Людовик XIV накануне войны за Испанское наследство135

Всякая власть захвачена жаждой расширения и округления границ своих владений, если этому не препятствуют внутренние неурядицы. Она набрасывается на маленькие пограничные страны с неустойчивыми режимами и, может быть, даже утверждает, что аннексия их территорий совершается им во благо.

Но Людовик XIV и в теоретическом (в своем самомнении) и в практическом отношении (в своих злодеяниях) проявлял необыкновенный размах притязаний — как во внутренней, так и во внешней политике. Все, что противоречило его понятию власти, он стирал в порошок. Он считал себя связанным своим правом. Внутри страны господствовали эксплуатация и рабство народа, отвратительные религиозные преследования, а вне ее по ничтожным поводам завязывались завоевательные войны.

По миру в Нимвегене Людовик оставил за собой Франшконте, Южную Бельгию и фактически почти весь Эльзас, а в самой Франции ни одна рука не осмеливалась уже подняться против королевского представления о вере, которое одновременно являлось и королевским пониманием власти.

Как долго это еще могло продолжаться? Голландия с честью вышла из войны, а Людовик вследствие этого вовсе не достиг ее главной цели. Впоследствии он начал ощущать нехватку средств, а это можно было исправить только применением надежных форм вымогательства на долгие времена. Большие опасения вызывало отсутствие людей, а кроме того, то обстоятельство, что Людовик сам начал помогать в работе своим министрам, которые в сущности превратились в простых приказчиков (да и Лувуа умер в 1691 г.), и еще то, что все большее значение приобретала способность исполнителя быть уступчивым (а в общем и целом — обладать преклонным возрастом).

Все острее становился вопрос о наследовании испанского престола, чреватый большой войной, для которой нужны были надежные союзники.

Но вместо этого вся Европа встала на дыбы, полная ненависти. Она была беспомощна — до тех пор, пока великий курфюрст состоял в союзе с французами, император опутан сетью сложных обстоятельств и занят турецким вопросом, а в Англии трон занимали Стюарты. Франция же, занимая в ней центральное положение, могла осуществить свои великие планы.

Вопреки всему, Людовик против своей воли одного противника себе создал — это был Вильгельм Оранский, с которым он должен был столкнуться: Оранский всегда был готов к бою, даже после того, как проигрывал сражения или завершал их с неопределенным результатом; он отклонял все предложения Людовика. Но король пребывал в надежде, что всегда сумеет отыскать для Вильгельма достойного противника и в самой Голландии.

Даже если отвлечься от упразднения Нантского эдикта, мера самомнения, присущая Людовику после мира в Нимвегене, раскрывается со всей очевидностью в политических насилиях, осуществленных им, начиная с присоединения чужих территорий.

108.