<<
>>

Монополизация средств массовой информации и доктрина «свободной прессы»

«Кризис доверия», «кризис власти», о котором так много пишут в последние два десятилетия в США, прояв-ляется прежде всего в снижении доверия широких масс к основным политическим институтам. Процесс этот протекает неравномерно — в разные периоды одни институты значительно утрачивали влияние, другие начинали играть большую роль.
За последние десятилетия переживала взлеты и падения президентская власть, возрастала и уменьшалась роль конгресса, менялся политический вес Верховного суда. Две буржуазные партии — республиканская и демократическая претерпевают изменения в своем влиянии как основных «маклеров власти», политических посредников между правящим классом и правительственной машиной. В последнее время усилилась роль ряда об-щественных организаций, в частности представляющих массовые демократические движения: негритянские, моло-дежные, антивоенные, женские, потребителей.
Для США 70-х и 80-х годов характерно, как уже отмечалось, значительное возрастание роли средств массовой информации в общественно-политической жизни страны. Американская литература изобилует свидетельствами этого явления, нередко весьма гиперболизированными. При этом оно либо трактуется как некий самостоятельный процесс, связанный прежде всего с механизмом функционирования буржуазной демократии, либо как отражение борьбы за влияние в обществе якобы «независимых и равноправных» «групп власти», к которым относят правительство, бизнес, профсоюзы, военные круги, интеллигенцию и т. д. «Произошел мощный сдвиг власти,— нтмечает писатель Р. Ривз,— от политической организации к прессе, и ее роль стала слишком большой» Некоторые буржуазные социологи даже считают прессу особой формой власти— «телекратией», «медиакратией», будто бы бросающей вызов традиционным органам или «ветвям» федеральной власти — Белому дому, конгрессу, Верховному суду и политическим партиям. Эти оценки, акцентирующие внимание на явлениях, происходящих на поверхности социально-политической жизни, как правило, не затрагивают их истинных, глубинных причин, связанных с классовым антагонизмом, кризисными явлениями в буржуазном обществе, противоречиями внутри правящего класса.
Усиление влияния прессы воспринимается как установленный факт в самых различных кругах: одни констатируют это с восхищением, другие — с опасением и неодобрительной критикой. Правительственные чиновники и консервативные политические лидеры обвиняют прессу в том, что она контролируется «восточными либералами», в свою очередь представители либеральных кругов часто высказывают мнение, что пресса — «служанка истеблишмента»; родители и учителя считают, что средства массовой информации развращают молодое поколение пропагандой насилия; представители же прессы и многие теоретики в области массовой информации постоянно предупреждают об «опасных для демократического процесса» попытках ограничения «свободы печати» и об угрозе контроля над прессой со стороны правительства.
С прессой вынуждены считаться даже президенты (а некоторые из них, как, например, Джонсон и Никсон, испытывали опасения и неприязнь к ней). Джонсон однажды сказал иностранному лидеру, показывая ему во время прогулки по Белому дому зал для прессы, где обычно проводятся пресс-конференции: «Здесь они вас судят, выносят приговор и казнят — все сразу» .
Естественно, что, критикуя различные институты общества и их лидеров, буржуазная пресса не затрагивает первопричины кризисных проблем — пороков самой социально-экономической системы и политической структуры общества.
В последнее время наблюдается важная тенденция в деятельности этой прессы как орудия манипулирования массовым сознанием.
Если в 50-е годы правящие круги возлагали на нее большие надежды как на средство социального контроля, сдерживания политической активпо-сти масс, то в последние два десятилетия эффективность манипулятивного воздействия прессы уменьшилась. Из многих причин этого можно выделить следующие: рост недоверия масс к основным институтам общества, включая прессу, рост политического сознания, политической активности различных слоев населения; необходимость для правящего класса в условиях научно-технической революции идти на широкое образование масс, в результате чего растет культурный уровень и соответственно уменьшаются возможности манипулирования сознанием с помощью прессы. Все это не может не сказаться на деятельности органов массовой информации, на средствах, используемых ими для усиления своей роли.
Одной из составных частей американской буржуазной идеологии и политической науки является доктрина «свободной прессы», независимости органов массовой информации от правительства или других институтов политической власти. Широко распространена эта доктрина и в массовом сознании. Внешняя самостоятельность органов массовой информации, постоянная пикировка прессы с федеральным правительством, принимавшая не раз форму острой взаимной критики, способствуют распространению мифа о бесконтрольности прессы, ее служении лишь интересам всего общества.
