<<
>>

§2. Грамматические нормы

Грамматическая система, как известно, обладает относительно большой устойчивостью и слабой восприимчивостью к влиянию социальных факторов. Литературные нор­мы на грамматическом уровне, по сравнению с нормами на других уровнях языковой системы, легче поддаются регла­ментации; они обстоятельно изучены и кодифицированы.

Однако и грамматические категории подвержены истори­ческим изменениям, которые приводят к сдвигам в нормах, их неустойчивости, возникновению разнообразных грамма­тических вариантов[66]. Таковыми являются равноценные нормативные варианты: ставень ¾ ставня, цехи ¾ цеха; нормативные варианты, стилистически неравноценные: пять ¾ пять грамм, подытоживать ¾ подытоживать (первые ¾ книжные, вторые ¾ разговорные); нормативные, семантически неравноценные варианты: до дома ¾ до дому, (поезд) двигается ¾ движется; современный и устаревший (или устаревающий): санаторий ¾ санатория, профессоры ¾ профессора, ТАСС сообщил ¾ ТАСС сообщило; литератур­ный и просторечный или диалектный: мурлычет ¾ мурлы­кает, ляг ¾ ляжь, шоферы ¾ шофера. В условиях белорус­ско-русского билингвизма употребление в русской речи просторечных или диалектных вариантов может поддержи­ваться влиянием белорусского языка.

2.1. Морфологические нормы

Немало колебаний и затруднений в области морфологии вызывает образование и употребление различных грамма­тических категорий и форм имен существительных, прилагательных, числительных, местоимений и глаголов.

Колебания в грамматическом роде имен существи­тельных. Равноценных нормативных родовых вариантов в современном русском языке немного: скирд ¾ скирда, эпо­лет ¾ эполета, унт ¾ унта и др. Некоторые из них разли­чаются степенью употребительности: вольер ¾ вольера, ара­беск ¾ арабеска, клипс ¾ клипса, идиом ¾ идиома, перифраз ¾ перифраза (чаще употребляются формы женского рода), жираф ¾ жирафа, бутс ¾ бутса, лангуст ¾ лангуста (ча­ще ¾ мужского рода).

В русском языке в XIX ¾ начале XX в. вариантные формы рода охватывали значительно большее количество слов: ботинок ¾ ботинка, зал ¾ зала, рельс ¾ рельса[67]. В грамматическом роде таких слов в современной речевой практике нередко встречаются колебания, хотя норматив­ной является одна форма, а вторая противопоставлена ей как ненормативная (устаревшая или просторечная): зал, рельс, плацкарта, санаторий, ботинок и др. ¾ нормативные фор­мы; зала, рельса, санатория ¾ устаревшие; плацкарт, бо­тинка ¾ просторечные.

Распространенными являются колебания в грамматиче­ском роде существительных, употребляющихся преимуще­ственно во множественном числе (туфли, пимы, сандалии, погоны и т.д.); современной норме соответствует одна фор­ма: туфля, пим, сандалия, погон и т.д.

Некоторые параллельные формы мужского и женского рода различаются семантически: пролаз (тесный проход) ¾ пролаза (‘пройдоха’), округ (‘подразделение государствен­ной территории’) ¾ округа (‘окрестность, окружающая ме­стность’). Здесь уже не родовые варианты, а слова-омо­нимы.

Одной из причин ошибочного определения родовой при­надлежности имен существительных в условиях белорусско-русского двуязычия является несовпадение в грамматиче­ском роде существительных в русском и белорусском язы­ках. Так, русским словам женского рода с мягкой основой мозоль, сажень, боль, медаль, полынь, дробь, степь, запись и др. в белорусском языке соответствуют слова мужского рода: мозоль, сажань, боль, медаль, палын, дроб, стэп, заniс. Расхождения в роде наблюдаются и у некоторых однокоренных существительных с разными родовыми окончания­ми: яблоко ¾ яблык, туфля ¾ туфель, посуда ¾ посуд, то­поль ¾ тополя, салат ¾ салата и др. Интерференция обыч­но проявляется в нарушении согласования членов предло­жения: золотой медаль, горький полынь и т.д.

Родовые варианты охватывают некоторые имена суще­ствительные, употребляющиеся для обозначения лиц жен­ского пола: преподаватель ¾ преподавательница, перевод­чик ¾ переводчица, лаборант ¾ лаборантка, корреспондент ¾ корреспондентка, закройщик ¾ закройщица и т.п.

Данные параллельные формы стилистически нейтральны, однако в официальных документах, номенклатурных наименованиях для обозначения лиц женского пола следует использовать существительные мужского рода. Существительные жен­ского рода с суффиксами -ш(а) и -их(а) типа инструкторша, кассирша, дворничиха, врачиха характеризуются стилистически сниженным, пренебрежительным оттенком и нахо­дятся за пределами литературного языка.

Колебания в роде неизменяемых имен существи­тельных характерны прежде всего для иноязычных по про­исхождению слов, представляющих исключение из общих правил. Сюда относятся слова мужского рода, обозначаю­щие названия языков (хинди, суахили, урду, бенгали), ветров (сирокко, торнадо), слово пенальти, а также такие сущест­вительные женского рода, как кольраби, салями, авеню, ива­си, цеце и др. Данные исключения из правил объясняются активным влиянием слова с родовым понятием: хинди ¾ язык, пенальти ¾ одиннадцатиметровый штрафной удар, кольраби ¾ капуста и т.д.

Неизменяемые заимствованные слова, обозначающие названия животных и птиц, обычно мужского рода, но если они указывают на самку, то в контексте употребляются как существительные женского рода: Кенгуру прыгала медлен­но, так как в сумке у нее был детеныш.

Отступления от общих правил и колебания в роде заим­ствованных неизменяемых существительных обусловлены противодействием формального признака слова ассоциатив­ной мотивированности рода.

