4. Этические коррекции

Именно это качество отношений, что

люди оказываются в них связанными как

производители товаров и услуг, как

обладатели средств, во все времена

вызывало наибольшую досаду и

негодование, недоверие к ним.

Предпринимательство критиковалось с

397

самых разных социальных позиций.

Патриархально-крестьянская критика

обвиняла предпринимательство в

нарушении естественного порядка

вещей, в разрушении традиций и

коллективных норм.

претили в предпринимательстве

бездуховность и меркантилизм.

Человека набожного

предпринимательство отталкивало тем,

что оно всегда таит в себе

возможность греха стяжания, прощение

которого тотчас же будет куплено

щедрой благотворительностью. Человек

труда восставал против присущего

предпринимательству духа своекорыстия

и эксплуатации. Но сколько бы ни было

правды в этих критиках, можно в то же

время с определенностью сказать, что

и патриархально-крестьянская, и

аристократическая, и религиозная, и

пролетарская критики пред-

принимательства, шире, отношений

полезности, исходили фактически из

одного источника - бессилия перед

универсальностью и "бесстыдством"

олицетворяющих коммерциализацию

денег, капитала, которые выступают

фактором разрушения всех личных,

человеческих связей. Известная

сентенция из кодекса делового

398

человека Б.Франклина - "В торговле

нет ни друзей, ни родных"17 -

наилучшим образом характеризует

отношения взаимопользования, но она с

очевидностью обнаруживает и

предпосылки решительной критики этих

отношений.

С каких бы позиций ни велась такая

критика, в ней всегда прослеживается

понимание того, что свобода, за-

даваемая предпринимательством, это

свобода собственника, свобода

конкуренции; что добровольность

вступления в обмен нередко

сопровожадается риском быть

обманутым; что одно дело, когда

человек вступает в эти отношения с

целью развития своего бизнеса и

другое - из необходимости

удовлетворить жизненные потребности,

свои и своих близких; одно дело,

когда во взаимопользование включается

собственник капитала и другое -

"собственник" способностей

(интеллектуальных или физических), то

есть"капитала" совсем иного рода, и

т.д.

Польза ни под каким видом не может

заменить добродетель.

____________________

17 Franklin B. Poor Richard.

1736 // The Papers of Benjamin

Franklin. New Heaven, 1960. P. 139.

399

заключается в определении меры

включения принципа полезности в

обоснование поведения, так, чтобы

нравственность и целесообразность как

бы опосредствовали друг друга. Ведь

стоит принципу полезности возобладать

в сознании человека, как он вытесняет

все иные регулятивы. Для И.Бентама,

кстати, не было никакого сомнения в

том, что если человек освоил принцип

полезности, то он не нуждается ни в

каких иных руководствах: принцип

полезности - самодостаточен. Но дело

не только в этом. В сориентированном

на пользу сознании любые ценности, не

относящиеся к доминирующей

ориентации, признаются производными

и, следовательно, второстепенными.

Дж.С.Милль устверждал, неявно

оппонируя стоикам, Спинозе, Канту и

многим другим: "По утилитарианской

доктрине добродетель не есть в

сущности цель, а только средство в

достижении цели"18. И в этой своей

мысли он обобщал логические ходы

самого нравственного сознания,

пришедшего к пониманию того, что

приобретение предпочтительнее, а то и

важнее дарения.

____________________

18 Милль Дж.С. Утилитарианизм. О

свободе. С. 84.

400

В прагматизме страсть к обогащению

и преуспеянию настолько доминирует,

что заставляет отвлечься от всех

посторонних мотивов и ориентироваться

на деньги как концентрированное

выражение могущества. Но тем самым

неизбежно задаются границы доброде-

тели, ей предписываются условия и

отношения зависимости. Если в этих

границах, обусловленных своекоры-

стием, и остается место для

добродетели и долга, то в таком виде,

который исключает полноту жизненных

проявлений человека19. "Буржуа - это

человек, который потерял любовь",-

эти слова Э.Мунье20 прямо перекли-

каются с идеей В.Зомбарта о

противоположности хозяйствования и

любви и словами Маркса о том, что

универсальность существования

индивида в капиталистическом обществе

имеет своей оборотной стороной полную

опустошенность индивидуальной жизни,

и словами Гегеля о неминуемой

противоположности любви - богатству.

В конечном счете эти скептицизм в

отношении утилитаризма и его

____________________

19 Дух христианства и его

судьба // Гегель Г.В.Ф.

религии. М., 1975. Т. 1. С. 116

20 Цит. по: Ярошевский Т. Личность

и общество. М., 1973. С. 461.

401

моральная критика восходят к ранне-

христианскому неприятию торгашества и

мирского стяжания. Речь здесь идет о

том, что последовательное

осуществление принципа полезности

ведет к выпаданию человека из

моральности. Цельность в самоотдаче

духу полезности возможна лишь при

условии частичности в жизни духовной.

Стяжательство и корысть лишают

человека главного - способности

любить. Ведь любить - значит

расточать, отдавать себя.

