§ 1 17. Фундируемые тезисы и завершение учения о модификации нейтрализации. Общее понятие тезиса

Теперь же мы еще поразмыслим над отношением новых ноэтических и ноэматических слоев сознания к нейтрализации. Эту последнюю модификацию мы сопрягали с доксической позициональностью.

Однако, присмотревшись пристальнее, мы должны будем признать, что сопрягание модификации нейтральности с доксической потенциальностью, сколь бы важные усмотрения ни лежали в основе ее, известным образом все же представляет собою окольный путь.

Давайте уясним себе поначалу, что акты удовольствия— все равно, «осуществляемые» или нет,— равно как акты душевного и акты воли любого типа — это именно «акты», «интенциональные переживания» и что от них неотделима «intentio», «занятие позиции», или же, выражая это иначе, все это в предельно широком смысле слова «полагания», но только именно не доксические. Выше мы как-то на ходу вполне корректно говорили о том, что характеристики актов — это вообще «тезисы», — тезисы в расширенном смысле, которые лишь в особенных случаях бывают тезисами верования или модальностями таковых. Очевидна сущностная аналогия специфических ноэс удовольствия с полаганиями верования, равно как аналогия ноэс желания, ноэм желания и т.

Наивысшее единство рода, связующее все эти специфические «характеры актов», «полаганий», не исключает сущностных и родовых различений. Так все полагания душевного как полагания родственные полаганиям доксическим, однако далеко не столь тесно, как любые модальности верования. Вместе с родовой сущностной общностью всех характеристик полагания дана родовая сущностная общность всех их ноэматических коррелятов полагания («тетических характеристик в ноэматическом смысле»), и если брать

последние вместе с их далее следующими ноэмати- ческими подосновами, тогда ео ipso дана сущностная общность всех «положенностей» вообще. А в этой последней в конечном счете основываются всегда 5 ощущавшиеся аналогии всеобщей логики, всеобщего учения о ценностях и этики, — таковые' прослеживаемые до своих предельных глубин, ведут к конституи- рованию всеобщих параллельных дисциплин формального свойства — формальной логики, формаль- ю ной аксиологии и практики[76].

Итак, мы снова подводимся к обобщенной рубрике «тезис», и теперь мы сопрягаем с ней следующее положение:

Любое сознание — «тетично »: либо актуально, is либо потенциально. Прежнее понятие «актуального полагания», а вместе с ним и понятие позициональ- ности претерпевает соответствующее свое расширение. В этом же заключено: наше учение о нейтрализации и сопряженности таковой с позициональностью 20 переносится на расширенное понятие тезиса.

-0 с; о_

у вительное » полагание — они актуально положимы в

зо расширенном смысле. Им противостоят ненастоя- 5 щие, в несобственном смысле, «как бы»-тезисы, бес- ^ сильные отражения, не способные вбирать в себя ка- m кие бы то ни было относящиеся к их — к их именно — нейтрализованным ноэмам актуально-тетические 35 совершения. Различие нейтральности и позициональ- ности — это различие параллельное: ноэтическое и ноэматическое, оно прямо, как это и понимается сейчас, касается всех разновидностей тетических харак-

теристик — прямо, без всякого обходного пути через «позиции» в узком и единственно употребимом смысле доксических праполаганий, — т. е. через то, где различие только и может выявить себя.

ф ь

ч

"о ф

ч

X

хlt;

Но это говорит о том, что у предпочтения, отдава- 5 емого таким специальным доксическим полагани- ям, — глубокий фундамент в самих вещах. Согласно нашим анализам, как раз доксические модальности, а среди таковых в особенности доксический пра-те- зис — пра-тезис достоверности верования, — обла- ю дает единственным в своем роде преимуществом, — его позициональная потенциальность объемлет всю сферу сознания. По закону сущности любой тезис, к какому бы роду он ни относился, может, в силу доксических характеристик, неотменимым, неснимае- is мым образом принадлежных к нему, преобразовываться в актуальное доксическое полагание. Позицио- нальный акт полагает, однако, в каком бы качестве он ни полагал, он полагает и доксически: что бы ни полагалось ИМ В ИНЫХ МОДуСаХ, Вместе С ТЄМ ПОЛОЖеНО И 20 как сущее — но только не актуально.