Здесь, как и в целом ряде других областей социально- экономической и политической жизни, усилиями большого бизнеса в сознании американцев постоянно насаждается идея, что контроль, причем часто чрезмерный, осуществляет прежде всего правительство. Политическая власть бизнеса, его возможность осуществлять контроль над другими институтами, в том числе над прессой, тщательно вуалируются. Говоря о растущей роли большого бизнеса, государственно-монополистического капитала в целом в политической жизни страны, советский исследователь аме-риканской журналистики и литературы Я. Н. Засурский пишет; «Сейчас эти методы (контроля.— Я. П.) приобретают новый, особый характер. Речь идет о всевозрастающем контроле финансового капитала, монополий над ин-формационно-пропагандистскими средствами, над буржу-азной журналистикой в целом. Кроме того, появляются такие формы подчинения средств массовой информации интересам государственно-монополистического капитала, как вмешательство во многих странах буржуазного государства в дела печати, радио, телевидения, введение специального законодательства, ограничивающего их деятельность и ставящего под контроль государства» !.
Как бы ни были велики влияние и авторитет в стране ведущих политических обозревателей и телевизионных комментаторов, их реальное влияние и роль в политике определяются в первую очередь не их личным авторитетом, информированностью или литературным даром, а мощью органов массовой информации, которые они представляют, весом этих органов в экономической и политической жизни страны и влиянием на читающую и смотрящую публику. Некоторые данные о системе средств массовой информации США приводятся в таблице на с. 13.
Могущество этих органов информации, несомненно, связано с нарастающей концентрацией и монополизацией средств массовой информации. Как отмечает исследователь деятельности средств массовой информации в США, сам в прошлом журналист, Бен Багдикьян, «к 80-м годам большая часть американских средств массовой информации — газет, журналов, теле- и радиостанций, издательств и киностудий контролировались 50 гигантскими корпорациями. Их финансовые интересы тесно переплетаются с интересами других крупнейших отраслей и небольшой группы доминирующих международных банков» .
Три гигантские телесети практически контролируют весь телевизионный рынок; хотя каждая сеть владеет лишь пятью станциями, а станций больше семисот, продукция сетей (поскольку они обладают пакетами акций этих станций) посредством договоров распространяется большинством станций и, таким образом, телесети охватывают свыше §0% населения страны. 60% всех газет, охватывающих 72% всей аудитории, контролируются крупными концернами — газетными «цепями».
Собственность на органы массовой информации сложно взаимопереплетается. Это происходит по горизонтали — около 25% телестанций являются собственностью газетных корпораций и многие гиганты информационной индустрии владеют всем набором средств массовой информации (радио, телевидение, газеты, журналы, книжные издательства и т. п.). В то же время все большее рас-пространение получает объединение по вертикали — предприятий в области массовой информации с другими видами бизнеса. Образующиеся конгломераты не только нид
Число ЄДИПИЦ, органов
Возможности охвата аудитория
Источники и размеры доходов Книгоиздательства
Газеты
Журналы
Телевиде
ние
Радио
Кино
фильмы
Кабельное телевидение
1205 издательств, 50 крупнейших из них дают 70% книг 1760 ежедневных газет
2394 издательства
728 коммерческих станций, 256 некоммерческих,
телесети,
1 сеть общественного (образовательного) вещания
4497 станций,
2837 УКВ станций, 839 станций общественного вещания,
коммерческих сети, 1 сеть общественного вещания
6 крупных компании, большое число мелких независимых студий и распространителен, 15 969 кинотеатров
3832 системы,
8 крупнейших охватывают 37% подписчиков
35 469 названий ежегодно,
1,24 млрд. эк-земпляров 61,5 млн. экземпляров в день
37 тыс. наимено-ваний, из них 50 — с тиражом свыше 1 млн. экземпляров 121 млн. телевизоров, охвачено свыше 98% домов
425 млн. при-емников
Ежегодная посещаемость — около 1,1 млрд. зрителей
12 млн. подписчиков
От продажи книг
млрд. долларов в год
70% доходов — от рекламы,
30% — от продажи газет, доходы от рекламы 11 млрд. долларов еже-годно
Общий доход от рекламы — свыше 2,1 млрд. долларов в год
Общий доход от рекламы — свыше 7,6 млрд. долларов в год
Доходы от рекламы — свыше
млрд. долларов в год
Доходы от продажи билетов и рекламы —
1,8 млрд. долларов в год
Общий доход — около 900 млн. долларов в год контролируют рынок информации, но и, наряду с круп-нейшими американскими и транснациональными корпо-рациями, становятся неотъемлемой частью большого биз-неса. (Среди этих конгломератов первые места занимают «Вестингхаус», «Рэйдиокорпорейшн оф Америка», «Галф энд вэстерн», «Чартер ойл», Си-би-эс и др.)