К числу исключений из правил относится слово кофе, попавшее в разряд существительных мужского рода благо­даря своей связи с более старой формой кофей. В совре­менной разговорной речи и даже в печати это слово упот­ребляется в среднем роде: бразильское кофе, сгущенное кофе с молоком. Такое употребление отмечено "Русской грамматикой" (М., 1980. Т. 1. С. 469), "Орфоэпическим словарем русского языка" (М., 1983. С. 224) и другими сло­варями как допустимое в разговорной речи. Вполне вероят­но, что со временем оно будет единственно нормативным.

Подтверждением этому может служить изменение катего­рии рода у других несклоняемых существительных: какао (у Федина ¾ горячий какао), контральто (у Горького ¾ соч­ный, сильный контральто), рагу (у Пастернака ¾ французский рагу).

Колебания в роде наблюдаются также у неизменяемых топонимов (в названиях рек, озер, городов и т.д.). Здесь сказывается влияние аналогии, употребление названия в разных значениях, тенденция относить неизменяемые ино­язычные слова, обозначающие неодушевленные предметы, к среднему роду и т.д. Например, пятиглавый Бештау (под влиянием названия соседней горы Машук), Второе Баку (название места добычи нефти, а не города), Большие Сочи, Новые Дели (по аналогии с названием типа Малые Мытищи).

Колебаниям в роде подвержены отдельные аббре­виатуры, оканчивающиеся на согласный и заключающие в себе стержневое слово женского или среднего рода (ТАСС, НОТ, ЖЭК, ВТЭК), а также инициального и смешанного типов с основой на гласную (РОЭ, районо, облоно, гороно, сельпо). Норма для ряда аббревиатур данного типа неустойчива[68], здесь можно говорить лишь о тенденции ее развития. История языка показывает, что в подобных конф­ликтных ситуациях побеждает внешняя грамматическая форма. Примером могут служить аббревиатуры бриз, вуз, загс, нэп, БАМ и другие, прочно перешедшие в разряд слов мужского рода.

Вариантность падежных окончаний. Наиболее частот­ны колебания в падежных окончаниях имен существитель­ных мужского рода на твердый согласный. Первое место по частоте занимают формы именительного падежа множественного числа, второе ¾ родительного множественного, третье ¾ родительного единственного, четвертое ¾ предлож­ного падежа единственного числа. Остальные колеблющиеся надежные формы составляют в речи незначительный про­цент.

В родительном падеже единственного числа вариантные формы на -у(-ю) могут образовываться только у существительных мужского рода, называющих неодушевленные предметы, не поддающиеся счету. Сюда относятся вещественные в партитивном значении (кусок сыру, тарелка супу, литр квасу), отдельные отвлеченные, указывающие на неполный объем признака (много смеху, крику, визгу, шуму, страху), а также существительные с предлогами из, от, с, без при обозначении удаления отку­да-либо, причины, отсутствия чего-либо (выйти из лесу, поднять с, полу, умереть с голоду, уйти без спросу) и суще­ствительные в составе фразеологических оборотов (спасу нет, спуску не давать, хватить лишку). Выбор формы оп­ределяется не только грамматическим значением родительного падежа (партитивное ¾ непартитивное значение), но и синтаксической конструкцией. В глагольно-именных соче­таниях нормативной продолжает оставаться форма на -у(-ю): купить сахару, съесть винограду, нарезать сыру. В имен­ных сочетаниях возможно употребление обеих форм: (ки­лограмм) сахара ¾ сахару, (гроздь) винограда ¾ винограду. В таких случаях формы на -а(-я) являются стилистически нейтральными, общелитературными по употреблению, а формы на -у(-ю) ¾ стилистически сниженными, разговор­ными. Наличие определения при существительном способ­ствует укреплению флексии -а(-я): кусок российского сыра, стакан фруктового сока.

Наиболее последовательно формы на -у(-ю) в современ­ном употреблении сохраняются в двух случаях: в умень­шительных существительных с количественным значением (лучку, кофейку, медку) и в составе фразеологизмов (обыч­но наречного характера), особенно у тех существительных, которые вне фраземы вообще не употребляются (дать деру, сбиться с панталыку, сладу нет, удержу не знать); существительные же, употребляющиеся и вне фразеоло­гизма, в составе фраземы могут выступать в обеих формах (с размаху ¾ с размаха, комар носу не подточит ¾ комар носа не подточит, не давать проходу ¾ не давать про­хода).

Нормативна форма на -у(-ю) в количественно-выделительном значении в позиции главного члена в предложениях типа Народу тьма!; Снегу намело!; Дыму полно; Весу пудов пять; Квасу!

В белорусском языке формы на -у(-ю) употребляются значительно шире, чем в русском. Они образуются от су­ществительных, обозначающих все отвлеченные понятия (разуму, абавязку, адпору, болю, задору), и от существи­тельных со значением пространства, места, объема, разме­ра (захаду, гарызонту, краю, лугу, стэпу, прастору, тылу), при этом употребление формы на -у(-ю) не ограничивает­ся партитивным значением. Сравни: сделан из металла ¾ зроблены з металу, нет контроля ¾ няма кантролю, вывоз песка ¾ вываз пяску. Это является одной из причин колеба­ний в употреблении форм родительного падежа единствен­ного числа существительных мужского рода в условиях бе­лорусско-русского билингвизма.

В предложном падеже единственного числа у существительных мужского рода основным явля­емся окончание -е. Вариантное окончание -у возможно лишь и сочетаниях с предлогами в и на в обстоятельственном значении места, реже ¾ состояния или времени действия: в цеху, в снегу, на берегу[69]. Затруднения обычно возникают в употреблении имен существительных, одинаково легко при­нимающих флексию -е и флексию -у: в отпуске/у, в цехе/у, в аэропорте/у и др. Литературная норма в данном случае допускает обе формы, однако они дифференцируются сти­листически. Так, формы в цехе, в отпуске имеют нейтраль­ную окраску, а в цеху, в отпуску ¾ разговорную; формы на береге, на бале, в саде, в стоге, на борте, на шкафе и т.п. носят оттенок устарелости.

