§2. Грамматические нормы

Грамматическая система, как известно, обладает относительно большой устойчивостью и слабой восприимчивостью к влиянию социальных факторов. Литературные нор­мы на грамматическом уровне, по сравнению с нормами на других уровнях языковой системы, легче поддаются регла­ментации; они обстоятельно изучены и кодифицированы.

2.1. Морфологические нормы

Немало колебаний и затруднений в области морфологии вызывает образование и употребление различных грамма­тических категорий и форм имен существительных, прилагательных, числительных, местоимений и глаголов.

Колебания в грамматическом роде имен существи­тельных. Равноценных нормативных родовых вариантов в современном русском языке немного: скирд ¾ скирда, эпо­лет ¾ эполета, унт ¾ унта и др. Некоторые из них разли­чаются степенью употребительности: вольер ¾ вольера, ара­беск ¾ арабеска, клипс ¾ клипса, идиом ¾ идиома, перифраз ¾ перифраза (чаще употребляются формы женского рода), жираф ¾ жирафа, бутс ¾ бутса, лангуст ¾ лангуста (ча­ще ¾ мужского рода).

В русском языке в XIX ¾ начале XX в. вариантные формы рода охватывали значительно большее количество слов: ботинок ¾ ботинка, зал ¾ зала, рельс ¾ рельса[67]. В грамматическом роде таких слов в современной речевой практике нередко встречаются колебания, хотя норматив­ной является одна форма, а вторая противопоставлена ей как ненормативная (устаревшая или просторечная): зал, рельс, плацкарта, санаторий, ботинок и др. ¾ нормативные фор­мы; зала, рельса, санатория ¾ устаревшие; плацкарт, бо­тинка ¾ просторечные.

Распространенными являются колебания в грамматиче­ском роде существительных, употребляющихся преимуще­ственно во множественном числе (туфли, пимы, сандалии, погоны и т.д.); современной норме соответствует одна фор­ма: туфля, пим, сандалия, погон и т.д.

Некоторые параллельные формы мужского и женского рода различаются семантически: пролаз (тесный проход) ¾ пролаза (‘пройдоха’), округ (‘подразделение государствен­ной территории’) ¾ округа (‘окрестность, окружающая ме­стность’). Здесь уже не родовые варианты, а слова-омо­нимы.

Одной из причин ошибочного определения родовой при­надлежности имен существительных в условиях белорусско-русского двуязычия является несовпадение в грамматиче­ском роде существительных в русском и белорусском язы­ках. Так, русским словам женского рода с мягкой основой мозоль, сажень, боль, медаль, полынь, дробь, степь, запись и др. в белорусском языке соответствуют слова мужского рода: мозоль, сажань, боль, медаль, палын, дроб, стэп, заniс. Расхождения в роде наблюдаются и у некоторых однокоренных существительных с разными родовыми окончания­ми: яблоко ¾ яблык, туфля ¾ туфель, посуда ¾ посуд, то­поль ¾ тополя, салат ¾ салата и др. Интерференция обыч­но проявляется в нарушении согласования членов предло­жения: золотой медаль, горький полынь и т.д.

Родовые варианты охватывают некоторые имена суще­ствительные, употребляющиеся для обозначения лиц жен­ского пола: преподаватель ¾ преподавательница, перевод­чик ¾ переводчица, лаборант ¾ лаборантка, корреспондент ¾ корреспондентка, закройщик ¾ закройщица и т.п.

Колебания в роде неизменяемых имен существи­тельных характерны прежде всего для иноязычных по про­исхождению слов, представляющих исключение из общих правил. Сюда относятся слова мужского рода, обозначаю­щие названия языков (хинди, суахили, урду, бенгали), ветров (сирокко, торнадо), слово пенальти, а также такие сущест­вительные женского рода, как кольраби, салями, авеню, ива­си, цеце и др. Данные исключения из правил объясняются активным влиянием слова с родовым понятием: хинди ¾ язык, пенальти ¾ одиннадцатиметровый штрафной удар, кольраби ¾ капуста и т.д.

Неизменяемые заимствованные слова, обозначающие названия животных и птиц, обычно мужского рода, но если они указывают на самку, то в контексте употребляются как существительные женского рода: Кенгуру прыгала медлен­но, так как в сумке у нее был детеныш.

Отступления от общих правил и колебания в роде заим­ствованных неизменяемых существительных обусловлены противодействием формального признака слова ассоциатив­ной мотивированности рода.

К числу исключений из правил относится слово кофе, попавшее в разряд существительных мужского рода благо­даря своей связи с более старой формой кофей. В совре­менной разговорной речи и даже в печати это слово упот­ребляется в среднем роде: бразильское кофе, сгущенное кофе с молоком. Такое употребление отмечено "Русской грамматикой" (М., 1980. Т. 1. С. 469), "Орфоэпическим словарем русского языка" (М., 1983. С. 224) и другими сло­варями как допустимое в разговорной речи. Вполне вероят­но, что со временем оно будет единственно нормативным.

