Глава I  

Мы начинаем смутно распознавать единообразие природы, этими еще слабыми лучами света мы обязаны изучению естественной истории. Но до какой степени простирается это единообразие?
Следует остерегаться изображать природу в утрированном виде: она не настолько однообразна, чтобы не отступать часто от самых излюбленных своих законов.
Постараемся видеть только то, что есть, не льстя себе мыслью, что мы видим все,— для ума несерьезного и неосторожного везде западня или подводный камень.
Чтобы судить об аналогии между двумя основными царствами природы, надо сравнить составные части растений с составными частями человека и то, что я говорю о человеке, применить затем к животным.
У человека, как и у растений, имеются главный корень и волосные корни. Область чресел и канал грудной полости составляют первый, молочные железы — вторые. И там и здесь одинаковое применение, одинаковые функции. Посредством этих корней пища разносится по всему пространству организованного тела.
Но человек не является просто опрокинутым деревом, мозг которого представляет как бы корень, так как корень этот образуется из простого сплетения брюшных сосудов, представляющих первичные образования; по крайней мере последние формируются ранее, чем защищающие их покровы, которые составляют как бы кору человека. Первое, что мы замечаем в семени растения, — это его корешок, потом стебель; первый спускается вниз, второй поднимается кверху.
Легкие — это наши листья, которые заменяют растениям эти внутренние органы, подобно тому как последние замещают собой отсутствующие у нас листья. Эти легкие растений имеют ветви для увеличения их общей протяженности, благодаря им в них входит больше воздуха. Это дает растениям, в особенности деревьям, возможность легче дышать. Есть ли у нас нужда в листьях и ветвях? Нет, нам совершенно достаточно сети наших сосудов и легочных пузырьков, находящейся в полном соответствии с объемом нашего тела и с небольшими его размерами. Наблюдение за этими сосудами и за тем, как происходит, в особенности у амфибий, процесс кровообращения, доставляет большое удовольствие.
Но еще больше сходства обнаруживают открытия и описания Гарвеем ботаники! Разве Рейш, Бургаве и другие не нашли в человеке такую же многочисленную сеть сосудов, какую в растениях открыли Малышги, Левенгук и Ван Ройен? Разве сердце бьется не у всех животных? Разве оно не наполняет их жилы потоками крови, разносящими по всему механизму чувство и жизнь? Теплота, это второе сердце природы, этот огонь земли и солнца, словно проникший в воображение воспевающих его поэтов, этот огонь, говорю я, так же как и у нас, приводит в движение соки в стволах деревьев, подобно нам покрывающихся испариной. Ибо в самом деле, какая иная причина могла бы вызвать прорастание, рост, цветение и размножение во Вселенной?
Воздух, по-видимому, оказывает на растения такое же действие, какое правильно приписывают в человеке тому виду нежной жидкости нервов, существование которой может быть доказано многочисленными опытами.
Именно эта стихия своим движением и своей упругостью заставляет порой растения подниматься над поверхностью воды, раскрываться и закрываться, подобно тому как сжимается и разжимается рука. Наблюдения над этим явлением, быть может, дали некоторым ученым основание утверждать, что эфир присутствует в животных духах, с которыми он якобы смешивается в нервах.
Если у цветов есть листья или лепестки, го мы можем рассматривать как таковые наши руки и ноги. Нектарник являющийся вместилищем меда у некоторых цветов, как, например, у тюльпана, розы и других, подобен молочной железе у женского экземпляра нашей породы после наступления у него половой зрелости. Эти железы находятся в боковой стороне каждого лепестка, непосредственно на играющем важную роль мускуле, на так называемом большом грудном.
Матку девственницы или по крайней мере небеременной женщины или же, если угодно, яичник можно рассматривать как не оплодотворенный еще зародыш. Столбик женщины — это влагалище; наружные женские половые органы и лобок вместе с выделяемым железами этих частей запахом соответствуют рыльцу пестика; матка, влагалище и наружные половые органы образуют пестик — название, которое современные ботаники дают всем женским частям растений.
Я сравниваю околоплодник с маткой во время беременности, так как он служит для развития плода. У нас, как и у растений, есть свое семя, и порой мы имеем его в изобилии.
Нектарник служит для различения полов в нашей природе, если удовлетворяться внешним впечатлением, но не всегда самые легкие исследования являются вместе с тем и самыми надежными. Чтобы получить суть женского пола, надо к молочной железе прибавить пестик; ибо последний часто можно встретить без первой, но никогда не наоборот, если не считать примеров мужчин, обладающих значительной тучностью, у которых груди по виду похожи на женские и даже выделяют молоко, о чем сообщают Мор- ганьи и многие другие. Девственная женщина, если можно назвать женщиной бесполое существо вроде того, о котором мне не раз приходилось упоминать, не имеет грудей — этих почек возделанного вертограда.