Для русского языка характерна тенденция к сокраще­нию количества слов, принимающих окончание -у. Так, у слов остров, терем, песок, холм и других, широко упот­реблявшихся с флексией -у в литературном языке XIX в., сейчас закрепилось окончание -е. Данный процесс у ряда лексем сопровождается смысловым размежеванием вариант­ных форм, онаречиванием и фразеологизацией предложных сочетаний с окончанием -у, в то время как в грамматически свободных сочетаниях используется форма на -е. Сравни: номер на доме ¾ работа на дому, в строевом шаге ¾ на каждом шагу, в яблочном соке ¾ вариться в собственном соку.

В русской речи белорусов окончание -е часто заменяет­ся окончанием -у под влиянием белорусского языка, где, во-первых, флексия -у свободно употребляется в сочетани­ях с предлогом аб (аб цэху, аб сцягу, аб подзвiгу), а во-вторых, круг слов с этим окончанием значительно шире по сравнению с русским языком: его принимают не только не­одушевленные, но и одушевленные имена существительные, причем независимо от характера основы (аб сыну, мужу, дзеду, таварышу, вучню).

В русской речи билингвов возникают ошибки при обра­зовании формы творительного падежа единст­венного числа существительных мужского рода на -а: Ванем, Сашем, Петем (по аналогии с белорусскими фор­мами).

Колебания в образовании форм именительного падежа множественного числа чаще всего на­блюдаются у двусложных заимствованных (и некоторых русских) слов с основой на сонорный согласный: катер, бункер, вексель, китель, тенор, крейсер, трактор, сектор, токарь и т.д. Для большинства трехсложных слов норма­тивно традиционное окончание -ы(-и); колебаниям подвер­гаются прежде всего слова латинского происхождения на -тор {инспектор, корректор, прожектор). Формы на -а(-я) у дву- и трехсложных существительных закрепляются в рус­ском языке неравномерно, избирательно, норма устанавли­вается в словарном порядке с учетом индивидуальных при­знаков и сложившегося узуса той или иной лексемы. Слова, употребляющиеся в современном русском языке с оконча­нием -а(-я), не имеют четких семантических и морфологи­ческих характеристик; основная их примета ¾ акцентологи­ческая: это слова с ударением в единственном числе на ос­нове, а во множественном ¾ на окончании. Поэтому не мо­гут быть признаны нормативными встречающиеся в речи формы на -а(-я) существительных с неподвижным типом ударения. Сюда относятся слова с приставкой вы- (выговор, выезд, выгон, выход и т.д.) и слова французского происхо­ждения на -ер, -ёр (шофер, актер, режиссер, офицер и др.).

У односложных существительных варианты в пределах литературной нормы отмечаются лишь в отдельных словах: цехи ¾ цеха, годы ¾ года (но: годы чего ¾ войны, молодо­сти; 60-е годы; в твои годы). У остальных же однослож­ных слов нормативно либо окончание -а (бока; дома, луга и т.д.), либо -ы (планы, торты, порты, фронты, супы, шта­бы и т.д.), хотя в речевом употреблении таких слов часто встречаются отступления от норм.

У многосложных слов под действием тенденции к рит­мическому равновесию, как правило, сохраняется традици­онное окончание -ы(-и): архитекторы, библиотекари, транс­форматоры, конденсаторы и т.д.

Речевые ошибки возникают при употреблении флексии -ы(-и) или -а(-я) без учета стилистических или семантиче­ских особенностей соответствующей формы. В речи бело­русов разграничение таких форм осложняется тем, что в белорусском языке закрепилось унифицированное оконча­ние именительного падежа множественного числа -i(-ы): гарады, дырэктары, прафесары, берагi, плугi, штэпселi.

Нормативные варианты в родительном падеже множественного числа свойственны тем существи­тельным, у которых родовые варианты являются равноправ­ными: скирд ¾ скирдов и скирда ¾ скирд, идиома ¾ идиом и идиом ¾ идиомов. Вариантные формы образуют и существительные, в роде которых наблюдаются колебания: георгин ¾ георгинов и георгина ¾ георгин, рельс ¾ рельсов и рельса ¾ рельс и т.д. Первые из этих форм общелитературные, сфера употребления вторых ограничивается просторечием, про­фессиональной речью.

Колебания в образовании форм родительного падежа множественного числа наблюдаются у отдельных групп су­ществительных мужского рода на твердый согласный, служащих названиями мер и единиц измерения, овощей, фруктов, плодов, а также парных предметов. У большинства еди­ниц измерения в родительном падеже прочно закрепилось нулевое окончание (ампер, ватт, вольт, кулон, герц, эрг и т.д.). Вариантные формы наблюдаются у существительных грамм, килограмм, гектар. Формы на -ов употребляются преимущественно в письменной речи, нулевое же оконча­ние допустимо в разговорной. Для существительных ¾ на­званий овощей, фруктов, плодов общелитературным являет­ся окончание -ов (апельсинов, баклажанов, бананов, лимо­нов и т.д.). Однако в устной речи распространена нулевая форма, особенно у существительных апельсин, мандарин, помидор. Область ее употребления ограничивается разго­ворной речью, причем и здесь она допустима лишь в стан­дартных количественных сочетаниях со словами, обозна­чающими единицы измерения: тонна помидор, килограмм апельсин. В других же сочетаниях и в разговорной речи нормативным для данных слов является окончание -ов: ку­пи мандаринов, запах апельсинов, ящик из-под помидоров.

