II ОСНОВЫ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА

Однако вернусь к основной линии моих рассуждений, к феноменологической характеристике гражданского общества.

Начиная с XVII века общение работников как граждан (см. исходное определение) отделяется от собственно-экономического “базиса” и начинает развиваться самостоятельно, в сфере гражданских прав и свобод, в сфере правоотношений.

Для гражданского общества характерны — четкая расчлененность, разветвление общественных связей и интересов, динамичная структурализация социальной жизни, с выходом на ясное сознание социально-политических интересов и устремлений различных социальных групп, классов, идейных программ, форм деятельности и т.д. В этом плане — гражданское общество есть форма общения “классов в себе” как “классов для себя” (если говорить вместе с Марксом). В таком общении лакуны, разрывы между классами, группами, общественными организациями увеличиваются;

“пустоты” расширяются, осмысливаются как политические и правовые проблемы; заполняются эти лакуны и пустоты отношениями политическими, связями политической борьбы, согласия, компромисса.

Однако (если говорить уже не с Марксом) состояние “класса для себя” или, шире, — социальной группы “для себя”, закругленной на себя, означает, далее, актуализацию жизни “индивидов для себя”, фиксацию и закрепление и преображение социальных интересов в мильоннократно повторяемую “робинзонаду” личных прав и свобод. Прав и свобод, принципиально формальных, лишенных какого-то особенного содержания, но закрепляющих свободу быть особенным и независимым от жестких (или мягких) социальных сцеплений и “слеплений”. В гражданском обществе общение “классов для себя” оборачивается общением “индивидов для себя”. Вне такого общения гражданское общество не может быть развито и политически артикулировано. Не может быть свободно формализовано.

Так, “железная” детерминация историей и экономикой преображается в самодетерминацию гражданского общества. Причем такое обращение присуще самому экономическому своеобразию промышленной цивилизации,

В контексте гражданского общества формационная революция отныне исключается из нормального (!) “арсенала” общественного развития.

Дело в том, что в своем втором векторе — векторе общественного договора (необходимом в современном индустриальном обществе, в любом его модусе) особое значение имеет один момент, почти совсем выпадающий в Марксовом схематизме. Речь идет о том, что атомизированные субъекты гражданского общества (атомизированные в структурах рынка — рынка капиталов и рабочей силы, в первую голову; в отсеках свободного времени;

в отстранении правовых, договорных отношений в деятельности потребительской, творческой, “читательской” и т.д.) “второй раз” свободно соединяются — по своей воле (образуя социальные “молекулы” и “многомолекулярные” связи, — при всей условности этого сравнения) уже не только и даже не столько по линии “классов для себя”, сколько по линии идейных и творческих программ и склонностей, идущих зачастую поперек собственно социальных интересов. Впрочем, переплетение и “дополнение” этих форм общения: форм социально-производственных, диктуемых условиями и связями рабочего времени и — форм, диктуемых силами времени, свободного (творческого, — потребительского, — “читательского”, в широком смысле слова), — само это отделение и сопряжение, лежащее в основе структур “гражданского общества”, есть уже глубинный феномен современного индустриального Социума.

В своей экономической подпочве жизнь гражданского общества подразумевает наличие реальных суверенных индивидуальных субъектов политической жизни и гражданской самостоятельности. Но такими суверенными субъектами могут быть лишь различные субъекты собственности (в пределе — суверенный индивид). Только субъект собственности (прежде всего — индивидуальный собственник своей рабочей силы, своей творческой потенции) обладает реальной возможностью быть гражданином. Вспомните излюбленный аргумент В.И. Ленина: бумага, типографии, земля, деньги на издание газет и т.д. — все это необходимо, чтобы гражданские права не были обманом и самообманом; правда, эти слова, направленные против буржуазной демократии, с особой силой звучат, отнесенные к всевластию государственной собственности. В этом плане рынок — товаров, капиталов, рабочей силы — условие формирования и жизни гражданского общества (конечно, таким индивидуальным субъектом собственности может быть и совладелец кооперативного предприятия, но именно как совладелец, то есть с четкой фиксацией его индивидуальной, отдельной доли участия в формировании кооперативной собственности и его частной, частичной доли в получаемом доходе).

Далее реальное функционирование гражданского общества подразумевает также развитую политическую динамику — особую структуру формирования государственных институтов. Такая структура характеризуется72:

— Динамикой свободного, “плавающего” формирования и сведения на нет партийных организаций и органов — без всякой мистики “исторического выбора”.

