<<
>>

§ 25. Общее понятие о человеке 

 

Человек в системе философских мировоззрений. Тема «человек» настолько обширна, что весь комплекс научного знания, «обрушившийся» на ее разработку, не может быть признан сколько-нибудь удовлетворительным.

Она бездонна по глубине и бесконечна во времени. Философский подход к данной теме отличается многогранностью, но направлен на определение сущности, целостности человека. Философию интересует вопрос: что есть человек? Что обусловило его выделение из животного царства? Это до сих пор остается такой же мировой загадкой, как и возникновение живого из неживого. И действительно, как биологический организм, принадлежащий семейству гоминид, отряду приматов, классу млекопитающих, к типу хордовых и подтипу позвоночных, превратился в создателя и носителя культуры? Что мы ищем в человеке, какие его отличительные черты? Разум? Возвышенные чувства? Осознанную волю? Способность к труду и творчеству? Способность словом возродить или убить ближнего?

Как показывает история философии и науки, поиск главного отличия человека от всех возможных существ окружающего нас мира, как правило, ведется в рамках соотношения материи и сознания. Проблема целостности также зависит от понимания данного соотношения, но не исчерпывается его контекстом. «В самом деле, — отмечает Аристотель, — человек, поскольку он человек, един и неделим», и каждый исследователь видит, что человек един, но определяет его по-своему, используя особенные научные средства. Так, «исследователь чисел полагает его как единого неделимого и затем исследует, что свойственно человеку, поскольку он неделим. Геометр же рассматривает его не поскольку он человек и не поскольку он неделим, а поскольку он имеет объем».1 Но это не означает, что математика,

166

не называя по имени объект (в данном случае человека), не выявляет его свойства и соотношения и что она не говорит о нем.

Этим Аристотель хочет сказать, что науки могут полагать отдельно то, что отдельно не существует, но в конце концов находят свойства, характеризующие природу объекта.

Так и в истории философии. Человек с античности рассматривался как единица мироздания. С одной стороны, его целостность не подвергалась сомнению и полагалась непреложным фактом. Определения же этой целостности имели вариации. Можно было определить человека через категории «целое и часть», согласно которым человек — это целое, «части которого могут меняться, а оно при этом неизменно» (Анаксимандр). Древнегреческие натурфилософы — досократики — использовали понятие «микрокосм», в отличие от «макрокосма», обозначающего картину мира в целом, Вселенную. Антропологическая интерпретация микрокосма предполагает, что человек состоит из частей, которые характеризуют и большой мир, Вселенную. Микрокосм отражает макрокосм и представляет собой живой одухотворенный организм. Главной осью целостности здесь уже выступает соотношение телесности и духовности. У Демокрита целостность человека обоснована тем, что и тело, и душа, и разум состоят из атомов — неделимых мельчайших частиц различной формы. Через единство с большим миром философ объясняет общее действие причинности, характерной для бытия вещей и бытия человека. Это причинение он называет судьбой. Через различие формы, положения и связи атомов Демокрит описывает природу души, сознания, смертности человека.

С разумностью, сознанием связывают идею человечности большинство философов античности. «Что самое великое?» — вопрошает мудрец Периандр. И отвечает: «Здравый смысл». А что такое свобода? — «Чистая совесть». Фа- лес благодарен судьбе за то, что он родился человеком, а не зверем. Аристотель связывает видовую особенность человека с разумностью и социальностью, что и свидетельствует об отличии человеческого существа от зверя. По Аристотелю, человек — это «разумное животное» и «политическое животное».

Классическая философия начиная с Платона указывает на «раздвоенность» человека, противопоставляя его телесность и разумную душу.

Правда, он тут же указывает на возможность разрешения этого противоречия. «Душа — своего рода гармония у слагающаяся из натяжения телесных начал». Стало быть, необходимо к ней стремиться. Поскольку идеи Платона субстанциальны, причастны вещам, выступают образцом их активности, душа должна быть устремлена к ним, пытаясь преодолеть телесную ограниченность. Таковы философы. «Если человек настоящий философ, его заботы обращены не на тело, но почти целиком — насколько возможно отвлечься от собственного тела — на душу», — подчеркивает Платон. И далее: «Человеческий род не избавится от зла до тех пор, пока истинные и правильно мыслящие философы не займут государственные должности или властители в государствах по какому-то божественному определению не станут подлинными философами».2 Платон так высоко ценил глубоко организованный разум человека, что считал от него зависимыми практически все добродетели — и мужество, и рассудительность, и справедливость.

