идее отказывают в объективной значимости потому, что ей недостает де того, чтб составляет явление, неистинное бытие объективного мира. В отношении практических идей Кант признает, что "нет ничего более вредного и менее достойного философа, чем невежественные ссылки на мнимо противоречащий идее опыт.
Самого опыта вовсе не было бы, если бы, например, государственные учреждения были созданы в свое время согласно идеям и если бы вместо них грубые понятия не сделали тщетными все благие намерения именно потому, что они были заимствованы из опыта" . Кант считает идею чем то необходимым, целью, которую следует ставить себе как прообраз для некоего максимума, стремясь как можно больше приблизить к ней состояние действительности.
Но так как выяснилось, что идея есть единство понятия и объективности, [т. е. ] истинное, то ее следует рассматривать не только как цель, к которой надлежит приближаться, но которая сама всегда остается чем то потусторонним, а так, что все действительное есть лишь постольку, поскольку оно имеет внутри себя идею и выражает ее. Предмет, объективный и субъективный мир не только должны вообще совпадать с идеей, но сами суть совпадение понятия и реальности; реальность, не соответствующая понятию есть просто явление, нечто субъективное, случайное, произвольное, что не есть истина. Когда говорят, что в опыте нет ни одного предмета, который всецело совпадал бы с идеей , то идея противопоставляется действительному как некий субъективный масштаб. Но чем поистине должно было бы быть нечто действительное, если в нем нет его понятия и его объективность вовсе не соответствует этому понятию, этого никто не скажет, ибо такое действительное было бы ничто. Механический и химический объект, равно как и субъект, лишенный духа, и дух, сознающий лишь конечное, а не свою сущность, имеют, правда, в самих себе каждый сообразно своей природе свое понятие существующим не в своей собственной свободной форме. Но они вообще могут быть чем то истинным, лишь поскольку они суть соединение их понятия и реальности, их души и их тела. Такие целостности, как государство, церковь, перестают существовать, когда разрушается единство их понятия и их реальности; человек (и живое вообще) мертв, когда в нем отделяются друг от друга душа и тело. Мертвая природа механический и химический мир (если под мертвым понимают именно неорганический мир, иначе оно не имело бы никакого положительного значения), мертвая природа, если ее разделяют на ее понятие и ее реальность, есть не более как субъективная абстракция мыслимой формы и бесформенной материи. Дух, который не был бы идеей, единством самого понятия с собой, понятием, имеющим своей реальностью само понятие, был бы мертвым духом, лишенным духа, материальным объектом.
Бытие достигло значения истины, поскольку идея есть единство понятия и реальности; бытием обладает теперь, следовательно, лишь то, что есть идея. Поэтому конечные вещи конечны, поскольку они в самих себе имеют реальность своего понятия не полностью, а нуждаются для этого в других, или, наоборот, поскольку они предполагаются как объекты и тем самым имеют в самих себе понятие как внешнее определение. Самое высшее, чего они достигают со стороны этой конечности, это внешняя целесообразность. В том, что действительные вещи не совпадают с идеей, выражается их конечность, неистинность, в соответствии с чем объекты определены механически, химически или внешней целью каждый сообразно своей сфере и в присущих объективности отношениях. Возможность того, что идея не вполне выработала свою реальность, не полностью подчинила ее понятию, основывается на том, что у нее самой ограниченное содержание, что так же как она по существу своему есть единство понятия и реальности, точно так же она по существу своему и их различие, ведь только объект есть непосредственное, т. е. лишь в себе сущее, единство. А если бы какой нибудь предмет, например государство, вовсе не соответствовал своей идее, т. е., вернее, если бы оно вовсе не было идеей государства, если бы его реальность наделенные самосознанием индивиды совершенно не соответствовала понятию, то это означало бы, что отделились друг от друга его душа и его тело; душа отлетела бы в отдаленные сферы мысли, а тело распалось бы на отдельные индивидуальности. Но, составляя по существу своему их природу, понятие государства есть в них столь могущественный импульс, что они вынуждены придавать ему реальность (хотя бы лишь в форме внешней целесообразности) и принимать его таким, какое оно есть, иначе они должны были бы погибнуть. Самое плохое
государство, реальность которого менее всего соответствует понятию, поскольку оно еще существует, все еще есть идея;
индивиды еще повинуются властвующему понятию.
