ВВЕДЕНИЕ 

Проблема становления древнегреческой, древнекитайской и древнеиндийской философии из дофилософской мировоззренческой культуры занимает все более важное место в советской и зарубежной историко-философской науке.

Решение проблемы становления греческой и италийской философии на Западе и китайской и индийской на Востоке позволяет найти общие закономерности и специфические черты их генезиса, выявить социально-экономические основания и теоретические источники философии, определить ее познавательные (гносеологические) и поведенческие (практические) возможности в системе возникающих сфер общественного сознания, обозначить основные философские направления и дать им мировоззренческую оценку с позиций принадлежности их к материализму или идеализму.

В отечественной историко-философской науке в большей степени разработана проблема становления древнегреческой философии. Этому посвящены специальные труды А. Ф. Лосева [52—54], А. Н.Чанышева [76;77], Ф. X. Кес- сиди [37], А. В. Семушкина [68], М. И. Шахновича [80а] и др. Как отмечают сами авторы, решение проблемы еще весьма далеко от завершения, однако здесь получены ощутимые результаты: выработана методология исследования поэтапного движения дофилософского мировоззрения к философскому мировоззрению; определен исходный предфилософский комплекс сознания, структура и функции предфилософских идейных образований на пути становящейся философии; выработан категориальный аппарат анализа процессов становления философского знания; конкретизируются критерии мировоззренческой квалификации первой философии.

Необходимость постановки и разработки проблемы становления древнекитайской и древнеиндийской философии вытекает из работ В. Г. Бурова [18]» Ф. С. Быкова [19], Г. Э. Гороховой [24; 25], А. М. Карапетьянца [33—351,

1. И. Кобзева [39—43], Н. И. Конрада [44—47], Л. Д. Позднеевой [621, Л. Е. Померанцевой [61], Б. Л. Рифтина [66], М. Л. Титаренко [69],
2. Ф. Феоктистова [75], Ян Хиншуна [86; 87], Э. М. Яншиной [88—90] по Китаю и из работ В. В. Бродова [17], Н. П. Аникеева [14] и др. по Индии. Здесь мы находим богатый источниковедческий и критический материал, открывающий путь к исследованию красочной и идейно богатой предфилософии. Как оказалось, она чрезвычайно жизнеспособна внутри корпуса восточной фн- лософской классики. Сплошь и рядом предфилософские (мифологические) атрибуты в системе философских воззрений ставят загадки и проблемы перед учеными. Предфилософский чувственный образ категории мышления настолько подвижен, так много претерпевает эстетических и мыслительных метаморфоз даже в рамках учения одного философа, что исследователи иногда склонны попросту отсечь эти атрибуты, оставив «чистое» философское понятие и «чистую» философию. Но тогда философское здание вдруг тускнеет, мертвеет и теряет свое художественное и смысловое оформление.

К сожалению, вопросы становления индийской и китайской философии в мировой литературе освещены еще слабо. Основной интерес в ней сосредоточен на проблемах развития так называемой первой философии [14; 86; 87; 95; 96; 101 и др.]. Но это и понятно — ее идеи находят активный спрос в современной идеологии и науке.

Данная работа представляет собой попытку наметить основные этапы становления древнекитайской и древнеиндийской философии. Автор не претендует на окончательные заключения — это первые шаги и потребуется еще много усилий исследователей, чтобы приблизиться к решению хотя бы некоторых ключевых вопросов. Объективным основанием рассмотрения генезиса философии, ставящим его на научную почву, автор избирает историческое движение древнекитайского и древнеиндийского общества от родовой организации через общество переходного периода к обществу с государственным устройством, где каждый этап сопровождается определенной мировоззренческой формой духовной саморегуляции. Тем самым определяются предметные рамки и направления исследования, создаются методологические условия сравнительного анализа генезиса древнекитайской и древнеиндийской философии. При этом, родовой и послеродовой мировоззренческие комплексы сознания берутся в историческом движении и своей предрасположенности к последующему философско-

1 Точки зрения советских и зарубежных исследователей на характер восточной философии см. в работах [14; 19; 26; 79; 80; 87].

му сознанию как отражению развития общественного бытия. Таким образом,, путь «от Мифа к Логосу» в древнеиндийской и древнекитайской духовноГт культуре предстает как диалектика тождества и различия предфилософии и философии на основе смены формационных способов общения людей.