Средневековая философия определила человека как образ и подобие Бога. Человек, по Аврелию Августину, только тогда может называться человеком, когда имеет ангельскую душу. Душа независима от тела, она и составляет сущность человека. Августин — философ эпохи патристики, когда Бог выступает не как абстрактный абсолют, но как личность, отец, когда объектом размышлений становится индивидуальная душа человека, полная внутренних противоречий, когда человек побуждается заглянуть в свою душу, определить в ней неладное и вынести свои грехи на суд Божий.

«Исповедь», знаменитое произведение Аврелия Августина, раскрывающее все тайные и темные стороны души и бытия человеческого, до сих пор поражает своей искренностью, педагогической полезностью, исследовательской дотошностью. Приведем небольшой отрывок. «По соседству с нашим виноградником стояла груша, отягощенная плодами, ничуть не соблазнительными ни по виду, ни по вкусу. Негодные мальчишки, мы отправились отрясти ее и забрать свою добычу в глухую полночь; по губительному обычаю наши уличные забавы затягивались до этого времени.

Мы унесли оттуда огромную ношу не для еды себе (если даже кое-что и съели); и мы готовы были выбросить ее хоть свиньям, лишь бы совершить поступок, который тем был приятен, что был запретен. Вот сердце мое, Господи, вот сердце мое, над которым Ты сжалился, когда оно было на дне бездны. Пусть скажет Тебе сейчас сердце мое, зачем оно искало быть злым безо всякой цели. Причиной моей испорченности была ведь только моя испорченность. Она была гадка, и я любил ее; я любил погибель; я любил падение свое; не то, что побуждало меня к падению; самое падение свое любил я, гнусная душа, скатившаяся из крепости Твоей в погибель, ищущая желанного не путем порока, но ищущая самый порок».3

Противоречия души, мучившие мысль и сердце Августина, «переросли» в новую концепцию человека, которая характерна для философии Фомы'Аквинского. Согласно этому мыслителю сущность человека представляет единство тела и души. Это существо coeдиняet в себе ангельское и животное начала. Человеческая плоть, воплощающая борьбу животных страстей, склоняет человека к дьявольскому влиянию. Но через откровение и познание Бога человек пытается преодолеть влияние своих низких устремлений и возвыситься до света божественных идей.

Эпоха Возрождения развивает философию антропоцентризма, возрождая гуманистические традиции Древней Греции. Это философия, центром которой является человек, рассматриваемый как автономное земное существо, вне контекста отношений с божественным. Представители гуманистической философии XV-XVII вв. отстаивали самоценность человека, его свободу, достоинство, право на счастье (Дж. Бруно, Г. Галилей, М. Монтень, Т. Мор, Ф. Бэкон). Ф. Бэкон, занимаясь проблемами научного познания, ставил задачу «Великого восстановления наук», чтобы оказать помощь людям. Р. Декарт, математик, ученый, создавший одну из первых физических картин мира, разрабатывает проблематику сознания, самосознания, высших форм эмоций и чувств разумного происхождения. Его «я мыслю, следовательно, существую» прямо выражает то главное свой- ство, которое делает человека человеком.

Декарт дуалист, но его дуалистическое мировоззрение обусловлено не столько тем, что философия XVII в. была «пионером* материализма после тысячелетия Средневековья, сколько характером науки того времени. Математика, механика не давали еще оснований для понимания творческой природы сознания и самосознания. Законы механики легли в основу толкования телесности, но посредством этих законов нельзя объяснить, как возможна свобода. Дуалистическое решение психофизиологической проблемы Р. Декартом акцентировало суть антропологической проблематики и обозначило целую эпоху рационалистического, конкретно научного подхода к ней последующей философии.