Помимо прямого процесса концентрации и монополизации в индустрии образов происходит не менее важный, но малоизвестный широкой публике процесс сближения или, скорее, даже «породнения» гигантов информационной индустрии с ведущими корпорациями в других отраслях экономики путем «обмена» членами советов директоров. Эта практика широко распространена в верхних эшелонах американского бизнеса — члены совета директоров одной какой-либо корпорации одновременно являются членами таких советов других ведущих компаний и банков страны. Процесс этот не афишируется, однако известно, что ведущие корпорации США тесно связаны друг с другом посредством этой системы «переплетения» советов директоров. Так, крупнейшая корпорация капиталистического мира «Экссон» связана с ведущим международным банком «Ситибэнк», нефтяными гигантами — «Мобил» и «Стандарт ойл оф Калифорния», с компаниями «Дженерал электрик», «Дженерал моторз», «Форд», «Дюпон», «Америкой телефон энд телеграф», ИВМ, а также с двумя крупнейшими корпорациями информационной индустрии — «Рэйдиокорпорейшн оф Америка» и «Вестингхаус».
И большинство других компаний — владельцев органов массовой информации связано таким же путем с верхушкой американскфо финансово-промышленного капитала, в том числе с ведущими нефтяными и военными корпорациями, а также с банками и страховыми компаниями, которые владеют значительными или контрольными пакетами акций компаний информационного бизнеса. Анализируя эту «бесконечную цепь», это сплетение в единую экономическую «ткань» органов «свободной прессы» и бизнеса, Б. Багдикьян лаконично подытоживает: «Верхушка американского бизнеса в настоящее время контролирует основные средства информации, которые формируют аме-риканское общественное мнение, или оказывает на них мощное влияние» 1.
Развитие конгломератов, захватывающих сферу массовой информации, приводит одновременно к монополизации в сфере культуры, в области развлечений и ко все большему росту могущества владельцев информационной индустрии.
Как отмечает, например, бывший министр финансов и кандидат в президенты Дж. Коннэли, «сегодняшняя пресса как небо от земли отличается от хрупких, почти исчезающих созданий прошлого, чье выживание защищалось конституцией. Для нарождающейся демократии неприкосновенность печатного слова была жизненно важной... Нынешняя большая пресса присоединилась к нашим другим гигантским институтам — большому правительству, большому бизнесу, большим профсоюзам. И средства массовой информации должны быть названы своими именами — это гигантские империи делового мира, созданные бизнесменами под прикрытием нашей свободной рыночной системы. Это одно из самых прибыльных предприятий в Америке» .
В результате процессов концентрации и монополизации население какого-либо города или штата может слушать несколько радиостанций, смотреть передачи нескольких телестанций, получать газеты — и все, принадлежащие одному хозяину. Рядовой американец редко осознает, что за спиной большинства органов массовой информации в его городе стоят одна или две компании — владельцы. В некоторых штатах основная компания, владеющая несколькими органами информации, охватывает своей деятельностью свыше 90% семей штата. Так, в Миннесоте компания «Коулз-Риддер» охватывает своей информационной продукцией все 100% домов штата, а следующая по размеру компания — лишь 29% домов. Такой степени концентрации и монополизации нет, пожалуй, ни в одной другой отрасли экономики. Лишь в производстве отдельных видов товаров иногда доминирует какая-либо компания. Так, в производстве жевательной резинки далеко обходит конкурентов корпорация «Ригли», заполонившая своей продукцией рынок США, да и многих других стран. В этой связи можно вспомнить, что критики американского телевидения называют телепередачи «жевательной резинкой для глаз», имея в виду их развлекательный характер и невысокий интеллектуальный уровень. К этому можно было бы добавить, что эта «жевательная резинка», как и в случае с «Ригли», часто делается, несмотря на различные упаковки, одним изготовителем.
