8. МЕНИПП

Гермипп говорит, будто он занимался суточными ссудами и за это даже получил прозвище. Он ссужал деньги корабельщикам, брал страховку и накопил большое богатство; но в конце концов стал жертвой злоу- юо мышленников, впал в отчаянье и удавился. Мы написали о нем также насмешливые стихи:

Раб финикийский, пес лаконской выучки, Прослывший поделом менялой суточным,— Вот пред тобою Менипп;

Но в Фивах вором дочиста ограбленный, И о собачьем позабыв терпении, Дух испустил он в петле Пб.

Некоторые полагают, что книги его писаны не им, а Дионисием и Зопиром Колофонскими, которые, сочинив их смеха ради, приписали их Мениппу как наиболее на такое способному.

Всего было шесть Мениппов: первый писал о лидий- цах и делал сокращение Ксанфа; второй — тот, о ком была речь; третий — софист из Стратоникеи, кариец родом; четвертый — ваятель; пятый и шестой — живописцы, о которых упоминает Аполлодор.

Киник Менипп написал тринадцать книг: «Вызывание мертвых», «Завещание», «Письма от лица богов», «Возражения» физикам, математикам, грамматикам, «Рождение Эпикура», «Празднование двадцатого дня эпикурейцами» и др.

9. МЕНЕДЕМ

Менедем, ученик Колота Лампсакского. По словам Гиппобота, он так увлекался чудесным, что расхаживал, одетый Эринией, и говорил, что вышел из Аида к дозору за грешниками, чтобы потом вновь сойти под землю и доложить о том преисподним божествам. Одежда эта была такая: темный хитон до пят, поверх него пурпурный пояс, на голове аркадский колпак, расшитый двенадцатью небесными знаками, трагические котурны, длиннейшая борода и ясеневый посох в руке.

Таковы жизнеописания каждого из киников.

Логику и физику они отвергают (наподобие Аристона Хиосского) и сосредоточиваются единственно на этике; именно Диогену (по утверждению Диокла) принадлежат слова (приписываемые иными Сократу ) о том, что исследовать нужно,

Что у тебя и дурного и доброго в доме случилось И8.

Равным образом они пренебрегают и общим образованием: так, Антисфен утверждал, что достигший здравомыслия не должен изучать словесность, чтобы не сбить- ся с пути вслед за другими. Отвергают они и геометрию, км и музыку, и все подобное. Так, Диоген, когда ему показали солнечные часы, сказал: «Полезная штука, чтобы не опоздать на обед!» — а когда ему показали музыкальные приемы, сказал:

Не звоном струн, не дуновеньем флейт — Мужским умом стоят и дом и град119.

Далее, мнение их таково, что предельная цель есть жизнь, согласная с добродетелью (так говорит Антисфен в «Геракле»),— точно так же, как и у стоиков, ибо между этими школами есть некоторая общность. Оттого и о кинизме говорят, что это кратчайшая дорога к добродетели, и Зенон Китийский вел свою жизнь таким же образом.

Далее, мнение их таково, что жить нужно в простоте, 105 есть в меру голода, ходить в одном плаще; богатство же, славу и знатность они презирают. Некоторые из них едят зелень и пьют только холодную воду, а живут в первом попавшемся укрытии — даже в бочке, как Диоген, заявлявший, что богам дано не нуждаться ни в чем,

а мужам, достигшим сходства с богами,— довольство-

1 20

ваться немногим .

Далее, мнение их таково, что добродетели можно научить (так говорит Антисфен в «Геракле»), а потерять ее невозможно. Мудрец достоин любви, непогрешим, друг себе подобным и ни в чем не полагается на случай. Что лежит между добродетелью и пороком, то они почитают безразличным (вместе с Аристоном Хиосским) .

Таковы киники. Теперь нам следует перейти к стоикам, первым из которых был Зенон, тоже ученик Кра- тета.