Корыстолюбец же способен только

сберегать себя, а если и отдавать, то

по роковой фаустовской модели -

отдавая душу дьяволу.

Можно сказать, что прагматизм как

деловитость не может быть

последовательным в своекорыстии. И не

только потому, что подлинной

деловитости противоречит

ограниченность и частичность

устремленного в погоню за прибылью

сознания. Прагматик всегда готов

отказать себе в чем-то во имя

завтрашнего блага и не станет на

завтра откладывать решение проблем,

которые стоят перед ним сегодня.

Однако и ориентация на перспективу, и

социальное новаторство, и гибкость

мышления подчинены у прагматика

одному - преуспеянию, извлечению

402

прибыли, иначе он перестает быть

прагматиком, то есть человеком,

"делающим дело".

Выяснение социального смысла

прагматизма, а в более широком плане

- социального пространства, в котором

не просто утверждает себя принцип

пользы, но которое немыслимо без

принципа пользы, а именно,

пространства реализации, переплетения

и столкновения частных интересов,

позволяет иначе взглянуть на соот-

ношение моральности и полезности.

Если не смешивать пользу с корыстью

(а взаимопользование, обмен, как мы

видели, ставит предел своекорыстному

произволу), принцип пользы предстает

как важный механизм гармонизации

частных интересов, более того, такой

их "синергетизации", которая

гарантирует приближение к

удовлетворению общего интереса, то

есть к общему благу.

субъектами частного интереса являются

индивид или группа в своей

обособленности (партикулярности), и

отношения взаимопользования или

обмена только утверждают, закрепляют

эту обособленность. Но вместе с тем,

они принуждают к объединению

обособленных субъектов (индивидов и

групп).

403

Вспомним мысль Вебера о том, что

протестантская этика явилась в

истории европейской цивилизации тем

духовным феноменом, благодаря

которому была заполнена пропасть

между бренностью меркантильных забот

и возвышенностью духовных помыслов.

Практически это выразилось в

осознании необходимости нравственных

ограничений принципа полезности и в

формировании этих ограничений. Усилия

во имя пользы и успеха были

поставлены на службу Богу и освящены

благородными целями. Однако как

показала новоевропейская и в

особенности новейшая,

"постклассическая" история западного

общества, этические рестрикции

полезности вырабатываются не этиками,

пусть даже этиками-прикладниками. Эти

ограничения являются обобщением опыта

развития деловых отношений,

параллельно выстраивающейся системы

страхования риска, правовой

регламентации этих отношений.

Конечно, компромисс между

добродетелью и принципом полезности

невозможен; во всяком случае невоз-

можен в плане разрешения реальных

жизненных противоречий. Но строгий

анализ требует уточнить постановку

этого вопроса: какой морали и в каких

отношениях противоречит принцип

404

полезности? Безусловно, он

противоречит этике наслаждения: если

утилитаризм требует от человека

социальной активности, то гедонизм

осуществляется как правило в рамках

межличностного, индивидуального

общения, проявляясь в тех или иных

фигурах ухода, эскапизма. Утилитаризм

предполагает достаточно высокий

уровень толерантности, конформности.

Гедонизм, наоборот, нередко

становится единственно возможным

способом протеста против конформизма

и корпоративности, царствующих в

социальных институтах, формой

отстаивания личностного начала в

общественном бытии человека.

позиций принципа наслажения, принцип

пользы мог бы быть скорректирован

следующим образом: "Успешно

осуществляя свой интерес, во всей

полноте, насколько это возможно,

удовлетворяй свои потребности и

оставайся верным себе".

Этика пользы, безусловно,

противоречит высокой морали

универсальных принципов совершенства

и милосердной любви. С позиции

перфекционистской этики, прагматизм в

своих исключительных воплощениях ста-

новится фактором меркантилизации и

дегуманизации человеческих отношений,

а потому принцип пользы должен быть

405

скорректирован так: "Успешно

осуществляя свой интерес, стремись к

гармонизации человеческих и

общественных отношений и не относись

к другим людям только как к

средству". С позиции же этики любви,

принцип пользы как моральный принцип

преобразуется в принцип солидарности

и взаимопомощи: "Успешно осуществляя

свой интерес, содействуй благу

других".

Очевидно, что в отношении к

принципу пользы менее всего уместно

рафинированное морализирование.

Принцип пользы адекватен практическим

отношениям людей, в особенности тем,

которые разворачиваются в

пространстве партикулярных интересов

и взаимообособленных воль. Он

соответствует морали социального

сотрудничества с ее принципами

справедливости (по личным заслугам),

равенства (прав), автономии личности.

(Другое дело, что разные общества не

сразу приходят к такому уровню

социально-экономического и куль-

турного развития, когда эти принципы

могут быть реализованы, а принцип

пользы - стать независимым от

исключительно меркантилистских

приложений). Эта социокультурная

роль, по крайней мере, тенденция

принципа полезности должна быть

406

осознана. Лишь при этом условии

возможны конструктивные этические

противовесы утилитаризму.

407