Т-Г

При этом сущностная закономерность, как уже              о

указывали мы и выше, первым делом состоит в том, зо              -

что преимущество доксического, собственно говоря,              ф

всеобщим образом касается доксических модально-              g

стей. Ибо любое переживание душевного, любое              |

оценивание, желание, воление в себе самом характе-              х

ризуется либо как достоверность, либо как предпо- 35              -и

ложительность, либо как предполагающее и сомне-              д\

вающееся оценивание, желание, воление. При этом, к              g

примеру, ценность, если наша установка не направле-              3

на на доксические модальности полагания, отнюдь не              g

полагается в своем доксическом характере. Ценность 40              :

ен

-е-

5 но ценна — так что, оценивая, мы еще не готовы стать

2 U (D

сознается в оценивании, приятное в приятствовании, радостное в радовании, однако иной раз, что мы, оце- о нивая, бываем не вполне «уверены», или же так, что вещь либо предполагается ценной, либо она вероят

на ее сторону. Живя в подобных модификациях оценивающего сознания, мы не нуждаемся в том, чтобы 0 установка наша направлялась на доксическое. Однако § мы можем в том нуждаться — так, если мы живем в ф 10 тезисе предположенности и потом перейдем к соответ- о ствующему тезису верования, каковой получит тогда, ® предикативно постигнутую, такую форму: «Эта вещь,

должно быть, ценная » — или же, при обращении к но- этической стороне и к оценивающему Я: «Вещь пред- о is ставляется мне ценной (быть может, и ценной)». Это § же значимо и для других модальностей.

х скрываются доксические, а если модус — достовер- -6- ность, то и доксические пра-тезисы: все они по свое- о 2о му ноэматическому смыслу покрываются тетически- ми характерами. Поскольку, однако, таковое значи- ^ мо и для доксических сдвигов, то в каждом акте — но только уже без совпадения в ноэматическом — заложены доксические пра-тезисы. 25 Мы можем, стало быть, сказать и так: любой акт и, соответственно, любой коррелят акта таят в себе «логическое» — эксплицитно или имплицитно.

Акт всегда возможно логически эксплицировать —

-О

у именно в силу той всеобщности (по мере сущности), с зо какой ноэтический слой «акт выражения» льнет ко 5 всему ноэтическому (и, соответственно, слой выра- ^ жения — ко всему ноэматическому). При этом оче- m видно, что с переходом в модификацию нейтральности нейтрализуется как само выражение, так и его 35 выраженное как таковое.

Из всего этого следует, как итог, что все акты вообще — тоже и акты душевного, и акты воли — суть акты «объективирующие», изначально «конституирующие» свои предметы, — необходимые источники 40 различных регионов бытия, а тем самым и принадле-

жащих к таковым онтологии. Пример: оценивающее сознание конституирует новую — по сравнению с прошлым миром вещей— «аксиологическую» предметность, нечто «сущее» и нового региона, — постольку, поскольку именно через посредство оценивающего сознания вообще предначертываются, в качестве идеальных возможностей, актуальные доксические темы, каковые вычленяют— как «разумеемые» оценивающим сознанием — нового содержательного наполнения предметности — ценности. В акте душевного таковые разумеются по мере душевности и посредством актуализации доксического наполнения этих актов они обретают свою доксическую, а в дальнейшем и логически эксплицированную подразумеваемость.

Любое сознание акта, осуществляемое недокси- чески, таким образом есть сознание потенциально объективирующее; только доксическое cogito совершает актуальную объективацию.

Вот где глубочайший из источников, какие способны просветить нас относительно универсальности логического, наконец же и предикативного суждения (куда присоединим и конкретнее еще не обсуждавшийся у нас слой выражения по мере значения), и отсюда понятно и самое последнее основание универсальности господства самой логики.

§118. Синтезы сознания. Синтактические формы

Если же мы направим теперь свое внимание на второе из указанных выше направлений, на формы синетического сознания, то в наш горизонт вступят многообразные способы образования переживаний путем интенциональных сцеплений, способы, которые, как сущностные возможности, отчасти принадлежат ко всем интенциональным переживаниям вообще, отчасти же к своеобразию особенных родов таковых. Сознание и сознание не просто связываются между собой, но они связываются между собой в одно сознание, коррелят которого — одна ноэма, в свою очередь фундируемая в ноэмах связанных между собою ноэс.