Для существительных ¾ названий парных предметов или предметов, состоящих из двух или нескольких частей[70], нор­мой является нулевая флексия: ботинки ¾ ботинок, погоны ¾ погон, шорты ¾ шорт, чулки ¾ чулок и т.д.; исключение носки ¾ носков. В современной речи широко используется форма носок, которая не противоречит языковой системе, а поэтому может быть признана нормативной. На правах разго­ворного варианта она уже включена в некоторые словари[71].

В белорусском языке шире, чем в русском, распростра­нены вариантные окончания родительного падежа множе­ственного числа: дрэў ¾ дрэваў, наций ¾ нацыяў, вiшань ¾ вiшняў, песень ¾ песняў, форм ¾ формаў и т.д. Под влияни­ем белорусского языка в русской речи белорусов встреча­ются ошибки типа партизан(ов), солдат(ов), письм(ов).

Синонимия полных и кратких форм прилагательных. Полные и краткие формы качественных прилагательных могут быть синонимичными лишь в предикативной функ­ции. Данные формы различаются стилистически: краткие носят книжный характер, полные ¾ разговорный или нейтральный. Кроме того, для краткой формы характерен оттенок категоричности, для полной ¾ смягченности: он смелый (справедливый, глупый и т.д.) ¾ он смел (справедлив, глуп). Поэтому в тех случаях, когда даются обобщения в категорической форме (в пословицах, научных положениях, описаниях, определениях), обычно используются краткие прилагательные: Молод годами, да стар умом; Русский народ талантлив; Иванов принципиален, настойчив, инициативен. Для полных и кратких прилагательных характерны также семантические и грамматические различия. Семанти­ческие различия заключаются в том, что полные формы выражают признак постоянный, безотносительный, пассивный, а краткие ¾ временный, относительный, активный: река спокойная ¾ река спокойна, мать больная ¾ мать больна, груз тяжелый ¾ груз тяжел (он может быть легким для взрослого, но тяжел, например, для ребенка). Однако в мной речи для обозначения постоянного, безотносительного признака, свойства или качества используются краткие прилагательные, так как здесь определения, описания даются в категорической форме: фтор ядовит; кислород бесцветен. В некоторых случаях полные и краткие прилагательные резко различаются своей семантикой: Ребенок глухой от рождения ¾ Он глух к мольбам матери; Отец еще жив ¾ Мальчик очень живой.

Грамматическое различие полных и кратких прилагательных в предикативной функции выражается в том, что краткая форма обладает способностью к синтаксиче­скому управлению: Вы сильны душой, Вы смелым терпеньем богаты (Н. Некрасов); Всякому мила своя сторона. Полные же прилагательные такой способностью, как правило, не обладают, однако к ним может примыкать зависимый компонент: Небо красное от пожара; Лицо синее от холода; Люди сильные духом. К тому же от прилагательных красный, синий, голубой и некоторых других краткая форма ограничена в употреблении или вообще не образуется.

Вследствие стилистических, семантических и граммати­ческих различий полные и краткие прилагательные не мо­гут использоваться как однородные сказуемые; в качестве однородных употребляются либо только полные, либо толь­ко краткие формы: Октябрь на редкость холодный, ненастный (К. Паустовский); Сила моряков неудержима, на­стойчива, целеустремленна (Л. Соболев).

Ошибки в образовании и употреблении форм имен прилагательных. Формы имен прилагательных характе­ризуются богатой системой синонимических соответствий: синонимия простых (синтетических) и сложных (аналитиче­ских) форм сравнительной и превосходной степеней срав­нения (глубже ¾ более глубокий, глубочайший ¾ самый глу­бокий ¾ глубже всех ¾ наиболее глубокий); притяжательных прилагательных и форм косвенных падежей существитель­ных (варенье из малины ¾ малиновое варенье, ветер с севе­ра ¾ северный ветер, книга брата ¾ братова книга); сино­нимия притяжательных прилагательных, различающихся суффиксами (отцов ¾ отцовский, мужний ¾ мужнин, соко­линый ¾ соколий, вражий ¾ вражеский). При употреблении синонимичных форм в речи следует учитывать их семанти­ческие и стилистические оттенки. Так, простая форма срав­нительной степени (интереснее, сильнее) стилистически нейтральна, она употребляется во всех стилях; сложная (более интересный, более сильный) ¾ свойственна книжной речи. Простая форма превосходной степени имеет книжную окраску, сложная ¾ нейтральную. Сфера употребления кон­струкций типа лермонтовские стихи, отцов наказ, мужнин, костюм ограничена разговорной речью, в нейтральной же, особенно в книжной, употребляются конструкции стихи Лермонтова, отцовский наказ, мужний костюм. Конструкции братова книга ¾ книга брата, малиновое варенье ¾ варенье из малины и т.д. различаются семантически: первое сочетание в каждой паре имеет более общее значение, вто­рое ¾ более конкретное. Для выражения значения принад­лежности лицу в письменной речи употребляются преимущественно имена существительные в родительном падеже (тетрадь Тани, комната сестры). Иногда параллельные обороты расходятся в своих значениях настолько, что вза­имная их замена невозможна. Сравни: семья старшего бра­та ¾ братская помощь, любовь матери к сыну ¾ материнская любовь. Употребление параллельных оборотов без уче­та их семантических и стилистических различий приводит к речевым ошибкам.

За пределами литературной нормы находятся встречаю­щиеся в речи формы простой сравнительной степени типа бойчее, звончее, богатее, слаже, сладче, красивые, длиньше и др. Это просторечные формы, литературные их варианты ¾ бойче, звонче, богаче, слаще, красивее, длиннее.

Формы сравнительной степени с приставкой по-, вно­сящей добавочное значение ‘несколько, немного’ (поболь­ше, посильнее, повыше), допустимы лишь в разговорной речи, в книжной же следует употреблять конструкции не­много больше, несколько сильнее.

При употреблении форм сравнительной степени должен быть указан объект сравнения: Сейчас нет задачи важнее, чем выполнение плана (из газет); И нет ничего сложнее внутреннего мира человека (В. Тендряков).

