<<
>>

ГЛАВА XXVI ОБ ИСТИННОЙ СВОБОДЕ

Утверждая предыдущее, мы не только хотели дать понять, что нет дьяволов, но также и то, что причины (или, выражаясь лучше, то, что мы называем грехами), мешающие нам достигнуть совершенства, лежат в нас самих. Мы уже доказали в предыдущем, как и каким образом мы можем достигнуть блаженства путем разума или четвертого рода познания и как уничтожить страсти. Не так, как обычно говорят, что страсти должны быть обузданы прежде, чем мы достигнем познания и, следовательно, любви к богу. Это было бы то же, как если бы хотели, чтобы невежда отказался от своего невежества прежде, чем достигнет познания.
Дело в том, что только познание есть причина уничтожения невежества, как явствует из всего сказанного. Точно так же очевидно из предыдущего, что без добродетели или (лучше сказать) без руководства разума все ведет к гибели, и мы тогда не можем иметь покоя и как бы живем вне своей стихии. Если даже из силы познания и божественной любви разум не получает вечного покоя, как мы это доказали, но лишь временный, однако наш долг искать также его, так как наслаждение им нельзя променять ни на одну вещь в мире.

В таком случае мы с полным правом можем считать большой нелепостью то, что говорят многие богословы, которых считают великими, именно: если бы из любви к богу не вытекала вечная жизнь, то каждый стал бы искать своего собственного счастья: как будто можно найти нечто лучше бога. Это такая же нелепость, как если бы рыба сказала (хотя для нее вне воды нет жизни): если за этой жизнью в воде для меня не последует вечной жизни, то я желаю выйти из воды на землю: впрочем, что другое могут сказать нам те, кто не знает бога?

Итак, мы видим, что для достижения истины того, что мы утверждаем о нашем благе и покое, мы вовсе не нуждаемся в других основаниях, кроме того, чтобы иметь в виду нашу собственную выгоду, что вполне естественно во всех случаях. Так как мы находим, что, стремясь к чувственным наслаждениям, сладострастию и мирским благам, мы не достигаем в них нашего спасения, а, напротив, [достигаем] нашей гибели, то мы избираем руководство нашего разума. А так как последнее не может иметь успеха, пока мы не достигли познания и любви к богу, то оказалось

161

в высшей степени необходимым искать его (бога). И так как мы признаем его (по предыдущим рассуждениям и соображениям) высшим из всех благ, то мы принуждены остановиться здесь и успокоиться. Ибо мы видели, что вне его нет ничего, что могло бы нам доставить какое-либо благо, и что быть и оставаться связанным радостными узами любви к нему есть истинная свобода.

Наконец, мы видим также, что познание путем умозаключения — не самое главное в нас, а является как бы лестницей, по которой мы восходим к желанному месту, или добрым духом, приносящим нам весть о высшем благе без всякой лжи и обмана, чтобы тем побудить нас искать его и соединиться с ним; это же соединение есть наше высшее благо и блаженство.

В заключение этого труда остается еще кратко показать, что такое человеческая свобода и в чем она заключается. С этой целью я буду пользоваться следующими предложениями как достоверными и доказанными: 1.

Чем большей сущностью обладает вещь, тем больше она имеет деятельности и тем меньше страдания. Ибо достоверно, что деятельная вещь действует посредством того, чем она обладает, а страдающая страдает от того, чего не имеет. 2.

Всякое страдание, переходящее от небытия к бытию или от бытия к небытию, должно возникать из внешне деятельного, а не из внутренне деятельного.

Ибо ни одна вещь, рассматриваемая сама по себе, не имеет в себе причины ни для своего уничтожения, если она существует, ни для возникновения, если она не существует. 3.

Все, возникшее не из внешних причин, не может иметь с ними ничего общего и потому не может быть ни изменено ими, ни преобразовано.

Из этих двух последних я вывожу следующее, четвертое предложение:

4. Всякое действие имманентной или внутренней причины (что значит у меня одно и то же) никогда не может погибнуть или измениться, пока остается эта его причина. Ибо, так как подобные действия не вызваны внешними причинами, то, согласно 3-му предложению, оно не может также быть изменено ими; а так как ни одна вещь не может быть уничтожена иначе, как внешними причинами, то невозможно, чтобы это действие могло погибнуть, пока длится его причина (согласно 2-му предложению).

162

5. Самая свободная причина, наиболее соответствующая богу, имманентна. Ибо действие этой причины так зависит от нее, что оно без причины не может ни существовать, ни быть понято, а также не может быть подчинено какой-либо другой причине. Кроме того, оно так связано с нею, что образует с нею единое целое.

Посмотрим теперь, что мы можем заключить из этих предложений. Итак, прежде всего: 1.

Так как существо бога бесконечно, то оно имеет как бесконечную деятельность, так и бесконечное отрицание страдания по 1-му предложению. Поэтому, чем больше вещи по своей сущности соединены с богом, тем больше они имеют деятельности и тем меньше страдания, тем больше они свободны от изменения и гибели. 2.

Истинный разум никогда не может погибнуть, ибо в себе самом он не может иметь причины своей гибели (по 2-му предложению). А так как он создан не внешними причинами, а богом, то он не может испытать изменения от внешних причин (по 3-му предложению). А так как он создан непосредственно богом, который является только внутренней причиной, то необходимо следует, что он не может погибнуть, пока сохраняется эта причина его (по 4-му предложению). Но эта причина его вечна, следовательно, он также вечен. 3.

