<<
>>

§ 11. Возражение. Suppositio materialis и ее аналог

Едва ли можно впасть в заблуждение из-за того возражения, что все же каждый синкатегорематик может быть поставлен на место субъекта, а именно}.

ным образом соответствует слову и, но здесь имеет место самостоятельное значение, направленное на слово и.

В этом аномальном значении и есть в действительности не синкатегорематиче- ское, а категорематическое выражение — в качестве слова оно именует само себя.              5

Точный аналог этой suppositio materialis имеет место там, где выражение вместо своего нормального значения заключает в себе представление об этом значении (т. е. значение, которое направлено на это последнее значение как на свой предмет). Так обстоит дело, например, ког- ю да мы говорим: «и», «но», «больше» суть несамостоятельные значения. Как правило, мы говорим здесь: значения слов «и», «но», «больше» несамостоятельны. Точно так же в выражении «человек»у «животное»у «лошадь» — это понятия о вещественном (Dingbegriffe) в качестве субъектов (Subjektvorstellungen) 15 функционируют представления об этих понятиях, но не сами понятия. В этих, как и в предшествующих случаях, изменение значения, как правило, отмечается, по меньшей мере, на письме, например при помощи кавычек или других гетерограмматических (как уместно было бы их назвать) средств выражения. Все выра- 20 жения, наделенные «модифицирующими предикатами» вместо «детерминирующих», функционируют указанным или подобным образом аномально: нормальный смысл всей речи более или менее сложным образом должен быть заменен на другой; как бы ни выстраивался вообще этот другой смысл, когда он 25 занимает место мнимого — по меркам нормальной интерпретации — субъекта, он содержит скорее тем или иным образом направленное на него представление, причем представление то в логически-идеальном, то в эмпирико-психологическом или даже чисто феноменологическом смысле. Например, кентавр зо есть вымысел поэтов.

Немного иначе мы бы могли сказать: наши представления о кентаврах (sc. субъективные представления со- q держания значения «кентавр») суть вымыслы поэтов. Модифицированными являются [здесь] предикаты есть, не естьу есть истинный или ложный и т. п. Они выражают не свойства мнимо- 35 го субъекта, но свойства соответствующих толкований субъекта. Например, тОу что 2 * 2 = 5, ложноу это означает, что эта мысль — ложная мысль, это утверждение  ложное утвержде ние.             

Если среди примеров последнего абзаца мы выделим такие, 40 j в которых модифицирующее представление субъективно, точ- § нее говоря, представление в психологическом или феноменологическом смысле, и если мы понимаем аналогию с suppositio materialis с тем ограничением, которое мы заранее выше разъяснили, то мы замечаем, что речь здесь идет об изменениях зна-

чения, точнее говоря, об изменениях акта придания значения, которые имеют свои корни в идеальной природе самой области значений. Они основываются как раз на модификациях значений в некотором другом, абстрагирующемся от выражений смысле, который до некоторой степени аналогичен тому, как в арифметике говорят о «трансформациях» арифметических структур. В области значений существуют априорные закономерности, согласно которым значения, при сохранении некоторого сущностного ядра, могут быть разнообразными способами преобразованы в новые значения. И к этому относится также трансформация, которую a priori может претерпеть любое произвольное значение, в относящееся к нему «прямое представление», т. е. в собственное значение (Eigenbedeutung) первоначального значения. В соответствии с этим языковое выражение функционирует в модифицированном значении как «собственное имя» своего первоначального значения. Эта модификация — благодаря своей априорной всеобщности — обусловливает широкий класс общеграм^ матических эквивокаций как модификаций вербального акта придания значения, которые выходят за пределы особенностей любых эмпирических языков. Впрочем, в дальнейших исследованиях у нас будет еще возможность столкнуться с другими случаями такого рода модификаций, коренящихся в сущности самих значений, как, например, с такими важными случаями, когда благодаря именованию на место субъекта и вообще на любое место, которое требует имени в качестве члена, могут заступить целые утверждения.

Здесь следует еще указать на случаи именования адъективных предикатов или атрибутов, чтобы рассеять возможные сомнения в отношении изложенного в предыдущих параграфах. Прилагательное предназначено, так сказать, для предикативной, а далее, атрибутивной функции, оно функционирует нормально в «первичном», немодифициро- ванном значении, например, в нашем вышеприведенном примере это дерево есть зеленое. Оно остается в себе самом — отвлекаясь от его синтаксической формы — неизменным, когда мы говорим это зеленое дерево. Следует прежде всего зафиксировать этот способ изменения синтаксической формы по отношению к синтаксическому материалу (Stoff), который имеет место, например, тогда, когда номинативному значению, функционирующему в качестве субъекта, передается функция объекта, или утверждению, функционирующему как антецедент, — функция консеквента. Этот способ изменения есть основная тема дескрипции сквозных структур области значений. Адъективное, как тождественный синтаксический материал при изменении

предикативных функций в атрибутивные, претерпевает еще одну модификацию, если прилагательное функционирует не просто как атрибутивный момент значений имени, но само именуется, т. е. становится именем (Nomen). Например, зеленый — это цвет (Griin ist eine Farbe) и быть-зеленым (зеленое) есть дифферен- 5 циация бытия-цветным (цветного) (Grtinsein (die Grime) ist eine Differenz des Farbigseins (der Farbigkeit)). Оба [выражения] не означают безоговорочно то же самое, вопреки содержащему эквивокацию наложению [друг на друга] этих способов речи, поскольку один раз может подразумеваться несамостоятельный ю момент содержательного состава конкретного предмета, другой раз — именование этого «быть» (des Seins), выступающего коррелятом полагания предиката (Pradikatthesis), которое имеет место в категорической предикации на стороне предикативной группы (Pradikatglied) и которое переориентировано на полага- is ниє субъекта (Subjektthesis). То же самое слово зеленый изменяет, следовательно, при именовании свое значение; на письме общий характер этой модификации отмечается, по крайней мере, посредством прописных начальных букв275 (которые, таким образом, ни в коем случае не лишены логического и грамматиче- 20 ского значения).

Первичное и именованное значение (зеленый и Зеленый, есть зеленый и быть-зеленым) имеет, очевидно, общий существенный момент, некоторое тождественное «ядро». Это ядро есть нечто абстрактное, принимающее в обоих случаях различные свои формы (Kernformen), которые необходимо отличать 25 от синтаксических форм (каковые уже предполагают в качестве синтаксического материала определенные содержания ядра в каких-либо формах ядра и вместе с ними). Если модификация формы ядра адъективного содержания ядра (самого ядра) дает синтаксический материал типа имени (Nomen), тогда это имя, зо построенное определенным образом, может выступать во всех синтаксических функциях, для которых, по формальным зако- q нам значений, в качестве синтаксического материала требуются как раз имена. Для наброска этого здесь достаточно. Более де- і тальное рассмотрение осуществляется в систематическом изло- 35 ™ жении нашего учения о формах.             

<< | >>
Источник: Гуссерль Э.. Логические исследования. Т. II. Ч. 1: Исследования по феноменологии и теории познания / Пер. с нем. В.И. Молчанова. — М.: Академический Проект,2011. — 565 с.. 2011

Еще по теме § 11. Возражение. Suppositio materialis и ее аналог:

  1. § 11. Возражение. Suppositio materialis и ее аналог