Но идея имеет не только более всеобщий смысл истинного бытия единства понятия и реальности, но и более определенный смысл единства субъективного понятия и объективности. Ведь понятие как таковое, само уже есть тождество себя и реальности;
ибо неопределенное выражение "реальность" не означает вообще ничего другого, кроме определенного бытия; а таким бытием понятие обладает в своей особенности и единичности. Далее, объективность равным образом есть тотальное понятие, перешедшее из своей определенности в тождество и слившееся с самим собой В указанной выше субъективности определенность или различие понятия есть видимость, которая непосредственно снята и возвращена в для себя бытие или в отрицательное единство есть приписываемый предикат. А в этой объективности определенность положена как непосредственная тотальность, как внешнее целое Идея теперь оказалась понятием, снова освободившимся от непосредственности, в которую оно было погружено в объекте, освободившимся, чтобы обрести свою субъективность и отличающим себя от своей объективности, которая, однако в равной мере определяется этим понятием и лишь в нем имеет свою субстанциальность. Это тождество было поэтому правильно определено как субъект объект б4; оно столь же формальное или субъективное понятие, сколь и объект как таковой. Но это следует понять более определенно. Понятие, достигнув поистине своей реальности, есть абсолютное суждение, субъект которого как соотносящееся с собой отрицательное единство отличает себя от своей объективности и есть ее в себе и для се бя бытие, но по существу своему соотносится с ней через само себя и есть поэтому самоцель и импульс; именно в силу этого субъект не имеет объективности непосредственно в самом себе, иначе субъект был бы лишь утраченной в ней тотальностью объекта как такового; нет, его объективность есть реализация цели объективность, которая положена деятельностью цели и как положенность имеет свою устойчивость и свою форму лишь как проникнутые ее субъектом. Как объективность она имеет в самой себе момент внешности понятия и есть поэтому вообще сторона конечности, изменчивости и являемое исчезающая оттого, что возвращается в отрицательное единство понятия; отрицательность, в силу которой ее безразличная вне положность обнаруживает себя чем то несущественным и положенностью, есть само понятие. Поэтому идея, несмотря на эту объективность, совершенно проста и имматериальна, ибо внеш ность лишь определена понятием и принята в его отрицательное единство; поскольку идея наличествует (besteht) как безразличная внешность, она не только вообще подвержена механизму, имеется лишь как преходящее и неистинное. Следовательно, хотя идея имеет свою реальность в той или иной материальности, однако последняя не абстрактное, в противоположность понятию для себя устойчиво наличествующее (bestehendes) бытие, а выступает только как становление, через отрицательность безразличного бытия, как простая определенность понятия.
Отсюда вытекают следующие более точные определения идеи. Она, во первых, простая истина, тождество понятия и объективности как всеобщее, в котором отношение противоположности и устойчивое наличие особенного разрешены в его тождественную с собой отрицательность и выступают как равенство с самим собой. Во вторых, идея есть соотношение для себя сущей субъективности простого понятия и его отличенной от нее объективности: субъективность эта есть существенно импульс (Trieb) к снятию этого разделения, а объективность безразличная положенность, нечто в себе и для себя маловажное (das an und fur sich nichtige Bestehen). В качестве этого соотношения идея есть процесс, в котором она расщепляется на индивидуальность и на ее неорганическую природу, вновь приводит эту неорганическую природу под власть (Gewalt) субъекта и возвращается к первой простой всеобщности. Тождество идеи с самой собой составляет одно с процессом; мысль, освобождающая действительность от видимости бесцельной изменчивости и преображающая ее в идею, не должна представлять эту истину действительности как мертвый покой, как простой образ, тусклый, без импульса и движения, как гения, или число, или абстрактную мысль; идея, ввиду свободы, которой понятие достигает в ней, имеет внутри себя и самую острую противоположность; ее покой состоит (besteht) в твердости и уверенности, с которыми она вечно порождает эту противоположность и вечно ее преодолевает и в ней сливается с самой собой.