Все действия разума, соединенные с ним, являются превосходнейшими и должны цениться выше всех других. Ибо так как они внутренние действия, то они самые превосходные по 5-му предложению, и сверх того они необходимо вечны, так как вечна их причина. 4.

Все действия, совершаемые нами вне себя самих, тем совершеннее, чем больше в них возможности соединяться с нами, чтобы образовать с нами одну и ту же природу. Ибо таким образом они больше всего подойдут к внутренним действиям. Например, если я научу своего ближнего любить чувственные наслаждения, почести и деньги, то независимо от того, люблю ли я их или нет, я сам буду побит или разбит, как бы это ни было; это ясно. Но не так будет, если моей единственной целью, которой я стремлюсь достигнуть, является вкушать соединение с богом, вызывать в себе истинные идеи и сообщать эти идеи моему ближнему. Ибо мы также можем быть причастны всему этому благу, когда оно вызовет в другом то же влечение, как во мне, образуя таким образом то,

163

что его воля и моя станут одной и той же и образуют одну и ту же природу, которая всегда и везде совпадает.

Из всего сказанного легко понять, в чем состоит человеческая свобода *, которую я определяю следующим образом: она есть прочное существование, которое наш разум получает благодаря непосредственному соединению с богом, с тем чтобы вызвать в себе идеи, а вне себя действия, согласующиеся с его природой; причем его действия не должны быть подчинены никаким внешним причинам, которые могли бы их изменить или преобразовать. Из сказанного выясняется также, каковы вещи, которые находятся в нашей власти и не подчинены никакой внешней причине; мы здесь иначе, чем прежде, доказали вечность и постоянство нашего разума, и, наконец, каковы действия, которые мы должны ценить выше всего прочего.

Чтобы закончить все, мне остается сказать еще друзьям, для которых я это пишу: не удивляйтесь этим новостям, так как вам хорошо известно, что вещь не перестает быть истиной от того, что она не признана многими. А так как вам также хорошо знаком характер века, в котором мы живем, то я буду вас особенно просить, соблюдать осторожность при сообщении этих вещей другим. Я не хочу этим сказать, что вы должны совершенно удержать их при себе, но если вы начнете сообщать их кому-либо, то вас должен побуждать к этому только интерес блага ближнего; при этом вы должны быть определенно уверены, что ваш труд не останется без вознаграждения. Если, наконец, у вас при чтении явится сомнение в том, что я утверждаю, то я прошу вас не торопиться со своими возражениями, пока вы не потратите достаточно времени на размышление. При таком отношении к делу, я уверен, что вам удастся насладиться желанными плодами этого дерева.

КОНЕЦ.

__________________

* [Рабство вещи состоит в том, что она подчинена внешним причинам, напротив, свобода — в том, что она не подчинена им, но свободна от них.]

<< | >>
Источник: Бенедикт Спиноза. Избранные произведения Том I. 1957

Еще по теме ГЛАВА XXVI ОБ ИСТИННОЙ СВОБОДЕ:

  1. IX. Общие итоги второго периода в истории науки уголовного права в России
  2. ПРИМЕЧАНИЯ Вопрос о свободе воли  
  3.   Он дикарей, что по горным лесам в одиночку скитались, Слил в единый народ и законы им дал...18  
  4. ГОРГИЙ
  5. Глава XXVII.ХАРАКТЕРНЫЕ ЧЕРТЫ РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ
  6. Глава 2.3. ЗАРУБЕЖНЫЙ ОПЫТ В СФЕРЕ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ЛЕГАЛИЗАЦИИ (ОТМЫВАНИЮ) ДОХОДОВ, ПРИОБРЕТЕННЫХ ПРЕСТУПНЫМ ПУТЕМ
  7. Глава 1. Прагматизм Д. Дьюи
  8. Глава XXVIII. Метафизическое понятие Свободы
  9. XXVI. ГЛАВА О БРАХМАНАХ
  10. ГЛАВА XXVI ОБ ИСТИННОЙ СВОБОДЕ
  11. ГЛАВА XI ИССЛЕДУЕТСЯ, НАПИСАЛИ ЛИ АПОСТОЛЫ СВОИ ПОСЛАНИЯ КАК АПОСТОЛЫ И ПРОРОКИ ИЛИ ЖЕ КАК УЧИТЕЛИ; ЗАТЕМ ПОКАЗЫВАЕТСЯ ОБЯЗАННОСТЬ АПОСТОЛОВ
  12. ГЛАВА XVII ПОКАЗЫВАЕТСЯ, ЧТО НИКТО НЕ МОЖЕТ ПЕРЕДАТЬ ВСЕГО ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИ И ЧТО В ЭТОМ НЕТ НЕОБХОДИМОСТИ. О ГОСУДАРСТВЕ ЕВРЕЕВ: КАКОВО ОНО БЫЛО ПРИ ЖИЗНИ МОИСЕЯ, КАКОВО ПОСЛЕ ЕГО СМЕРТИ ДО ИЗБРАНИЯ ЦАРЕЙ, И О ЕГО ПРЕИМУЩЕСТВЕ; И, НАКОНЕЦ, О ПРИЧИНАХ, ПОЧЕМУ ТЕОКРАТИЯ МОГЛА ПОГИБНУТЬ И ПОЧТИ НЕ МОГЛА СУЩЕСТВОВАТЬ БЕЗ РАЗДОРОВ
  13. Глава XXVII Характерные черты русской философии
  14. Глава первая
  15. Глава третья
  16. Глава четвертая
  17. Глава пятая