Я не упоминаю о чашечке или венчике, потому что, как скажу ниже, они не свойственны нам.
Сказанного достаточно, так как я вовсе не хочу идти но стонам Корнелия Агриппы 1 Я намерен дать только ботаническое описание самого прекрасного растения нашей природы, а именно — женщины. Если последняя благоразумна, она, даже будучи превращена в цветок, не даст себя легко сорвать.
Что до нас мужчин, сыновей Приапа 2, семеносных животных, наша тычинка имеет вид свернутой цилиндри- ческой трубки (половой член), а семя — наша оплодотворяющая пыльца. Подобно растениям с одними только мужскими половыми органами, мы являемся одномужни- ми; женщины же — одноженны, потому что имеют только влагалище. Вообще род человеческий, у которого мужские элементы отделены от женских, увеличивает собой класс Dieciae (я употребляю выражение, заимствованное из греческого и употребляемое Линнеем).
Я счел более правильным изложить сначала аналогию между человеком и растением, уже вполне сформированными, так как его легче увидеть и понять. А вот пример более тонкой аналогии, который я беру из области размножения в обоих царствах природы.
Растения бывают мужскими и женскими и, подобно человеку, при Совокуплении производят движения. Но в чем же состоит сущность этого важного акта, обновляющего всю природу? Бесконечно маленькие шарики, выходящие из зернышек пыльцы, которая покрывает тычинки цветка, завернуты в оболочку этих зерен приблизительно так же, как некоторые яйца, согласно Нидгэму и истине.
Мне кажется, что наши семенные капли вполне соответствуют этим зернышкам, а наши живчики — их шарикам. Семенные живчики человека действительно заключены в двух жидкостях, из которых более простая, представляющая сок предстательной железы, обволакивает более драгоценную жидкость, которая и есть семя в собственном смысле; по образцу любого шарика растительной пыльцы они, по-видимому, содержат человеческое растение в миниатюре. Я не знаю, почему Нидгэм решается отрицать то, что так легко можно видеть. Каким образом добросовестный естествоиспытатель, один из убежденных приверженцев опытного исследования, решается на основании наблюдений, сделанных над одним видом, заключать, что те же самые явления должны встречаться и у другого вида, хотя, по его собственному признанию, он их совсем не наблюдал? Подобные заключения, делаемые во славу гипотезы, которую отрицают только на словах, и с досады на то, что желанное явление в действительности не имеет места, делают мало чести их автору. Человеку с заслугами Нидгэма меньше всего пристало умалять заслуги Жоф- фруа, который, насколько можно судить по его сочинению о строении и образе жизни цветов, сделал больше чем простую догадку, предположив, что растения оплодотворяются пыльцой своих тычинок. Однако это между прочим.
Жидкость растения лучше всякой другой растворяет материю, которая должна ее оплодотворить, так что только самой нежной части материи удается достигнуть цели
А разве самая нежная часть мужского семени не подобным же образом доводит свой живчик до женского яичника?
Нидгэм сравнивает действие оплодотворяющих шариков с действием сильно нагретой паяльной лампы. Это действие походит также на извержение желчи, как его можно наблюдать в действительности, если судить по той картине извержения семени у растений, которую нам рисовал этот юный и славный английский натуралист.
Если сок, имеющийся в каждом растении, производит такой удивительный результат, когда воздействию этого сока подвергаются зернышки пыльцы, то нам становится гораздо более понятным, как воображение спящего мужчины вызывает поллюции, воздействуя на мускулы, производящие эрекцию и извержение семени, причем эти мускулы сами, даже без помощи воображения, иногда вызывают те же самые явления. Во всяком случае, явления, происходящие в обоих случаях, вытекают из одной и той же причины — я бы сказал, из принципа возбуждения, который вслед за напряжением всех мускулов вызывает их ослабление. Чистая вода, в частности жидкость растений, оказывает такое же действие на зернышки пыльцы, какое кровь и животные духи оказывают на мускулы и резервуары семени.
Извержение семени растений продолжается не более одной-двух секунд; а разве у нас оно продолжается дольше? Не думаю, хотя степень нашей сдержанности варьирует здесь в зависимости от больщего или меньшего количества семени, скопившегося в семенных пузырьках. Так как извержение семени происходит в момент выдыхания воздуха, оно должно быть непродолжительным: слишком продолжительное наслаждение могло бы стать для нас могилой. При отсутствии воздуха и возможности вобрать его всякое животное могло бы давать жизнь другим только за счет своей собственной, и таким образом наступала бы действительно смерть от наслаждения.
