§286. Краткий очерк преторского наследственного права (bonorum possessio) в его окончательном развитии

Во время империи и, вероятно, в самом конце республики, претор давал владение наследством в трех случаях: прежде всего тому, кто был обойден в завещании, bonoram possessio contra tabulas; если таковых не было, то тому, кто был назначен в завещании наследником, bonoram possessio secundum tabulas, и, наконец, если не было завещания, он давал владение целому ряду лиц, которых делил на классы, bonoram possessio intestati (J.

Bonorum possessio contra tabulas было дополнением к цивильным формальным ограничениям свободы завещаний. В этих последних запрещался обход только т.н. "своих наследников", "sui heredes"; преторы же, согласно изменившимся взглядам конца республики, признали, что нельзя обходить молчанием liberi, т.е. вообще нисходящих, без различия подвластных или стоящих вне власти завещателя. Поэтому обойденный нисходящий мог просить у претора владения наследством, которое вследствие того и называлось bonorum possessio contra tabulas*(997).

Преторский эдикт внес еще и другую поправку к цивильному праву, относительно последствий обхода: по цивильному праву обход сына или постума влек за собой ничтожность самого завещания, т.е. уничтожались не только назначения наследников (institutiones), но и легаты, и другие распоряжения. Преторы не объявляли завещания ничтожным во всех частях. Если наследниками по завещанию были назначены прочие дети или родители, то они не лишаются наследства: обойденный только присоединяется к ним, и все они получают по равной части*(998). Если же наследниками были назначены посторонние лица, т.е. не дети и не родители, то претор не дает им владения наследством, хотя они и сохраняют название heredes, т.е. цивильных наследников. Он дает b. р. только обойденным нисходящим. Из других распоряжений завещателя, каковы, например, легаты, сохраняли силу только те, которые были сделаны в пользу родителей и детей, жены и невестки*(999).

Если bonorum possessio contra tabulas испрашивается эманципированным сыном, а в завещании наследниками будут назначены дети подвластные, то первый обязан внести (conferre) в общее наследственное имущество и свое собственное имущество, чтобы оно пошло в общий раздел. Это внесение, или складчина называлась collatio. Мотив этого распоряжения претора очевиден: эманципированный, может быть, уже получил от домовладыки свою долю и во всяком случае после эманципации приобретал для себя, а подвластные приобретали для домовладыки. Если он желал из имущества последнего получить равную часть, то он должен был вернуть то, что получил и приобрел вновь*(1000).

Bonorum possessio secundum tabulas. Если никто не будет просить bonoram possessio contra tabulas, то претор в своем эдикте обещал дать владение наследством тому, кто назначен наследником в завещании. При этом относительно формы завещания претор требовал только самого необходимого: на досках (tabulae), т.е. на завещательном документе, должно было находиться не менее семи печатей свидетелей*(1001). Нетрудно заметить, что такая простота формы представляла значительное облегчение сравнительно с цивильной формой манципационного завещания (testamentum per aes et libram, §146).

Bonorum possessio intestati. Наконец, если претору не будет представлено завещания, то он обещал дать владение наследством известным разрядам или классам лиц. Этих классов было четыре.

1. Unde liberi. Преторский эдикт обещается дать bonoram possessio лица, умершего без завещания (intestati), прежде всего его liberis, нисходящим вообще, т.е. не только suis (подвластным детям и жене inmanu), но и эманципированным детям*(1002). Если эти последние получают bonorum possessio вместе с sui, то они обязаны к collatio, к складчине своего собственного имущества в наследственную массу*(1003).

2. Unde legitimi. Если в первом классе никто не получал bonorum possessio, то его могли испрашивать legitimi heredes, т.е. все те, кого допускали к наследованию ab intestato законы XII таблиц, и в том же самом порядке, следовательно, сначала sui heredes, потом agnati и наконец gentiles*(1004).

3. Unde cognati. В третьем классе призывались кровные родственники до шестой степени включительно, а из седьмой только sobrino, sorbinave natus. При этом не делается различия, устанавливается ли родство через мужчину или женщину, через законный или незаконный брак, усыновлен ли родственник в другой семье или он свободен от власти. Таким образом, претор открыл доступ к наследству и таким родственникам, которые, несмотря на близость родства, по цивильному праву совсем не имели наследственных прав. Здесь признавалась successio graduum: сначала владение наследством мог испрашивать родственник, самый близкий по степени; если он не воспользовался в срок своим правом, то право переходило к следующей степени, и т.д. до шестой степени*(1006).

4. Unde vir et uxor. За отсутствием просящих bonoram possessio из трех предыдущих классов претор обещает владение наследством пережившему супругу, если он в момент смерти супруга состоял с ним в настоящем квиритском браке (justum matrimonium)*(1007). И этот класс представляет нововведение сравнительно с цивильным правом, в котором только жена in manu наследовала мужу в первом классе, наравне со своими детьми.