Сейчас мы направили свой взор не на единство имманентного сознания времени — хотя должно вспомнить и о таковом как о всеобъемлющем единстве всех переживаний в одном потоке переживания, причем как о единстве сознания, что связывает сознание и сознание. Если мы возьмем какое-либо отдельное переживание, то таковое конституируется как простершееся в феноменологическом времени единство в пределах непрерывного «изначального» сознания времени. При подходящей рефлективной установке мы можем направлять внимание на способ данности (по мере сознания) отрезков переживания, принадлежащих к известным отрезкам длительности переживания, а после этого говорить, что все сознание в целом, непрерывно- континуально конституирующее из отрезков все это единство длящегося, непрерывно-континуально компонуется из отрезков, в каких конституируются отрезки длительности переживания, и что тем самым но- эсы не только соединяются, но и конституируют одну ноэсу с одной поэмой (исполненной длительностью переживания), каковая фундированна в ноэмах соединенных между собою ноэс. Значимое для отдельного переживания значимо и для всего потока переживания. Сколь бы чужды одно другому ни были переживания в сущности, они в своей совокупности конституируются как один поток времени, как звенья одного феноменологического времени.

Между тем мы ведь в явном виде исключили выше такой прасинтез изначального сознания времени (его не следует мыслить как активный и дискретный син- тез) вместе со всей принадлежной сюда проблематикой. Поэтому сейчас мы намерены говорить о синтезах не в рамках такого сознания времени, но в рамках самого времени — конкретно исполняемого феноменологического времени или, что то же самое, о синте- 5 зах переживаний попросту вообще, взятых так, как брали мы их до сих пор, — как длящиеся единства, как протекающие события в потоке переживаний, в потоке, который и сам есть не что иное, как исполненное феноменологическое время. С другой же сто- 10 роны, мы вовсе не будем входить в разбирательство безусловно чрезвычайно важных непрерывных синтезов, каковые, например, сущностно принадлежат к любому сознанию, что конституирует пространственную вещность. Позднее у нас будет достаточно 15 возможностей для того, чтобы ближе узнать такие синтезы. А сейчас мы свой интерес обратим, напротив, к почлененным синтезам, т. е. к тем своеобразным способам, какими дискретные, отделенные друг от друга акты связываются в почлененное единство, в 20 единство синтетического акта высшей ступени. Мы не говорим об «акте высшего порядка»48 в применение к континуально-непрерывному синтезу, а единство (как ноэтически, так и ноэматически и предметно) принадлежит к той же ступени порядка, что и is объединяемое. В остальном же легко можно видеть, I что многое из того общего, что будет изложено у нас в дальнейшем, равным образом верно и для контину- ально-непрерывных, как и для почлененных — поли- тетических — синтезов.              зо

Примеры синтетических актов высшей ступени дают нам — в сфере воли сопрягающее воление «ради иного», в кругу актов чувствования — сопрягающее удовольствие, радование «с учетом...», или же, как

МЫ ТОЖЄ ГОВОрИМ, «раДИ ИНОГО». И Все Прочее ПОДОб- 35

ным же образом происходящее в актах различных родов акта. Очевидно, и акты предпочтения тоже принадлежат сюда же.

Ближайшему рассмотрению подвергнем и другую, в известном виде универсальную группу синтезов. Таковая объемлет синтезы — коллигирующие (собирающие), дизъюнгирующие (направленные на «это или то»), эксплицирующие, сопрягающие, — вообще говоря, целый ряд синтезов, каковые определяют формально-онтологические формы согласно чистым формам конституирующихся в них синетических предметностей, с другой же стороны, что касается строения ноэматических образований, отражаются в апофантических формах значения формальной логики (логики предложений, сориентированной исключительно ноэматически).

Сопряженность с формальными онтологией и логикой уже показывает нам, что речь идет тут о сущ- ностно замкнутой группе синтезов, каким подобает безусловная всеобщность возможного применения, что касается видов связываемых переживаний, какие со своей стороны тоже, следовательно, могут быть сколь угодно комплексными ноэтическими единствами.