Предложения типа Эта комната более чистая и светлая не соответствуют нормам литературного языка.

Распространенными ошибками является образование:

1) сравнительной и превосходной степеней сравнения путем соединения аналитической и синтетической форм: более сильнее, самый сильнейший;

2) плеонастических сочетаний типа несколько поподроб­нее (форма поподробнее имеет значение ‘несколько, не­много’);

3) форм сравнительной степени от относительных прилаг­ательных: более синонимический ряд, более разговорный вариант. Такие формы допускаются в произведениях художественной литературы, где их употребление стилисти­чески мотивировано: Мы хороним самого земного изо всех прошедших на земле людей (В. Маяковский); В такой непроглядный вьюжный вечер успех решался не тем, кто железней или метче, а удачливей кто (Л. Леонов);

4) форм превосходной степени путем присоединения к прилагательным в форме положительной степени пристав­ки нам-: наивыгодный, наиприятный.

В результате интерференции в условиях белорусско-русского двуязычия иногда вместо краткой формы исполь­зуется полная по аналогии с белорусским языком, где огра­ничено употребление кратких форм прилагательных. На­пример: Шкаф хороший, но наша квартира для него низкая (вместо низка). Сравни в белорусском: Шафа добрая, але наша кватэра для яе нiзкая. При простой сравнительной степени зависимое слово ошибочно употребляется в вини­тельном падеже с предлогом за: Брат моложе за сестру (вместо моложе сестры).

Вариантность в сочетаниях числительных с сущест­вительными. В сочетаниях числительных с существитель­ными вариантные формы, различающиеся обычно стили­стической окраской, и отступления от литературных норм наблюдаются в конструкциях:

1) "сложное количественное числительное с элементом сто в творительном падеже + существительное": с дву­мястами (тремястами, четырьмястами и т.д.) жителями (книжн.) ¾ жителей (разг.);

2) "два (три, четыре) и более + существительное". В соответствии с литературной нормой существительное за­висит от числительного и употребляется в родительном па­деже единственного, а не множественного числа: два и бо­лее метра, три и более окна, четыре и более листа. Возможны перестановки: два метра и более, три окна и более;

3) "составное числительное, оканчивающееся на два, три, четыре (22, 23, 24, 32, 33, 34 и т.д.) + существитель­ное pluralia tantum". В случае необходимости следует поль­зоваться синонимичными выражениями (отремонтировали сани в количестве двадцати двух, истекли двадцать вто­рые сутки, прошло двадцать два дня и т.д.), поскольку данные существительные употребляются лишь в сочетани­ях с собирательными числительными (двое суток, трое брюк, четверо джинсов);

4) "собирательное числительное + существительное или субстантивированное прилагательное": двое раненых / два раненых, трое сыновей / три сына, четверо сирот / четыре сироты.

В сочетаниях с субстантивированными прилагательны­ми, существительными общего рода (при обозначении нескольких лиц мужского пола или лиц мужского и женского пола) и существительными мужского рода на -а в именительном падеже рекомендуется употреблять собирательные числительные: двое прохожих, трое бродяг, четверо мужчин. В косвенных падежах, наряду с собирательными, допустимо употребление количественных числительных: двоих /двух мужчин, троих /трех детей, четверых / четырех отдыхающих. В сочетании с существительными мужского рода со значением лица, оканчивающимися на согласный, употребляются как количественные, так и собирательные числительные: два друга /двое друзей, семь /семеро командиров. В некоторых случаях общелитературным является употребление только количественных числительных, так как собирательные вносят стилистически сниженный оттенок значения: два маршала (не двое маршалов), три профессора (не трое профессоров).

В сочетании с существительными, имеющими форму только множественного числа, в именительном падеже употребляется собирательное числительное (двое перил, пятеро джинсов), а в косвенных падежах ¾ количественное (около двух суток, о трех джинсах, с четырьмя санями).

В сочетаниях с существительными мужского рода, обо­значающими животных, и существительными женского рода литературной нормой является употребление количественных числительных (две подруги, три медведя, четыре волка). Не соответствуют литературной норме сочетания собирательных числительных с названиями молодых животных (двое цыплят, трое волчат), парных предметов в значении "столько-то пар" (двое чулок, трое носков), а также в косвенных падежах с названиями лиц женского пола (двоих сестер, троих студентов); они имеют разговорно-просторечную окраску.

Ошибки в употреблении местоимений. Затруднения и ошибки наблюдаются в образовании формы винительного падежа единственного числа местоимения сама. Норматив­ной для современного употребления являйся форма саму, вытеснившая устаревшую самоё.

Не соответствует литературной норме употребление (6eз особого стилистического задания) личного местоимения в функции второго подлежащего (Плюшкин… он отрицательный герой романа).

Нежелательно в речи дублирование одного и того же местоимения: Когда он получил отпуск, он уехал в деревню (лучше Получив отпуск, он уехал... или Он получил отпуск и уехал...).

Местоимение они не следует соотносить с собиратель­ными или отвлеченными существительными, имеющими форму единственного числа. Например: Юношество живо откликнулось на этот призыв, и вон они уже едут осваивать целинные земли; Студенческая моло­дежь поехала в колхозы, там они будут работать в течение месяца. В таких случаях целесообразно заменить собирательное или отвлеченное существительное конкретным (юноши вместо юношество, студенты вместо студенческая молодежь).

Устаревшим является употребление местоимения они по отношению к одному лицу. Такое употребление было распространено в почтительно-подобострастной речи: Виталий Петрович человек самых благородных правил: они во всякую малость входить не станут (А. Островский).

Распространенной ошибкой в речи является смешение притяжательных местоимений мой, твой, его и других с возвратно-притяжательным свой: Я не находил применении моим рукам (надо своим); У матери всегда находилось доброе слово для ее дочерей и сыновей (надо своих).