Итак, те же яичники, те же яйца, та же способность к оплодотворению! Мельчайшая семенная капелька, содержащая множество живчиков, может, как мы это видели, вдохнуть жизнь во множество яиц.
Мы видим также то же бесплодие, то же бессилие в обоих случаях. Если только немногие зернышки достигают цели, являясь действительными оплодотворителями, то водь и немногие живчики проникают в женское яйцо. Но раз уж живчик туда внедрился, он получает там питание, как и шарик пыльцы, и со временем оба они образуют существо своего вида: человека или растение.
Яйца или семена растений, неудачно называемые зародышами, не могли бы превратиться в плод без оплодотворения их пыльцой, о которой мы говорили. Точно так же женщина не могла бы рождать детей, если бы мужчина не внедрял бы, так сказать, в глубь ее внутренностей частицы самого себя.
Необходимо ли, чтобы эта пыльца, для того чтобы получить способность к оплодотворению, достигла известной степени зрелости? Мужское семя в молодом возрасте не способно к размножению: может быть, потому, как предполагает переводчик Нидг.эма, что наш живчик находится тогда еще в состоянии куколки. То же самое имеет место, когда мужчина чрезмерно истощен; это объясняется тем, что плохо питаемые живчики умирают или по крайней мере становятся очень слабыми. Сколько ни сеять таких семян — животных или растительных, они ничего не произведут. Мудрость — мать плодородия.
Водная и ворсистая оболочка плода, пуповина, матка — все это имеется в обоих царствах природы. Наконец, разве собственными усилиями человеческий плод выходит на свет из материнского узилища? Ведь и плод растений, или, выражаясь иначе, растительный эмбрион, падает на землю при малейшем движении, как только созреет: это — растительные роды.
Если человек и не является созданием растительного царства, подобно Дианину древу 3 и другим, то, во всяком случае, он — насекомое, пускающее свои корни в матке, подобно тому как это делает оплодотворенный зародыш растений в своей. И в этой мысли нет ничего неожиданного, поскольку Нидгэм сделал наблюдение, что полипы, морские уточки и другие животные размножаются посредством прорастания. Разве и теперь человек не подстригается, так сказать, подобно дереву? Один писатель с универсальной эрудицией сказал это еще до меня. Лес прекрасных людей, покрывающий Пруссию, обязан своим существованием заботам и стараниям покойного короля. Щедрость может оказывать еще большее влияние на ум: она является для него лучшим стимулом, только она может подстричь его, так сказать, но образцу деревьев садов Марли 4 и, что является самым важным, бесплодные деревья превратить в деревья, приносящие самые прекрасные плоды. Можно ли удивляться, что Пруссия является в настоящее время родиной изящных искусств? И не имеет ли ум право ожидать самых заманчивых выгод от государя, обладающего умом в такой высокой мере?
Наконец, среди растений есть негры, мулаты и такие уроды, которых может себе представить разве только воображение г-на Колонна. Здесь можно встретить удивительные перья, уродства, опухоли, зобы, обезьяньи и птичьи хвосты; но самой важной и поразительной аналогией является то, что плод растений, как это доказал Монро, питается отчасти как яйцеродный, отчасти же как живо- родный зародыш. Сказанного достаточно для установления сходства между обоими царствами природы.
<< | >>
Источник: В. М. БОГУСЛАВСКИЙ. Жюльен Офре ЛАМЕТРИ. СОЧИНЕНИЯ. ВТОРОЕ ИЗДАНИЕ. ИЗДАТЕЛЬСТВО «мысль» МОСКВА - I983. I983

Еще по теме   Глава I  :

  1. ГЛАВА 24. БЕЗ ФОРМУЛ И ГЛАВА
  2. ГЛАВА II ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ, КАСАЮЩИЕСЯ ГРАЖДАНСТВА ГЛАВА III НОРМЫ, КАСАЮЩИЕСЯ ГРАЖДАНСТВА
  3. ГЛАВА ГОСУДАРСТВА
  4. Десятая глава
  5. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
  6. Глава III. Закладная
  7. ГЛАВА ПРАВИТЕЛЬСТВ
  8. Глава 1. ВВЕДЕНИЕ В МИКРОЭКОНОМИКУ
  9. Глава первая
  10. ГЛАВА 133 [О ЗНАЧЕНИИ СРЕДИННЫХ]
  11. ГЛАВА 67 [О ЧАСТИ И ЦЕЛОСТНОСТИ]
  12. ГЛАВА 155 [О ЖИВОРОДЯЩЕЙ И ПОРОЖДАЮЩЕЙ СИЛАХ]
  13. Глава 7 ПОСТРОЕНИЕ ОРГАНИЗАЦИОННЫХ И КАДРОВЫХ СТРУКТУР