<<
>>

§ 2. Теогония Папируса из Дервени

В колонке VII, точнее, в утраченной части предыдущей, начинается толкование орфической теогонии. Согласно автору из Дервени,
.[Священное изрекается] в поэме, и невозможно установить словоупотребление (ovomaTWV 0eoiv), хотя все и сказано (явно).
Его поэма выглядит странной и загадочной для людей. Однако сам [Орфей] не сообщить спорные загадки хотел, но через загадочное открывал великое. В самом деле, он высказывается таинственно (iepologeltai, букв. изрекает священное) от первого речения до последнего, как это становится ясно из его хорошо известного (euKpivhtwi) выражения: приказывая «запереть двери» (0upav елібеабаї) ушей (тої? waiv), он показывает, что законодательствует не для большинства, но лишь для тех, чей слух непорочен (agveuovtav, ритуально чист).
Знаменитое орфическое изречение 8upav єрібєабє PePh1oi(fr. 1 Bern.; 334 Kern) перефразируется еще у Платона ', а лакуну в начале третьего предложения издатели предлагают заполнить словом iepologeito или iepoupgeito. Первое чтение выглядит естественным, ведь поэму Орфея традиционно называют «Священным речением», причем это же слово встречается несколькими строками ниже; второе чтение отстаивает Цан цаноглу (LM 119), поскольку, по его представлению, в этой части текста речь идет о ритуале и, будучи практикующим жрецом, автор из Дервени настаивает на литургическом значении священного текста.
Толкуемая орфическая теогония достаточно хорошо засвидетельствована в других античных источниках и может быть реконструирована на их основе [322].
До нас дошло три версии орфической теогонии. Первая из них, известная благодаря Аристофану, Платону, Аристотелю и его ученику Евдему (см. West 116 сл.), похожа на тот текст, который комментируется в Папирусе. Две более поздние версии содержались в «Священном слове» в 24 рапсодиях («Рапсодическая теогония», см. West 227 сл.) и том тексте, который Дамаский приписывает «Иерониму и Гелланику» (см. West 176 сл.). Во всех случаях до нас дошли лишь отдельные стихотворные фрагменты, позднейшие пересказы и толкования.
В древнейшей версии, которая может восходить к VI в. до н. э., Эрот рождается из Яйца, которое снесла Ночь. Будучи светоносной сущностью, он дает возможность всем вещам появиться на свет, просто осветив их (что позволило назвать его Фанесом в позднейших версиях). Он  первый явившийся бог, поэтому его называют Перворожденным («Протогоном»). Вслед за Ночью и Эротом идут четыре божества  Уран, Кронос, Зевс и, вероятно, Дионис (если верить Платону, который говорит, что теогония описывает шесть поколений богов). В начале нашей эры теогония претерпела важную модификацию, результат которой нашел отражение в «Священном слове» в 24 рапсодиях. Эта версия явилась результатом аллегорической интерпретации древней версии под сильным влиянием стоицизма, неопифагореизма и среднего платонизма. Именно она известна большинству языческих, иудейских и христианских авторов первых веков нашей эры, и главной ее особенностью является то, что в ней в качестве первого божества Ночь сменил Хронос (Время). В этой версии исследователи склонны находить иранские влияния, а в Хроносе видят бога митраизма с головой льва. Порождение божественных сущностей триадами и интерпретация этого процесса привлекала гностиков, ранних христиан и философовнеоплатоников.
Хронос породил Эфир, Хаос, а затем Яйцо, из которого появился Фанес, иначе именуемый Эротом, Протогоном, Метидой и Эрике пеем. Фанес, сияющее божество или Свет, предполагает существование тьмы, или Ночи, его противоположности. Причем, как отсутствие света, Ночь первична (см. кол. IX). Эта Ночь была одновременно матерью, женой и дочерью Фанеса. В качестве дочери она наследует его силу (которая затем передается по женской линии), а ее «животворный кратер» (Прокл) рождает ему нескольких детей, в том числе Урана (которому переходит сила), и Гею, причем последняя порождает три группы богов, в числе которых Титаны и их сестры. Кронос, один из Титанов, кастрирует Урана и лишает его силы. Соединившись с Реей, он порождает нескольких детей, в том числе Зевса, который в свою очередь кастрирует своего отца. Соединившись с Герой, он получает силу. Затем он поглощает Фанеса, Перворожденного бога, и становится «всем», совершив второе творение. Женский партнер Зевса также является ему одновременно матерью, женой и дочерью. Соединившись с дочерью, он порождает Диониса, которому по необъяснимой причине сам передает власть. Титаны терзают Диониса и съедают его, однако Зевс возрождает его к жизни, испепелив Титанов.