Плеонастично употребление местоимений в контекстах в которых указательные значения, выражаемые местоимениями, само собой разумеются: У нее сложились хорошие отношения со всеми своими коллегами по работе; Перед своим уходом на работу мать разбудила сына.

В русской речи белорусов довольно часто встречается пропуск начального согласного н в формах косвенных па­дежей личного местоимения он после непроизводных пред­логов: с им, к ему, от его, к ей и т.д.

Под влиянием белорусского языка наблюдается ненор­мативное употребление относительно-вопросительных ме­стоимений вместо неопределенных: Может у вас возникли какие сомнения? (вместо какие-либо); У тебя есть ка­кая свежая газета? (вместо какая-нибудь); Дайте кто совет (вместо кто-нибудь).

Употребление глагольных форм. Глаголы полоскать, колыхать, мурлыкать, плескать, рыскать и некоторые дру­гие образуют двоякие формы настоящего времени: с чере­дованием согласных (полощет, колышет и т.д.) и без чере­дования (полоскает, колыхает и т.д.). Первые общелитературные, вторые свойственны разговорному стилю. Стилистически дифференцируются также формы настоящего времени глаголов мяукать (мяукает ¾ мяучит), сыпать (сыплет ¾ сыпет), щипать (щиплет ¾ щипет); повелительного на­клонения глаголов ехать (поезжай ¾ езжай ¾ едь), поло­жить (положи ¾ положь), класть (клади ¾ поклади), лечь (ляг ¾ ляжъ), пойти (пойди ¾ поди), подоить (подои ¾ по­дои) и др. Общелитературными являются первые из них, вторые имеют просторечный характер и в литературном языке не употребляются.

Варианты форм типа подытоживать ¾ подытоживать, обусловливать ¾ обуславливать, сосредоточивать ¾ сосре­дотачивать, уполномочивать ¾ уполномочивать различа­ются как книжные (с гласным о в корне) и разговорные (с гласным а)[72].

Кроме того, в употреблении и образовании форм гла­гола в условиях белорусско-русского двуязычия немало отклонений от норм литературного языка, обусловленных или поддерживаемых интерференцией:

1) перенос в русскую речь белорусских возвратных форм глаголов, основа которых оканчивается на гласный: учуся, смеюся, боялася, проснулася и т.д.;

2) употребление в форме несовершенного вида суффик­са -ва вместо безударных русских суффиксов -ыва, -ива: рассказватъ, записватъ, обеспечвать и др.;

3) сохранение суффикса -ну в форме прошедшего вре­мени непродуктивных глаголов: мокнул, мерзнул, сохнул, привыкнул (литературная норма: мок, мерз, сох, привык);

4) ошибки в образовании личных форм разноспрягае­мых глаголов дать, хотеть, есть, бежать (даси, хочут, хочем, ecu, бегите и др.);

5) перенос в русскую речь деепричастных форм, отсут­ствующих в русском литературном языке: пишиучи, льючи, режучи (в белорусском литературном языке деепричастия; образуются почти от всех глаголов, в том числе и от таких, как пісаць, ліць, біцъ, піць, мыць, хацець, рэзаць, жаць и. др. ¾ пішучы, льючы, бьючы, пьючы, мыючы, хочучы, рэжучы, жнучы).

2.2. Синтаксические нормы

Современными языковыми нормами на синтаксическом уровне допускается немало вариантных форм: ждать отпуск / отпуска, не читал книгу / книги, двое пришло / пришли и т.д. Хотя все они с достаточной полнотой и последо­вательностью описаны в справочной литературе[73], тем не менее в речевой практике возникает ряд трудностей при выборе нужной синтаксической конструкции. Распространены отступления, в частности, от норм согласования и управления, размещения слов в предложении, построения предложений с однородными членами, с причастными и деепричастными оборотами; от некоторых норм построения сложных предложений[74]. Особые трудности вызывает вы­бор формы сказуемого при подлежащем, форма и значение которого вступают в противоречие. В русской речи белору­сов, кроме того, в ряде случаев отступления от синтаксиче­ских норм связаны с межъязыковой интерференцией.

Варианты координации главных членов предложе­ния. Современные нормы координации главных членов предложения, как известно, часто допускают вариантные формы рода и числа сказуемого: пять (большинство, несколько) студентов уехало / уехали; трое проголосовало / проголосовали; инженер выступил /выступила и т.д.

Выбор той или иной формы сказуемого зависит от ряда факторов, которые должны учитываться в каждом конкрет­ном акте коммуникации.

Варианты форм числа сказуемого отмечаются при под­лежащем, выраженном словом или сочетанием слов со зна­чением количества.

1. Подлежащее выражено собирательным числительным, обозначающим группу лиц: трое писало / писали; уехало /уехали пятеро.

Сказуемое в единственном числе употребляется обычно в нераспространенном предложении, особенно если сказуе­мое предшествует подлежащему: Присутствовало пятеро, а выступило двое.

При сочетании собирательного числительного с место­имением нас, вас или их сказуемое употребляется только в форме единственного числа: Нас было двое; Вас осталось четверо; Их пришло семеро.

Если при подлежащем есть согласованное определение к форме множественного числа, сказуемое употребляется только во множественном числе: Вскоре вернулись задер­жанные двое; Остальные пятеро придут завтра; Эти трое спали непробудным сном.

2. Подлежащее выражено сочетанием количе­ственного или собирательного числитель­ного с существительным в родительном падеже, а также сочетанием слов большинство, множество, несколько с существительным в ро­дительном падеже: пять спортсменов выступило / выступили; двое бойцов погибло / погибли; большинство артистов уехало /уехали.