Французский ученый Б. Паскаль, описывая свойства человека, собрал в единый комплекс массу его противоречивых характеристик. Достаточно привести некоторые из них, чтобы представить нарисованную им картину: человек — слава и сор Вселенной; сравним с Богом и животными; с одной стороны, исчезающе малая величина, а с другой — бесконечность внутри мельчайшего атома. Он «песчинка в космосе, хрупкий тростник, но тростник мыслящий. Не нужно ополчаться всей Вселенной, писал Паскаль, чтобы его раздавить; облачка пара, капельки воды достаточно, чтобы его убить. Но пусть Вселенная и раздавит его, человек все равно будет выше своего убийцы, ибо он знает, что он умирает, и знает превосходство Вселенной над ним. Вселенная ничего этого не знает».4

Эпоха Просвещения (XVIU в.) оставила нам непревзойденные образцы исследования человеческой сущности (Д. Дидро, К. Гельвеций, П. Гольбах, Ж. Ламетри). Представители материализма XVIII в. подходили к определению человека и его существенных свойств с позиций науки. Так, Дени Дидро, обращаясь к молодым людям, имеющим склонность к изучению естественной философии, и предлагая прочитать свою работу «Мысли об изучении природы», пишет: *Помни всегда, что природа не бог, человек не машина, гипотеза не факт, и будь уверен, что ты неверно поймешь меня во всех тех местах этого произведения, где, по твоему мнению, ты заметишь что-нибудь противоречащее этим принципам».6 Эти принципы характеризуют исследования всех материалистов XVIII столетия, создавших, как известно, первую философскую и научную «Энциклопедию».

Человек, согласно данному мировоззрению, — природное существо.

Его сознание, душа — все имеет природные корни. Психофизиологическая проблема решалась на основании естественнонаучного доказательства единства души и тела. В «Элементах физиологии» Д. Дидро дает подробное описание взаимодействия души и тела, условно предполагая, что душа существует. «Мы сознаем начало разума и души таким же образом, как мы сознаем свое существование... — отмечает автор. — Отвлекитесь только от всех телесных ощущений, и души больше не будет».

«Что может сделать душа в состоянии лихорадки и опьянения? — спрашивает Дидро. — Душа весела, печальна, сердита, нежна, лицемерна, сладострастна. Она ничто без тела. Я утверждаю, что ничего нельзя объяснить без тела.

Пусть попытаются объяснить, как страсти входят в душу без телесных движений; я требую, чтобы объяснили это, не начиная с этих телесных движений» .6

Аналогично решают эту проблему другие философы, опирающиеся на материалы современного им естествознания. Последовательность естественнонаучного определения человека как природного существа оборачивается невозможностью описать языком философии такие его свойства, как свобода, субъектность, активность познания. Но попытка решения проблемы единства души (сознания) и тела на уровне науки, исследование биологических основ человеческих особенностей, творческое воспроизведение способов мышления и течения страстей представляют незаменимую ценность для последующего изучения человека.

Немецкая классическая философия сама по себе предт ставляет эпоху в движении философской мысли. Гегелевское «Мировой дух скомандовал идти вперед», обусловленное исторической ситуацией Великой французской революции, относится напрямую к философскому творчеству великих немецких мыслителей. Возвышенность, отмечает И. Кант, содержится «в нашей душе, поскольку мы можем сознавать свое превосходство над природой в нас, а тем самым и над природой внутри нас...».7 Человек должен судить о природе без страха и «мыслить наше назначение как возвышающееся над ней».8 Такая высокая самооценка является формой глубокой веры в прогресс и в историческое предназначение человека. Сама же вера представляет собой духовный продукт — следствие истинной оценки важнейших событий современности и своей причастности к ним.