В самой прессе и в журналах и книгах, посвященных деятельности средств массовой информации и их роли в обществе, идут бесконечные дискуссии о том, что делать с концентрацией прессы и так ли это плохо вообще. Защитники существующего порядка вещей отстаивают точку эрения, что экономический контроль бизнеса над прессой не принимает форму прямых указаний — что печатать и передавать, а что нет. Компании, владеющие органами прессы, больше всего заинтересованы якобы в экономической выгодности этих органов, и политическая сторона дела их не заботит. В подтверждение приводится пример, что большинство владельцев органов прессы и руководителей редакций и студий являются республиканцами и придерживаются консервативных взглядов, а большинство журналистов — сторонники демократической партии и придерживаются либерального направления во взглядах, но конфликта между двумя группами не возникает, владельцы не пытаются «переделать» исполнителей в политическом отношении. Выдвигается также довод, что поскольку органов печати и журналистов так много и между редакциями и журналистами идет яростная конкуренция за быстроту выпуска информации и внимание аудитории, то всегда найдется конкурент, который обнародует точку зрения или факт, отличный от других, открывая аудитории доступ к различным точкам зрения и более объективной картине события. «Тот факт, что в вашингтонской прессе исключительно сильна конкуренция,— писал ветеран столичных журналистов С. Олсон,— действует в качестве корректирующего момента. Материал, тенденциозно поданный проти^ или в защиту какой-либо политической линии, агентства, департамента или общественного деятеля, почти автоматически вызывает появление корректирующего материала»
Это весьма типичный взгляд американского буржуазного журналиста. Его довод восходит к более общему рассуждению о «свободе печати». Действительно, почти по каждому важному вопросу в том или ином органе массовой информации можно найти «голос оппозиции», более того, в стране существует и коммунистическая печать. Однако, в конечном счете, для политической жизни общества важно не столько само право высказать публично точку зрения, а возможность быть услышанным широкой публикой. Поэтому реальное массовое воздействие на общественное мнение оказывает большая пресса, и высказываемые в ней взгляды, при всем своем внешнем разнообразии, едины по сути, но своей классовой ориентации, а «корректирующие» материалы, распространяемые левой и либеральной прессой, доходят до весьма ограниченной аудитории, поскольку большой бизнес эту прессу, естественно, не поддерживает.
Многие американские журналисты считают или хотели бы считать себя независимыми от хозяев органов информации в том, что касается политической ориентации их материалов. Случаи прямого давления со стороны руководителей или владельцев прессы объявляются нетипичными, а зависимость прессы от бизнеса трактуется как чисто коммерческая, не затрагивающая каждодневную деятельность органов массовой информации. Однако периодически на страницах печати появляются и более трезвые оценки: «Различными методами, которые сами журналисты осознают весьма смутно или не понимают совсем, ^ix покупают, вынуждают к компромиссам или ими манипулируют, чтобы они поддерживали официальную ложь,— не маленькие обманы, которые они с удовольствием разоблачают, а большую ложь, которую они обычно как таковую и не воспринимают и которую не могут отличить от правды» \
Концентрация прессы приводит к уменьшению количества самостоятельных редакций и студий и тем самым ухудшает возможности для журналиста найти работу. Это также уменьшает «разнообразие» политических взглядов, высказываемых в большой прессе.
Для рядового американца эта концентрация и усиливающийся контроль небольшой группы предпринимателей над прессой внешне не заметны. Они вуалируются пестрым потоком печатной продукции, огромным числом журналов, охватывающих практически все стороны жизни, внешним разнообразием лиц и высказываемых мнений на экране. Это внешнее разнообразие можно сравнить с обилием этикеток и названий в большом американском «супермаркете». За десятками тысяч названий стоит десяток продуктовых монополий, часто выпускающих сходные или почти идентичные продукты под разными названиями. Дж. Шрэнк, исследователь массовой культуры, называет такое положение псевдовыбором, имитирующим для массового потребителя истинную свободу выбора Аналогично этому у аудитории средств массовой информации создается псевдовыбор внешне различающейся информационной про-дукции, за которой стоит все более контролируемая инду-стрия, связанная с другими отрядами большого бизнеса.