Форма единственного числа сказуемого предпочитает­ся, если: а) сказуемое предшествует подлежащему, особенно при нераспространенности предложения (На столе ле­жит несколько тетрадей; Выросло пять кленов); б) под­лежащее имеет значение приблизительности (На собрании присутствовало около 50 человек; В стране выпускается свыше 380 миллионов экземпляров газет и журналов, еже­дневно загорается более 75 миллионов телевизионных эк­ранов); в) в составе подлежащего употреблено отвлеченное существительное, особенно со значением времени (Прошло несколько минут; Сыну исполнилось пять лет); г) компо­ненты количественно-именного сочетания разделены (Де­тей у матери было пятеро; Рабочих выступило трое); д) в составе подлежащего имеются слова со значением ограни­чения (В живых осталось всего несколько человек; В секции занималось только десять учащихся; Всего лишь несколько дней прошло с тех пор).

Сказуемое во множественном числе обычно употребля­ется при подлежащем, называющем количество со значением одушевленности[75], если: а) подлежащее и сказуемое разделены в предложении другими словами (Большинство участников совещания в ходе обсуждения стоящих на повестке дня вопросов поддержали точку зрения докладчи­ка); б) речь идет об известном, определенном субъекте (Нас провожали те самые две девушки, с которыми мы познакомились вчера); в) при количественном слове есть определение во множественном числе (Первые шесть дней прошли незаметно; Завтра приедут остальные двадцать человек); г) есть однородные члены в составе подлежащего или сказуемого (Большинство старшеклассников, учащих­ся ПТУ, студентов участвовали в беге на короткой дис­танции; Некоторые ребята уже отдохнули и с новыми силами взялись за работу).

В некоторых случаях форма множественного или един­ственного числа сказуемого выполняет смыслоразличительную функцию. Сравни: Несколько учеников быстро выпол­нили задание и Несколько учеников быстро выполнило за­дание. Форма множественного числа сказуемого указывает на то, что действие приписывается каждому лицу в отдель­ности, т.е. имеется в виду, что каждый ученик выполнил задание самостоятельно. Форма единственного числа ска­зуемого указывает на то, что действие выполнялось совме­стно, группой, состоящей из нескольких учеников.

На выбор формы числа сказуемого влияет и такой фак­тор, как активность или пассивность действия. Сказуемое, выраженное глаголом бытия, наличия, состояния или крат­кой формой страдательного причастия, особенно при подле­жащем ¾ неодушевленном существительном, обычно упот­ребляется в единственном числе: В деревне осталось не­сколько домов; Большинство однокурсников было возмущено его поведением. Форма единственного числа сказуемого в таких случаях выражает пассивность действия. Для выра­жения активности действия используется сказуемое ¾ гла­гол во множественном числе.

В составном именном сказуемом связка согласуется с именной частью. Например, в предложении Большинство участников соревнования были учащимися связка были упот­ребляется во множественном числе, так как именная часть сказуемого учащимися имеет форму множественного числа[76].

3. При подлежащем, выраженном сочетанием слова часть с неодушевленным существительным в родительном падеже, а также сочетанием слов много, немного, мало, немало, столь­ко, сколько с существительным в родительном падеже, сказуемое всегда употребляется в единственном числе: Часть аудиторий отремонтирована; Столько лю­дей погибло в тюрьмах!

Если подлежащее выражено словосочетанием "часть + одушевленное существительное в родительном падеже", сказуемое может иметь фор­му единственного и множественного числа: Часть арти­стов выступила / выступили. На выбор формы числа ска­зуемого в данном случае влияют факторы, указанные выше (см. п. 2).

4. При подлежащем, выраженном сложным суще­ствительным с первой частью пол- (пол-яблока, полкомнаты, полведра и т.д.) или сочетанием числительного полтора (полторы) с существитель­ным, сказуемое предпочитается в форме единственного числа, а в прошедшем времени ¾ в форме среднего рода единственного числа: В субботнике участвует полгруппы; Сэкономлено полтора миллиона рублей. Но если при подлежащем есть определение во множественном числе, сказуе­мое употребляется во множественном числе: Кончились эти мучительные полторы недели неизвестности; Первые пол­часа прошли быстро.

Колебания в форме числа сказуемого наблюдаются также при подлежащем, выраженном открытым или закрытым рядом словоформ (На столе лежит / лежат ручка, карандаш, тетради; Ни прогулки, ни ката­ние на лодке, ни купание в море не привлекало / привлекали его; Меня встретил / встретили брат и сестра); соче­танием со значением совместности (Пришел/ пришли учитель с учениками); местоимением кто, кто-либо, кто-нибудь, кто-то, кое-кто или некто (Да­же те, кто никогда не питал / не питали симпатий к нашему общественному строю, внимательно слушали го­лос Москвы)[77].

Вариантные формы рода сказуемого современные ли­тературные нормы допускают при подлежащем ¾ сущест­вительном мужского рода, называющем женщину по про­фессии, роду деятельности: секретарь позвонил / позвони­ла, технолог предложил / предложила. Сказуемое в таких случаях может употребляться и в мужском и в женском ро­де. Форма женского рода сказуемого обычно используется для того, чтобы подчеркнуть пол действующего лица, а также если при подлежащем есть определение или прило­жение в форме женского рода: Наша секретарь заболела; Операцию сделала хирург Петрова.

Отступления от синтаксических норм литературно­го языка, связанные с белорусско-русской интерферен­цией. Наиболее распространенными в русской речи белору­сов являются отступления от норм глагольного и именного управления. Многие русские словосочетания со связью управления не совпадают с эквивалентными им белорус­скими. Так, русскому словосочетанию "глагол + предлог к + существительное (местоимение) в дательном падеже" со­ответствует белорусское "глагол + предлог да + существи­тельное (местоимение) в родительном падеже": прислонить­ся к чему ¾ прыперціся да чаго, присмотреться к чему ¾ прыгледзецца да чаго, подготовиться к чему ¾ падрыхтавацца да чаго, стремиться к чему ¾ імкнуцца да чаго и т.д. Интерференция проявляется в употреблении в русской ре­чи белорусов ненормативных конструкций типа пришел до мастера, прислонился до стены.