Однако вначале идея опять таки еще только непосредственна, иначе говоря, находится лишь в своем понятии; объективная реальность, правда, соответствует понятию, но еще не освобождена как понятие, и понятие не существует для себя как понятие. Таким образом, понятие, правда, есть душа, но душа в виде (in der Weise) непосредственного, т. е. ее определенность еще не есть она сама; она не постигла себя как душу, не постигла внутри самой себя своей объективной реальности; понятие дано как душа, еще не исполненная души.
Таким образом, идея есть, во первых, жизнь понятие, которое, отличенное от своей объективности, простое внутри себя, проникает свою объективность и как самоцель имеет в ней свое средство и полагает ее как свое средство, но имманентно в этом средстве и есть в нем реализованная, тождественная с собой цель. Ввиду своей непосредственности эта идея имеет формой своего существования единичность. Но рефлексия ее абсолютного процесса в самого себя есть снятие этой непосредственной единичности; тем самым понятие, которое как всеобщность есть в ней внутреннее, делает внешность всеобщностью, иначе говоря, полагает свою объективность как равенство с самим собой. Таким образом, идея есть, во вторых, идея истинного и благого как познание и воля. Вначале она конечное познание и конечная воля, в которых истинное и благое еще отличаются друг от друга и оба выступают еще только как цель. Понятие вначале освободило себя в качестве самого себя и дало себе в реальность еще только абстрактную объективность. Но процесс этого конечного познавания и действования превращает вначале абстрактную всеобщность в тотальность, благодаря чему она становится совершенной объективностью. Или, если рассматривать это с другой стороны, можно сказать, что конечный, т. е. субъективный, дух создает себе предпосылку некоторого объективного мира, подобно тому как жизнь имеет такую предпосылку; но деятельность духа заключается в том, чтобы снять эту предпосылку и сделать ее чем то положенным. Таким образом реальность духа есть для него объективный мир, или, наоборот, объективный мир есть идеальность, в которой дух познает сам себя.
В третьих, дух познает идею как свою абсолютную истину, как истину сущую в себе и для себя, бесконечную идею, в которой процесс познания (Erkennen) и действование (Тип) уравнялись друг с другом и которая есть абсолютное знание самой себя.
<< | >>
Источник: Фридрих Гегель. Наука логики. 1997

Еще по теме ИДЕЯ (DIE IDEE):

  1. IV. Состояние науки уголовного права к началу шестидесятых годов XIX в.
  2. 100. Индетерминистическая формула вменяемости
  3. 102. Закономерность человеческой деятельности как основа вменяемости
  4. 109. Утрата дееспособности. Душевные болезни
  5.   И. БУВЕ - ЛЕЙБНИЦУ Пекин, 4 ноября 1701 г.  
  6. Список трудов Л. С. Лаппо-Данилсвского  
  7. Сноски.
  8. Была ли в Византии конституция?
  9. 1.ПРЕДСТАВИТЕЛИ ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНО-ЛОГИЧЕСКОГО ИДЕАЛИЗМА
  10. I. ОСМЫСЛЕНИЕ НАЦИИ В СОЦИАЛЬНЫХ НАУКА
  11. Доминик Ливен Империя, история и современный мировой порядок
  12. ПЛАТОН
  13. ПРОСВЕЩЕНИЕ
  14. Комментарии
  15. ИДЕЯ (DIE IDEE)
  16. ИДЕЯ ПОЗНАНИЯ (DIE IDEE DES ERKENNTNIS)
  17. АБСОЛЮТНАЯ ИДЕЯ (DIE ABSOLUTE IDEE)