Великие события истории, рассматриваемые со стороны движущих сил, представляют собой массовые социальные движения, обнаруживающие общую тенденцию и стремление к единой цели. Философским выражением этой тенденции явилась идея трансцендентального субъекта, выдвинутая классиками немецкого идеализма. Трансцендентальный субъект — это философское оформление творчески активного потенциала человечества. У И. Канта он имеет прежде всего гносеологическое содержание, у И. Фихте — морально-политическое, у Г. Гегеля — диалектическое. Несмотря на различие взглядов, понятие трансцендентального субъекта философы связывают с осознанностью действий, самосознанием, характеризуют через понятия свободы и равенства.9

Трансцендентальный субъект — надличный, свободный и всеобщий. Как утверждает Кант, он изначально обладает формой всеобщности, обозначает стремление к полноте, «к коллективному единству целого возможного опыта»10. По Фихте, это «всецело ушедшая в понятие и в абсолютном забвении наших индивидуальностей слившаяся в единое мышление община...».11 Люди стремятся к своей высшей цели, к тому, чтобы быть совершенно равными между собой, чтобы представлять нечто единое, единственный субъект.12 У Фихте, как видим, особенно четко просматривается социальный контекст этого понятия. В нем получили отражение существенные признаки и черты движущих сил современности — требование свободы и равенства, идеи абстрактного гуманизма, стремление к объединению вокруг единой цели.

Антропологическое определение человека, по Канту, выражает его позицию в решении основного вопроса фило- софии, которое было дуалистическим. В связи с этим кантовский человек принадлежит сразу к двум мирам — миру необходимости и миру свободы. Мир необходимости — это мир, где действуют законы природы, жесткая причинность, которые и обусловливают сущность и бытие человека. Мир нравственной свободы — это мир, в котором происходит самоопределение человека, где творчески действуют его сознание и воля. Гегель считал несомненной заслугой кантовской этики то, что она категорически приписала практическому разуму возможность свободного самоопределения. Кант разработал императивные законы свободы, указывающие, что должно делать. Мышление здесь понимается как «объективно определяющая деятельность».13 Оправдание этому Кант видит в том, что практическая свобода может быть доказана опытом. Человек свободен постольку, поскольку обладает способностью воли «определять себя всеобщим образом»14 и пользуется этим определением в своих действиях.

Реальное и положительное содержание кантовского категорического императива заключено в том, что каждый практически действующий индивид должен исходить из взгляда на себя как часть целого, как на единичное, опосредствованное всеобщим. Он должен рассматривать свое сознание и действие как сторону, момент реализации коллективного опыта. Конечно, кантовский ригоризм абстрактен, формален. Однако для поиска закона практически действующего субъекта он обладает принципиальной ценностью. Утверждение законосообразности нравственного поведения имеет большое значение. Оно противостоит индетерминизму, волюнтаризму, а также с очевидностью обнаруживает социальную природу нравственного сознания, направлено против этической робинзонады. Определив всеобщим образом свою единичную волю, человек соотносит себя с природным и общественным целым. Он опосредствует свое действие всеобщим.

На рубеже XVm-XIX вв. в немецкой классике в подходе к исследованию человека возрождаются некоторые тенденции эпохи Возрождения (И. Гердер, И. Гете). Человек здесь предстает как целостное существо, жизнь которого неуничтожима, ибо его субстанция, развиваясь, просто переходит в более высокие формы. Мировоззрение — близкое к пантеизму. У Гете читаем: «Радуйся, высшая тварь из тварей Природы! Доступно // Мысли твоей провожать полет ее творческой мысли // В эту высь. Но стань на месте; Назад обрати ты // Взоры, проверь, сравни — и примешь изустно от музы // Добрую весть, что это не сон — все видишь ты въяве».15

Кто жил, в ничто не обратится! Повсюду вечность шевелится. Причастный бытию блажен! Оно извечно; и законы Хранят, тверды и благосклонны, Залоги дивных перемен.

Издревле правда нам открылась. В сердцах высоких утвердилась: Старинной правды не забудь! Воздай хваленья, земнородный, Тому. кто звездам кругоходный Торжественно наметил путь. (Имеется в виду не Бог, а Коперник)

Теперь — всмотрись в родные недра! Откроешь в них источник щедрый, Залог второго бытия. В душевную вчитайся повесть, Поймешь, взыскательная совесть — Светило нравственного дня.

И.Гете. «Завет». 1829

Как видим, человек здесь рассматривается как высшее порождение Природы, одно из выдающихся качеств которого — способность созерцать ее творчество, чудеса, развитие, гармонию. Все это дает основание веры в бесконечные творческие возможности природы, в ее бесконечное разнообразие и возвышение форм, в бессмертие. Не может же, в конце концов, природа, породив такое явление, как высочайшая мысль, уничтожить ее!