В словосочетаниях со значением насмешки, издевки управляемое слово употребляется в русском языке в тво­рительном падеже с предлогом над, а в белорусском ¾в родительном падеже с предлогом з: смеяться (издеваться, насмехаться, шутить, измываться) над кем-чем ¾ смяяцца (здзеквацца и т.д.) 5 каго-чаго. Белорусы в русской речи допускают такие ошибки, как смеяться с меня.

Расхождение в характере управления русских слов и их белорусских эквивалентов способствует появлению в речи белорусов-билингвов ошибок типа извинишь брату (вместо брата), заведующий склада (вместо складом). Сравни: рус­ские извинить кого ¾ белорусские прабачыцъ кому, благодарить кого ¾ дзякавацъ кому, прощать кого ¾ дараваць кому, привыкнуть к кому-чему ¾ прывыкнуць да каго-чаго, заведующий чем ¾ загадчык чаго.

Несовпадение валентности русских и эквивалентных им белорусских слов часто приводит к замене предложных словосочетаний беспредложными (Мне болит горло вместо У меня болит горло) и, наоборот, к замене беспредложных конструкций предложными (Заболеть на тиф вместо Заболеть тифом; Радоваться на детей вместо Радоваться детям; Богат на витамины вместо Богат витаминами; Выше за березу вместо Выше березы).

Одна из самых распространенных ошибок в русской речи белорусов ¾ замена предлога из предлогом с в конст­рукциях типа приехать с города (вместо из города), прий­ти со школы (вместо из школы), позвонить с автомата (вместо из автомата). Причина таких ошибок в том, что русским предлогам из и с в конструкциях "глагол + из или с + родительный падеж" соответствует один белорусский предлог з; сравни: позвонить из автомата ¾ пазваніцъ з аўтамата, прибежать с улицы ¾ прыбегчы з вуліцы. Интерференция проявляется также в смешении предлогов у и в (учиться у школе вместо в школе, имеется во всех вместо у всех, находиться в нас вместо у нас).

В некоторых случаях результатом межъязыковых кон­тактов является активизация вариантов, смыкающихся с вариантами белорусского языка, и в связи с этим их семантико-стилистическая нейтрализация. Например, синонимич­ные сочетания глаголов речи ¾ мысли и существительных с предлогом о(об) и про (говорить о весне / про весну; ду­мать о рекорде / про рекорд) в русском языке различаются стилистической окраской и сферой употребления: сочета­ния с предлогом -о (об) стилистически нейтральны, обще­употребительны; сочетания с предлогом про характеризу­ются разговорной окраской, но под влиянием белорусского языка они нейтрализуются и активизируются, употребляясь не только в разговорной речи.

Русским конструкциям "глагол + предлог за + твори­тельный падеж" (пойти за водой, послать за сыном) соот­ветствуют белорусские "глагол + предлог па + винитель­ный падеж" (naucцi па ваду, паслаць па сына). Это способ­ствует проникновению в русскую литературную речь бело­русов диалектных конструкций типа пойти по воду.

Очевидно, не без влияния белорусского языка конст­рукция "глагол + предлог по + дательный падеж" (ездить по городам, плавать по морям, учить по книгам) часто за­меняется ее устаревшим вариантом "глагол + предлог по + предложный падеж" (ездить по городах, плавать по морях, учить по книгах). В конструкциях с предлогом по (‘после’) или о(об) ¾ по окончании вуза, по истечении времени, тос­ковать по нему влияние белорусского языка проявляется иногда в гиперизмах: по окончанию вуза, по истечению времени, тосковать по ним.

В результате интерференции конструкция читать про себя (‘читать тихо, не вслух’) приобретает дополнительный семантический оттенок: ‘читать о себе’, пойти за водой ¾ ‘пойти за течением’, т.е. возникает синтаксическая омонимия.

Под влиянием предложно-падежных конструкций, кото­рые возможны в белорусском языке в функции присвязочного компонента составного именного сказуемого, в речи белорусов возникают ненормативные сочетания типа (быть) за агронома, (стать) за директора.

Интерференция проявляется и в том, что в количественно-именных сочетаниях определения ¾ прилагательные при существительных мужского и среднего рода употребляются чаще в форме именительного, чем родительного падежа: два зеленые клена, три высокие дерева, четыре низкие куста.

<< | >>
Источник: Плещенко Т.П.. Стилистика и культуры речи: Учеб. Пособие /Т.П. Плещенко, Н.В. Федотова, Р.Г. Чечет; Под ред. П.П. Шубы. ¾ Мн.2001. ¾ 544 с.. 2001

Еще по теме §2. Грамматические нормы:

  1. 2.6. Виды норм
  2.   § 5. Грамматические нормы
  3. Понятие о языковой норме
  4. Мотивированные отклонения ОТ НОРМЫ
  5. Литературная норма. Признаки литературной нормы
  6. НОРМЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ СЛОЖНОСОСТАВНЫХ СЛО
  7. Система, норма, узус
  8. Тема 3. ПРИЕМЫ (СПОСОБЫ) ТОЛКОВАНИЯ ПРАВОВЫХ НОРМ
  9. ГРАММАТИЧЕСКИЕ НОРМЫ (МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ)
  10. ГРАММАТИЧЕСКИЕ НОРМЫ (СИНТАКСИЧЕСКИЕ)
  11. ГРАММАТИЧЕСКИЕ ЭКСПРЕССИВЫ
  12. §2. Грамматические нормы
  13. ОТНОШЕНИЕ НОРМ ПОВЕДЕНИЯ И МЫШЛЕНИЯ К ЯЗЫКУ[58]
  14. 9. Нормативный аспект культуры речи. Понятие языковой нормы. Классификация литературных норм.