После обвинительных речей 

Как подействовали мои обвинители на вас, афиняне, я не знаю, а я из-за них, право, чуть было и сам себя не забыл: так убедительно они говорили. Впрочем, верного-то они, собственно говоря, ничего не сказа&ли.

Но только я очень прошу вас и умоляю, афиняне, вот о чем: услы&шавши, что я защищаюсь теми же словами, какими привык говорить и на площади у меняльных лавок, где многие из вас слыхали меня, и в других местах, не удивляйтесь и не поднимайте из-за этого шума. Дело обстоит так: я теперь в первый раз привлечен к суду, а мне уже испол&нилось семьдесят лет, и в здешнем языке я несведущ, словно чужезе&мец. Ведь вы извинили бы меня, если бы я был в самом деле чужезем&цем и говорил бы на том языке и тем складом речи, к которым привык с детства,— точно так же и теперь я, по-моему, вправе просить у вас позволения говорить по моему обычаю — хорош ли он или нехорош — и еще прошу обращать внимание только на то, правду ли я говорю или нет; в этом ведь достоинство судьи, долг же оратора — говорить правду.