— Постоянной и постоянно обновляемой связкой: партии (именно как “партии”, то есть как особенные, вне-государственные части гражданского общества) — партийные избирательные программы — выборы — сформирование правительства победившей партией (или коалицией), — с последующим отпадением партийного аппарата от государственных органов, от системы производственного управления, от всякой самостоятельной “руководящей роли”... После выборов и формирования правительства функции партии вновь ссыхаются — вплоть до последующих выборов — к функциям презираемого нами “дискуссионного клуба”, избирательного механизма и парламентской фракции.

— Актуализацией всех политических отношений в форме борьбы, конкуренции, соглашений различных партий и организаций, претендующих на парламентское большинство, соответственно — государственное правление. Партийно-политическая дифференциация есть фиксированная форма дифференциации и структурализации гражданского общества.

— Особой ролью меньшинства, свободного от правительственной ответственности и могущего “безответственно”, — то есть наиболее радикально и теоретически отчетливо, — формировать программы социального и общегосударственного развития. Меньшинство (многие “меньшинства”...) — это своего рода “десанты в будущее”, вне которых и без которых гражданское общество лишается своей существенной временной координаты и начинает существовать только “в пространстве” наличных отношений. Радикальное, “безответственное”, оппозиционное “забегание вперед” или — “вбок” — не менее важная черта гражданской вертикали, чем выборное формирование “правительства большинства”. Оппозиционное Слово без немедленного Дела (так сказать, впрок) — важнейшая особенность политических структур гражданского общества как самостоятельного целого, не сводящегося к обслуживанию структур государственных. Политическая демократия выражает и воспроизводит реальную структуру всего гражданского общества в необходимом сопряжении победившей на выборах правительственной политики и — реальной, действенной оппозиции, не отвечающей за власть, но отвечающей на действия властей.

— Существенным бродилом гражданского общества выступает демократия самодеятельных митингов, демонстраций, протестов, уличного карнавала. Это — рискованная и раскованная стихия гражданского общества, вне которой не могут происходить живые процессы его трансформаций, превращение меньшинства — в большинство и т.д.

Добавлю только, что очерченная выше структура гражданского общества еще не выявлена мной в тех своих особенностях, что специфичны для демократических форм нашего времени, для конца XX века; пока я выделил лишь те черты этой структуры, которые носят предельно обобщенный характер и, скорее, типичны для XIX века, до которого, впрочем, нам еще добираться надо...

Сейчас подытожу эту краткую характеристику культурного смысла классического гражданского общества.

Тонкая и — как будто — легко проницаемая “пленка” (может быть, точнее — “мембрана”) гражданского общества оказывается той промежуточной средой, в которой встречаются векторы, идущие от “чисто” экономических структур и — от структур государственно-правовых. В этой “мембране” и те и другие структуры приобретают — в промышленной цивилизации — реально работающий смысл. Думаю даже, что вне “посредничающей” преобразующей призмы гражданского общества в современном промышленном социуме (особенно в связи с теми процессами, что происходят в этом социуме в конце нашего века) не могут нормально функционировать ни отношения собственности73, ни отношения государственно-политические. Это та пленка, та мембрана, та призма, что обращает те или иные “формационные” связи (сравни — Маркс) в связи, действующие внутри “цивилизации” и внутри “культуры” (в этом контексте возможно “цивилизацию” и “культуру” перечислить “через запятую”). Объективно-стихийные отношения обретают здесь характер свободно формируемых и свободно образуемых связей.

Такой подход существен еще в одном отношении. Сейчас много говорят о правовом обществе и — особенно — о правовом государстве. Но все же, как ни поверни, большей частью получается, что государство дарует гражданам определенные права и затем охраняет их законом, правоохранительными и карательными органами, “руководящей ролью” и другими столь необходимыми институтами и кодексами (как, впрочем, и произвольными изменениями этих кодексов, — конечно же, ради спасения правового государства). Но в большинстве статей и рассуждений исчезает нечто основное. В гражданском обществе исходное право (и — смысл всех остальных прав — свободы слова, собраний, митингов, передвижения...) — это право суверенного индивида — в общественном договоре с другими, столь же суверенными индивидами — формировать, образовывать...

Современная экономика, — основанная на договорном праве, — соответствующая современному производству, может нормально функционировать, только преодолевая — в структурах гражданского общества — экономический, производственный и ...государственнический детерминизм. Только погружаясь в живую воду вне-экономических, гражданских форм общения. Глубинная суть всех этих форм — “связки” “общественного договора”. Я уже произносил это слово несколько раз. Но специально об этой сути — в последних тезисах работы. Такой странный порядок изложения определяется стремлением понять смысл идеи ОБЩЕСТВЕННОГО ДОГОВОРА в реалиях и напряжениях нашей современной жизни.