Гегель раскрывает историчность человеческого существования. В силу идеалистического мировоззрения развитие человека начинается с. возникновения сознания и фор- мы его бытия — языка и речи. Движущей силой познания и существования человека выступает у Гегеля творческая сила Абсолютного Духа, понятие. Материальная жизнь, культура, цивилизация — вторичные образования. История, как ее назвал Новалис, один из немецких романтиков XVIII в., является «прикладной антропологией». А философия истории, стало быть, выступает осмыслением сущности человека и его развития.

Становление человека, по Гегелю, начинается со способности познавать себя, а вместе с тем и всей истории культуры. Отдельный индивид в своем развитии должен пройти ступени образования всеобщего духа, воспроизвести в сознании основные этапы прошедшей истории. Овладевая культурой прошлого, раскрывая содержание тех материальных и духовных форм, которые накоплены человечеством, индивид приобщается к всеобщему, познает себя как род. Он осваивает формы, «уже оставленные духом, как этапы пути уже разработанного и выравненного...».16 Поэтому отдельному индивиду проходить этот путь легче. То, что выработано предшествующими поколениями благодаря великому труду и серьезным исканиям в области познания, «низведено до познаний, упражнений и даже игр мальчишеского возраста... Индивид не может, конечно, охватить всю субстанцию с меньшей затратой труда, но вместе с тем у него затруднений меньше», потому что существует исторический опыт, который, кроме того, осмыслен, сведен к «своей аббревиатуре, к простому определению в мысли».17 Индивид в своей деятельности раскрывает эту аббревиатуру, «добывает себе то, что находится перед ним» и вместе с тем присваивает себе свою историческую природу, познает себя как историческое лицо.

Итак, становление человека, по Гегелю, есть, по сути, развитие индивидуального самосознания, которое выступает в трех качественно особенных формах, реализующихся последовательно: «вожделеющее», «признающее» и «всеобщее». Философ исходит из того, что человеческий индивид природен, духовен и социален. Та или иная из сторон в процессе развития является ведущей, обусловливающей стадийное содержание самосознания и его внутреннюю структуру, исторический тип. «Вожделеющее» самосознание определяется природностью индивида, характером его единичной животной жизни. Обособление индивида как животной жизни и осознание этого обособления осуществляется на основе и посредством процесса овладения предметами его ограниченных потребностей. Поскольку речь идет о человеческой животной жизни, для нее характерно удовлетворение потребности человеческим способом, т.е. путем овладения «всеобщим способом действия», который содержит в себе «свободу», выражающуюся в создании необходимого предмета, и «социальность», выражающуюся в исторической преемственности этого способа действия.

«Признающее» самосознание определяется духовностью индивида, необходимостью его духовной свободы. Здесь свобода как признак выступает на новом уровне — как относительно самостоятельный компонент самосознания, требующий соответственной реализации и подтверждения. Именно она — основной регулятор человеческих отношений. Осознание индивидом себя свободным составляет сущность данной формы развития самосознания. На ступени ¦признающего» самосознания индивид выходит за пределы своего единичного, природного существования и утверждает себя как силу, имеющую собственные идеи и замыслы. Возникновение и реализация этой формы происходит, по Гегелю, путем борьбы между индивидами не на жизнь, а на смерть. Абсолютным показателем «свободного самосознания» является способность индивида пойти на смерть ради своей духовной свободы.

«Всеобщее» самосознание имеет ведущим признаком признание «равенства» людей. Оно означает осознание индивидом своей социальной природы. Здесь самосознающие субъекты возвышаются до осознания их «реальной всеобщности», до признания свободы каждого и определенного тождества друг другу. Во «всеобщем» самосознании социальность как признак выступает в качестве основного определителя его сущности. Становление «всеобщего самосознания» Гегель рассматривает как сторону реального обобществления человечества.

Выделение названных форм и ступеней развития самосознания имеет определенный смысл и логику, близкую к объективной. Самосознание, по Гегелю, социально по природе, которая развивается и постигается не сразу и не всегда соответственно. Всеобщей основой самосознания, а значит, и основного содержания человека Гегель считает труд. Он высоко оценивает его вещественную и созидательную сторону в процессе формирования человеческой сущности индивида. Так же высоко оценивается духовность, которую философ рассматривает как образование человека, понимаемого не в школьном смысле, а в смысле освоения исторической культуры человечества.