При характеристике древнекитайской и древнеиндийской философии в работе используются некоторые понятия, выработанные в процессе исследования древнегреческой философии. В философской науке они уже стали общепринятыми и не требуют комментария. Однако оговоримся о некоторых понятиях по содержанию.

Во-первых, греческая предфилософня в целом подразделяется на два идейных образования: миф родового общества и мифологию (мифо-логос) послеродового раннеклассового общества.

Во-вторых, в греческой предфилософии и философии широко распространен термин theos, переводимый на русский как «бог». Включенный в анализ античности «бог», невольно привносит с собой и все религиозно-теологическое содержание современности и средневековья. Поэтому и требуется исследователям античной философии много оговорок для «светской теологии» Аристотеля, «эйдосов» Платона, «атомов» Демокрита и «Зевса» Гераклита и бесконечные уточнения в различиях религиозного и философского понятий божества, религиозной веры и философского доверия. Перевод китайского ди на русский «богgt; создавал бы аналогичные трудности, поэтому китайскому ди в работе дается перевод «первопредок», чем подчеркивается его природно-родовая, а не супранатуральная божественная сущность. За именем «бог» в цитатах из древнеиндийской литературы других авторов сохраняется то же значение «первопредок».

Специально остановимся на вопросе об источниках. Некоторые китаеведы часто в качестве одного из критериев научности историко-философского исследования выдвигают требование наличия синхронных памятников, т. е. тот ил» иной период развития философии будет адекватно отражен только в том случае, если исследование строится на памятниках, относящихся к соответствующим периодам: родовое мировоззрение должно анализироваться по родовым памятникам, переходное мировоззрение — по памятникам переходного периода и т.

Во-первых, родовых и послеродовых синхронных предфилософских письменных памятников нет вообще. Найденные разрозненные матергальчые памятники говорят о синкретичности родового и послеродового мировоззрения, из которого впоследствии берут начало наряду с философией мораль, право, наука, искусство, религия и другие формы общественного сознания.

Во-вторых, письменный источник любого философского направления неизбежно вбирает в себя мыслительный опыт прошлого, настоящего и в какой-то мере намечает перспективу будущего. Так создаются мировоззренчески многослойные памятники: слои имен, образов, идей и концепций, которые отражают этапы становления и развития философского самосознания. К тому же зачастую философский памятник древности — произведение не одного автора (если даже и полагает ему начало один философ) и по времени создания обнимает не год, а десятилетия и даже столетия, на него, естественно, накладывает свой отпечаток и борьба философских партий. Поэтому философский источник принимает вид исторически развертывающегося комментария на первоначальные идеи и сопредельные философские течения. Можно сказать, возникает цепочка письменных памятников, где звенья одного памятника входят в состав другого. Пример тому индийские «Самхиты»—«Брахманы»—«Араньяки»—«Упани- шады» и китайские «Шань хай цзин», «Дао дэ цзин», «Чжуанцзы», «Хуайнань- цзы», «Луньюй», «Мэнцзы», «Ли цзи», «И цзин» и др. Неслучайно в Древней Индии и Древнем Китае философские произведения сводятся в классы канонов люд знаком той или иной философской школы: астики и настики, конфуцианского «Тринадцатикнижья», легистских и даоских трактатов. Таким образом, а историко-философской науке синхронность текста имеет преимущественное значение не относительно предполагаемого времени написания и авторства, хотя и это важно, а относительно эпохи, философского направления, философской тенденции, разрабатываемых центральных идей.

В-третьих, мировоззренческая многослойность и историческая развернутость философских древнеиндийских и древнекитайских памятников нисколько не препятствует, а, наоборот, способствует выявлению этапов становления философии. Здесь следует обратиться к опыту советских ученых А. Ф. Лосева, Н. И. Конрада, Ю. К. Шуцкого и др., которые пользовались методом теоретического расслоения сложных идеологических комплексов античности и подобрали критерии соотнесения полученных идейных составляющих с мировоззрением той или иной исторической эпохи. Ключ к этому лежит в исторической смене формаций, в материальных условиях жизни общества, которые задают механизмы развертывания всех надстроечных образований, в том числе и философии. Эти ученые показали, что для анализа процессов становления философии вполне приемлемы не только ранние, но и позднеантичные памятники, поскольку предфилософия не исчезает из поля зрения философии на протяжении всей античности и образует ее теоретический источник и идейный фон.