Версия «Иеронима и Гелланика» отличается от «Рапсодической теогонии» только началом: первыми принципами называются вода и ил, из которых затем родились Дракон с головами быка и льва, «нестареющий» Хронос, он же Геракл (Дамаский, О первых принципах 123а).
Базируясь лишь на тексте Папируса, можно восстановить такую версию орфического мифа: поглотив «первородного», Зевс превращается во «всё»  начало, конец и середину, и, как средоточие всей силы и власти, объединивший в себе мужское и женское, огонь и воздух и т. д., порождает весь мир, совокупившись для этого со своей матерью. На этом дошедший до нас текст заканчивается. Дионис не упоминается. Кроме того, в папирусе объясняется предшествующая история: в самом начале (кол. VIII) приводится место, в котором Зевс еще только собирается захватить власть и совещается по этому поводу с Ночью (кол. XXI), затем обсуждаются прародители Зевса  Ночь, Первородный, Уран, Гея и Кронос. И вся эта история получает космологическое и естественнонаучное толкование в контексте построений ранних греческих философов, а также объясняется аллегорически в духе Кратила Платона и ранних стоиков.
Примечательно, что в кол. XII Олимп отождествляется не с небом (Ураном), а со временем ("O1ujjp[ov Kai xlpovoq to auTOv), что, по мнению автора из Дервени подтверждается серией эпитетов:
Считающие же, что Олимп  это то же, что и небо (Уран), заблуждаются, потому что они не знают, что небо не может быть долгим (iaKpotepov) более, нежели широким (euputepov); назвавший же время долгим (jakpov) не ошибется. Желая сказать о небе, он добавлял эпитет (repoo9hKh) «широкое»; и напротив, Олимп он никогда не называл «широким», но только «долгим». Назвав же его «заснеженным» (vifoevta), [он уподобил время (КРТ) или гору (Бернабэ)?] по его значению снегу (vifetwSei). Снежный (vifetwSev) [холоден] и бел. сверкающий. а воздух светел.
А поскольку в кол. XIV с небом связывается Уран, порождение Ночи, возникает закономерный вопрос, не соответствует ли это «время» древнейшему Кроносу «Рапсодической теогонии»? Более того, примечательно появление в последних (очень испорченных) строках этой колонки эпитета vifoevta, ведь в «Рапсодической теогонии» первородное яйцо, сотворенное Кроносом в эфире, связано с сущностью, называемой Nefelh (см. West 227 sq.; подборка текстов: Лебедев 48 сл.). Именно так считает Tortorelli Ghidini (Nephele: una metafora orfica arcaica // La Parola del Passato. 1989. V 44. P. 2936; Due nuovi teonimi orfici nel papiro di Derveni / Ed. P. Borgeaud. Orphisme et Orphee. Geneva, 1991. P. 249261). Эта позиция отражена в переводе КРТ.
Люк Бриссон (Brisson L. Chronos in Column XII of the Derveni Papyrus // LM 149165) критикует эту гипотезу, формулируя по ходу дела важную методологическую проблему, с которой сталкивается каждый интерпретатор теогонии Папируса. По мнению Бриссона, в Папирусе отражена ранняя версия орфической теогонии, которую не следует безосновательно «до полнять» более поздними построениями для того, чтобы «восстановить» испорченный текст. Он пишет:
Более древняя версия, комментируемая в Папирусе из Дервени, повидимому, является результатом критики теогонии, переданной при посредстве поэм Гомера и Гесиода и развитой на основе более элементарной формы аллегорической интерпретации. Вполне естественно, что эта версия также подверглась аллегорической интерпретации, на которую сильное влияние оказал стоицизм,  интерпретации, породившей две другие версии, в которых в качестве древнейшего принципа берутся либо время  версия «Рапсодий» (конец первого  начало второго века н. э.)  либо пространство  версия, известная как теогония «Иеронима и Гелланика» (середина второго века н. э.) (LM 164).
Иными словами, теогония Папируса в большей степени напоминает теогонию «Аристофана и Евдема», где первым принципом также называется Ночь, и ничто в Папирусе не указывает на то, что ей предшествует Кронос, как это наблюдается в «Рапсодиях».
<< | >>
Источник: В.Н. Горан, М.Н. Вольф, И.В. Берестов, Е.В. Орлов, Е.В. Афонасин, П.А. Бутаков. Рационализм и иррационализм в античной философии: монография / В.Н. Горан, М.Н. Вольф, И.В. Берестов, Е.В. Орлов, Е.В. Афонасин, П.А. Бутаков; отв. ред. др. филос. наук В.Н. Карпович; Рос. акад. наук, Сиб. отдние, Инт филос. и права.  Новосибирск: Издво СО РАН,2010.  396 с.. 2010

Еще по теме § 2. Теогония Папируса из Дервени:

  1. ПРЕДИСЛОВИЕ
  2. § 2. Теогония Папируса из Дервени
  3. § 3. Как философы спасали мифы?
  4. СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