В историко-философском очерке идей и представлений о сущности человека нельзя обойтись без собственно антропологической философии, в частности философии JI. Фейербаха. Фейербах представляет материалистическую линию классической немецкой философии и критикует религиозное и идеалистическое понимание мира, считая, что последнее сохраняет внутреннее теологическое удвоение мира. Эта позиция сказывается и на решении природы человека, которая оказывается «удвоенной», лишенной единства. «Новая философия, — пишет Фейербах, — превращает человека, включая и природу как базис человека, в единственный, универсальный и высший предмет философии, превращая, следовательно, антропологию, в том числе и физиологию, в универсальную науку».18

Человека JI. Фейербах рассматривает как целостное существо, полностью природное. Части этой целостности могут выступать в качестве особых предметов научного познания, но всегда нужно помнить, что в действительности, взятые отдельно, они представляют собой чистую абстракцию. Мозг, например, при таком взгляде есть физиологическая абстракция, орган, изъятый из черепа, лица и тела. Вырванный из целостности, он не мЬжет мыслить и выполнять человеческие функции. Целостность человека проявляется в функциях, в формах проявления. Мышление, воля и чувства — это признаки истинно человеческого в человеке. Это то, чем человек обладает, т.е. светом познания, энергией характера, чувством любви. В отличие от рационалистичес- кого представления о том, что специфика человека сравнительно с животным состоит в мышлении, Фейербах развивает иную точку зрения. «Человек отличается от животного. вовсе не только одним мышлением. Скорее все его су- щество отлично от животного. Разумеется, тот, кто не мыслит, не есть человек, однако не потому, что причина лежит в мышлении, но потому, что мышление есть неизбежный результат и свойство человеческого существа».19

Важно отметить, что JI. Фейербах в качестве неизбежных существенных свойств человека выдвигает высокую чувственность: эстетические или художественные вкусы и чувства, религиозные или моральные идеи и нормы, философский или научный смыслы. «Искусство, религия, философия или наука, — пишет он, — составляют проявление или раскрытие подлинной, человеческой сущности*.20

Таким образом, Фейербах, критикуя идеализм и рационализм в подходе к человеку, подвел мысль к необходимости рассмотрения человека как результата, вершины развития природы. Философ обозначил путь и признаки выявления особенностей человеческого существа. Эти признаки выражаются в его целостности, способности мыслить, способности к созиданию материальных предметов, моральных норм, языка, религиозных идей, смыслов искусства и любви.

<< | >>
Источник: Звездкина Э. Ф. и др.. Теория философии/Э. Ф. Звездкина й др. — М.: Филол. о-во «СЛОВО»; Изд-во Эксмо,2004. — 448 с.. 2004

Еще по теме § 25. Общее понятие о человеке :

  1. 10.1.1 Общее понятие уголовного наказания
  2. Б. Т. Григорьян ПОНЯТИЕ О ЧЕЛОВЕКЕ В СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ  
  3. 1. /. Общее понятие о деятельности
  4. § 25. Общее понятие о человеке 
  5. Общее понятие толкования закона
  6. § 3. Логическая характеристика юридических понятий
  7. Вопрос 6. Общее понятие и характерные черты китайской философии
  8. Вопрос 47. Сознание. Общее понятие, основные подходы, происхождение
  9. 1. Общее понятие о сознании
  10. Понятие прав и свобод человека и гражданина
  11. 3.5. Уголовный Процесс (Общая Часть)[5] ПОНЯТИЕ И ЗАДАЧИ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА.
  12. 28. Понятие прав человека и гражданина
  13. § 1. Общее понятие о синтаксическом строе
  14. Вопрос 6. Общее понятие и характерные черты китайской философии
  15. Вопрос 47. Сознание. Общее понятие, основные подходы, происхождение
  16. 1. Общая характеристика понятий
  17. Общее понятие об обмене веществ
  18. § 12. Общее понятие о синтаксическом параллелизме