Финансовая, коммерческая связь прессы с большим бизнесом осуществляется в значительной мере посредством рекламы. Этот процесс в деталях описан в американской литературе и достаточно широко освещен и советскими исследователями. Реклама составляет 75% доходов газет, занимая в них 60% всего места, и около 100% доходов теле-видения, в передачах которого она занимает от 17% времени вечером до 26% времени днем . Между телевидением, радио и печатью идет острая конкуренция за рекламу достаточно сказать, что в 1983 г. общие затраты на нее всех рекламодателей составили 61 млрд. долларов. Из этой гигантской суммы 35 млрд. долларов достались средствам массовой информации как их основной доход. «Рекламный пирог» распределился между каналами информации следующим образом: 16 млрд. долларов получили газетные компании, 12 млрд.— телестанции, 4 млрд.— владельцы радиостанций и 3 млрд. долларов — хозяева журналов.
Слово «спонсор» — рекламодатель — является магическим в американской индустрии образов, особенно на телевидении. От размера аудитории, которая просмотрела ту или иную передачу, а значит, и вставленную в нее рекламу, зависит реакция рекламодателя и судьба этой передачи и всех в ней участвующих. И в теории и на практике рекламодатели могут удушить издание или станцию, просто перестав снабжать их рекламой. Полная зависимость телевизионных сетей и отдельных станций от рекламы как источника прибылей привела к тому, что компании-рекламодатели играют важнейшую роль при составлении и отборе программ. Телевизионные компании, связанные с ними компании-рекламодатели и банки являются частью американской социально-экономической системы. Их общая цель — поддержание этой системы путем насаждения в сознании масс ценностей, основанных, в частности, на индивидуализме и культе потребительских идеалов. Как отмечает американский экономист Дж. Гэлбрейт, промышленная система США оказалась бы в состоянии хаоса, если бы телевидение не создавало потребительские образы и нормы на домашнем экране. По его мнению, радио и в особенности телевидение ныне стали основными средствами управления спросом потребителей *. Реклама остается действенным каналом связи прессы как экономи-ческого института со всей капиталистической экономикой, с большим бизнесом.
Наблюдая лишь начало коммерциализации прессы, К. Маркс назвал контроль капитала над газетами «материальной цензурой» . Ныне финансовый контроль большого бизнеса над прессой еще более усилился, п она оказалась прочно связанной с монополистическими группировками, вовлеченной в сеть частных интересов.
Следует отметить, что поскольку разные органы прессы зависят от разных банков, промышленных и торговых компаний, то пресса в целом, будучи рупором монополий, должна представлять не одно чье-то мнение, а широкий спектр мнений, различные точки зрения на текущие проблемы, так как интересы и соответственно мнения конкурирующих промышленно-финансовых групп часто расходятся. Надо отметить и тот факт, что зависимость прессы н монополий обоюдна. Не только пресса зависит от рекламодателя, но, как подчеркивает журналист и исследователь буржуазной прессы С. Беглов, «в США, как ни в какой другой стране, сильна и обратная зависимость, вследствие чего можно с полным нравом говорить о симбиозе газеты и рекламодателя» . В этом плане «независимых» предприятий в современной капиталистической экономике вообще не существует. Вместе с тем степень зависимости в различных конкретных случаях неодинакова. Одно дело — небольшие местные газеты и станции (самостоятельных мелких предприятий прессы осталось не так уж много, большая часть представляет собой филиалы «цепей» и сетей), и совсем другое — гиганты информационной индустрии, входящие в число крупнейших предприятий страны. По признанию помощника президента Никсона П. Бьюкенена, коммуникационные конгломераты сами стали монополиями, чьи позиции в их сфере деятельности сравнимы с позициями, которые занимают в автомобильной промышленности «Форд» и «Дженерал моторз» .
Будучи тесно связанной с монополистическим капиталом, пресса представляет собой институт, выражающий в первую очередь интересы класса буржуазии в целом, а не какой-либо экономической или политической группировки. Она активно используется для проведения курса, подчиненного не краткосрочным интересам какой-то группы в правящих кругах, а целям всего класса. В этом подоплека так называемой «критической» функции прессы, усиленно рекламируемой ее представителями.
<< | >>
Источник: Попов H. П.. Индустрия образов: Идеол. функции средств масс, информации в США.— М.: Политиздат,1986.— 144 с.. 1986

Еще по теме Монополизация средств массовой информации и доктрина «свободной прессы»:

  1. Монополизация средств массовой информации и доктрина «свободной прессы»
  2. БУРЖУАЗНЫЕ СРЕДСТВА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ И ПРОПАГАНДЫ НА СЛУЖБЕ МОНОПОЛИСТИЧЕСКОГО КАПИТАЛА
  3. ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ
  4. БЕЛЬГИЯ (Королевство Бельгия)