Еще одно замечание, касающееся вопроса о субъекте и географических зонах происхождения западной и восточной философии. Понятие «древнегреческий мир» охватывает собой территорию и народы не только Греции, но и побережья Малой Азии, Южной Италии и Северной Африки. Эти регионы имели глубокие экономические и культурные связи еще до появления первой философии и первых философов в VII—VI вв. до и. э. В силу географических условий, общественного разделения труда и динамики коммуникаций названные регионы в отдельные периоды имели неодинаковый уровень развития и неодинаковую степень влияния друг на друга. Все это сказалось и на формировании того комплекса идей, который называется древнегреческой предфило- lt;;офией. Здесь своеобразно и тесно переплелись воззрения позднеродового и раннеклассового периодов народов всех средиземноморских и даже отдаленных «негреческих» регионов. Такое широкорегиональное слияние идей в греческой предфилософии создает трудности в определении теоретических истоков и географической локализации греческой философии и порождает различные точки зрения. Ученые с одинаковой долей уверенности говорят о раннем зарождении философии в Вавилоне и Египте и зависимости от нее греческой философии [16, 3—4] и в то же время считают, что Вавилон и Египет в развитии философского самосознания дальше предфилософии не пошли [77, 164— 174]. Вопрос о генезисе древнегреческой философии осложняется еще и тем, что она в лице своих первых представителей — Фалеса, Гераклита, Пифагора, Ксенофана «возникла не в собственно Греции, не на Балканском полуострове, а на восточной окраине греческого мира — в ионийских городах Западного побережья Малой Азии» [16, 23] и в Италии. Кроме того, неодинаковы пути зарождения философии и внутри самого греческого мира — на Греческом Востоке (Иония) и на Греческом Западе (Италия, Сицилия). Здесь «движение сознания от Мифа к Логосу осуществляется по-разному» [68, 65—66].

Отсюда возникает целый ряд исследовательских вопросов: каково сэдер- жание понятия «греческая философия»? Где проходят границы собственно гре- ческого мира? Включать или исключать из греческой предфилософии восточные представления? Считать ли вавилонскую и египетскую науку «катализаторами» греческой философии или ее неотъемлемой частью? Вообще откуда, как возникает и куда развивается греческая философия?

Другое дело — генезис китайской и индийской философии. На стадии формирования предфилософии здесь пока ие просматриваются сколько-нибудь существенные экономические и духовные культурные связи ни между Индией и Китаем, ни между Западом и Востоком. Если такие связи и появляются, то примерно на рубеже нашей эры, когда из Индии в Китай проникает и распространяется там буддизм, а Восток через Индию устанавливает относительно устойчивые отношения с Западом. Но к этому времени философия как на Западе, так и на Востоке уже вполне сформировалась. В отсутствие других данных науки с большой долей уверенности можно говорить об автохтонном происхождении китайской и индийской философии. Это вовсе не означает, что их генезис представляет собой «чистый» путь и является в таком случае эталоном рассмотрения становления философии. Таким же «чистым» выступает и генезис греческой философии. Главное здесь заключается не в поиске эталона, ибо каждая философия имеет свою собстзенную и общемировую ценность, а в возможности перехода от поиска соответствий между явлениями в развитии философии Греции, Индии и Китая [16, 4] к выявлению общих закономерностей и различий, когда анализ становления философии Запада и Востока строится на единой методологической основе. Объективным основанием этому, как отмечено выше, служит действительная история древнегреческого, древнекитайского и древнеиндийского обществ, прошедших через этапы развития родовой, послеродовой раннеклассовой и классовой организаций.

* *

N

N

Автор выражает искреннюю благодарность коллективу кафедры философии Университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы за участие в обсуждении содержания данной работы, рецензентам: доктору философских наук профессору Н. П. Аникееву, доктору исторических наук Н. Г. Сенину, сотрудникам Академии наук КНР провинций Шаньсн и Цзянсу, сотрудникам Шаньдунского университета провинции Шаньдун — декану философского факультета профессору Чжоу Лишэну, заведующему Кабинетом изучения «И цзин» доценту Лю Дацзюню. доценту Ван Синъе, лектору Гао Чэньяну, заведующему Кабинетом философии Му Чжицяну за внимание, труд при ре- цензировании и ценные замечания при подготовке работы.