§146. Наследование по завещанию, successio ex testamento

Наши сведения о наследовании по закону сводятся к одному главному источнику - к XII таблицам. Поэтому описание порядка этого наследования не представляло трудностей. Наследование по завещанию в древнейшее время не было регулировано, во всей своей целости, никаким законодательным актом.

В законах XII таблиц, сколько нам известно, было одно важное постановление о завещании: "uti legassit (т.е. paterfamilias) super pecunia tutelave suae rei, ita jus est"*(525), т.е. распоряжение домовладыки относительно своего наследства должно иметь силу закона, другими словами, XII таблиц предоставили отцу семейства безусловную свободу в распоряжении имуществом. Этот закон долгое время не возбуждал никаких недоумений у писателей нового времени, тем более, что позднейшее римское право (времен классических юристов и времен Юстиниана) действительно предоставляло завещателю большую свободу в распоряжении имуществом. Но в последние десятилетия нашего века этот закон стал вызывать смущение: он противоречил установившемуся убеждению, что в древнее время имущество принадлежало семье, а домовладыка было только его управителем. Выход из этого противоречия был найден в следующем предположении: свобода завещаний была освящена законом не для того, чтобы домовладыка мог пользоваться ею чисто по своим личным вкусам, а для того, чтобы охранить интересы семьи там, где без его вмешательства это интересы могли пострадать; например, единственный сын домовладыки был слабоумный или сумасшедший, следовательно, мог растратить все имущество: домовладыка мог предупредить эту опасность, предоставив по завещанию все имущество какому-нибудь верному лицу, которому он поручил бы и заботу о сумасшедшем; другой пример: дети и внуки домовладыки находились вне его власти, так что наследство по закону должно было перейти к агнату или, может быть, даже в род: благодаря завещательной свободе домовладыка мог предоставить имущество своим родным нисходящим.

Формы завещаний в древнем цивильном праве были трех видов:

1. Testamentum calatis comitiis. Уже раньше (§18) было сказано, что в древнейшее время римляне (именно патриции) два раза в году могли делать свои распоряжения на случай смерти перед специально для этой цели созванным народным собранием по куриям (comitia calata), причем присутствовали и понтифы*(526). Это была древнейшая форма завещаний. Можно думать, что народ призывался не в качестве простого свидетеля: он одобрял или отвергал распоряжения завещателя. Это предположение подтверждается, во-первых, тем, что для простого засвидетельствования не было нужды созывать весь народ; во-вторых, тем, что обычай не дозволял отдавать семейное имущество лицам, не принадлежавшим к семье; чтобы нарушить этот обычай, надо было и спросить разрешение собрания, другими словами, нужен был специальный закон, lex*(527). Может быть, от этого времени сохранилось и слово legare, которое в XII таблицах означает "завещать" (см. с.238, прим. 1).

2. Testamentum inprocinctu. Когда войско римское готовилось вступать в сражение, каждый из военных мог устно сделать свои распоряжения в присутствии окружающих товарищей*(528). Вероятно, эта форма была столь же древняя, как и предыдущая. Обе эти формы во времена Гая (2 в. по Р. X.) уже не употреблялись*(529).

3. Testamentum per aes et libram. До нас дошло описание этой формы в том виде, какой она имела в позднейшее, императорское время*(530). Но из кратких исторических заметок, которые дает юрист Гай и еще более поздний юрист Теофил (вероятно, VI в. от Р. X.), мы можем предположительно восстановить первоначальный вид и последующее развитие этой формы. "Кто не сделал своего завещания, - говорит Гай, - ни calatis comitiis, ни in procinctu, а между тем чувствовал внезапное приближение смерти, тот манципировал свою familia, т.е. имущество (patrimonium), какому-нибудь своему другу и просил его сделать выдачи разным лицам после своей смерти. Такое завещание называется per aes et libram, потому что оно совершается посредством манципации"*(531).

Таков был самый первоначальный характер манципационного завещания. Оно стало входить во всеобщее употребление, очевидно, потому, что не было другой формы, которой можно было бы воспользоваться во всякое время. Но вследствие только что указанных недостатков оно должно было непременно подвергнуться видоизменениям. В нижеследующих словах Гая, вероятно, заключается указание на второй фазис, в который оно вступило благодаря этим видоизменениям. Сказав, что в его время две древнейшие формы завещаний, calatis comitiis и in procinctu, вышли из употребления, и осталось только завещание per aes et libram, Гай продолжает: "правда, теперь это завещание совершается иначе, чем прежде, ибо прежде (olim) familiae emptor, т.е. тот, кто посредством манципации получал familiam от завещателя, занимал место наследника (locum heredis obtinebat), и вследствие этого завещатель поручал ему после своей смерти произвести выдачи различным лицам"*(532).

Указав, какую роль играл прежде familiae emptor (т.е. что он занимал место наследника), Гай продолжает: "ныне же одно лицо назначается в завещании наследником, на которого возлагается и обязанность выплачивать легаты, а другое лицо, для формы (dicis gratia), употребляется как familiae emptor, ради подражания древнему праву". Итак, с течением времени манципационное завещание вступило в третий фазис, который характеризуется тем, что familiae emptor утрачивает свою прежнюю активную роль, нисходит на положение простого свидетеля, а наследник прямо назначается в завещании. Нам неизвестны причины этого видоизменения. Теофил, юрист времен Юстиниана, говорит, что familiae emptores, стремясь поскорее получить наследство, стали покушаться на жизнь завещателей, вследствие чего эти последние стали держать имя наследника в секрете, обозначая его в письменном документе. Однако едва ли покушения на жизнь завещателей, особенно во 2-м периоде, были так часты, чтобы они могли вызвать описанную перемену.

К какому времени относятся все три описанных фазиса, через которые прошло развитие завещания per aes et libram, мы не знаем. Судя по его окончательной форме (которую мы сейчас опишем), можно смело утверждать, что оно вполне сложилось еще во 2-м периоде. Весьма возможно, что первые два фазиса оно прошло еще до XII таблиц. Письменные манципационные завещания появились, вероятно, в третьем фазисе, когда грамотность стала распространяться во всех слоях общества. Впрочем, рядом с письменными продолжали употребляться и устные завещания.

Гай дает нам следующее описание письменного манципационного завещания (т.е. testamentum per aes et libram) в его окончательной форме*(534). Написав завещание, tabulae testamenti, завещатель призывал 5 свидетелей из совершеннолетних (puberes) римских граждан и весовщика (libripens) и манципировал кому-нибудь свое имущество (familia) ради формы (dicis gratia); тот, кому он манципировал, familiae emptor, произносил следующую формулу: "familia pecuniaque tua endo mandatelam custodelamque meam, quo tu jure testamentum facere possis secundum legem publicam, hoc aere aeneaque libra esto mihi empta"*(535); затем он ударял о весы кусочком руды, который передавал завещателю как бы в виде платы.