Колебания в роде наблюдаются также у неизменяемых топонимов (в названиях рек, озер, городов и т.д.). Здесь сказывается влияние аналогии, употребление названия в разных значениях, тенденция относить неизменяемые ино­язычные слова, обозначающие неодушевленные предметы, к среднему роду и т.д. Например, пятиглавый Бештау (под влиянием названия соседней горы Машук), Второе Баку (название места добычи нефти, а не города), Большие Сочи, Новые Дели (по аналогии с названием типа Малые Мытищи).

Колебаниям в роде подвержены отдельные аббре­виатуры, оканчивающиеся на согласный и заключающие в себе стержневое слово женского или среднего рода (ТАСС, НОТ, ЖЭК, ВТЭК), а также инициального и смешанного типов с основой на гласную (РОЭ, районо, облоно, гороно, сельпо). Норма для ряда аббревиатур данного типа неустойчива[68], здесь можно говорить лишь о тенденции ее развития. История языка показывает, что в подобных конф­ликтных ситуациях побеждает внешняя грамматическая форма. Примером могут служить аббревиатуры бриз, вуз, загс, нэп, БАМ и другие, прочно перешедшие в разряд слов мужского рода.

Вариантность падежных окончаний. Наиболее частот­ны колебания в падежных окончаниях имен существитель­ных мужского рода на твердый согласный. Первое место по частоте занимают формы именительного падежа множественного числа, второе ¾ родительного множественного, третье ¾ родительного единственного, четвертое ¾ предлож­ного падежа единственного числа. Остальные колеблющиеся надежные формы составляют в речи незначительный про­цент.

В родительном падеже единственного числа вариантные формы на -у(-ю) могут образовываться только у существительных мужского рода, называющих неодушевленные предметы, не поддающиеся счету. Сюда относятся вещественные в партитивном значении (кусок сыру, тарелка супу, литр квасу), отдельные отвлеченные, указывающие на неполный объем признака (много смеху, крику, визгу, шуму, страху), а также существительные с предлогами из, от, с, без при обозначении удаления отку­да-либо, причины, отсутствия чего-либо (выйти из лесу, поднять с, полу, умереть с голоду, уйти без спросу) и суще­ствительные в составе фразеологических оборотов (спасу нет, спуску не давать, хватить лишку).

Наиболее последовательно формы на -у(-ю) в современ­ном употреблении сохраняются в двух случаях: в умень­шительных существительных с количественным значением (лучку, кофейку, медку) и в составе фразеологизмов (обыч­но наречного характера), особенно у тех существительных, которые вне фраземы вообще не употребляются (дать деру, сбиться с панталыку, сладу нет, удержу не знать); существительные же, употребляющиеся и вне фразеоло­гизма, в составе фраземы могут выступать в обеих формах (с размаху ¾ с размаха, комар носу не подточит ¾ комар носа не подточит, не давать проходу ¾ не давать про­хода).

Нормативна форма на -у(-ю) в количественно-выделительном значении в позиции главного члена в предложениях типа Народу тьма!; Снегу намело!; Дыму полно; Весу пудов пять; Квасу!

В белорусском языке формы на -у(-ю) употребляются значительно шире, чем в русском. Они образуются от су­ществительных, обозначающих все отвлеченные понятия (разуму, абавязку, адпору, болю, задору), и от существи­тельных со значением пространства, места, объема, разме­ра (захаду, гарызонту, краю, лугу, стэпу, прастору, тылу), при этом употребление формы на -у(-ю) не ограничивает­ся партитивным значением. Сравни: сделан из металла ¾ зроблены з металу, нет контроля ¾ няма кантролю, вывоз песка ¾ вываз пяску.

В предложном падеже единственного числа у существительных мужского рода основным явля­емся окончание -е. Вариантное окончание -у возможно лишь и сочетаниях с предлогами в и на в обстоятельственном значении места, реже ¾ состояния или времени действия: в цеху, в снегу, на берегу[69]. Затруднения обычно возникают в употреблении имен существительных, одинаково легко при­нимающих флексию -е и флексию -у: в отпуске/у, в цехе/у, в аэропорте/у и др. Литературная норма в данном случае допускает обе формы, однако они дифференцируются сти­листически. Так, формы в цехе, в отпуске имеют нейтраль­ную окраску, а в цеху, в отпуску ¾ разговорную; формы на береге, на бале, в саде, в стоге, на борте, на шкафе и т.п. носят оттенок устарелости.

Для русского языка характерна тенденция к сокраще­нию количества слов, принимающих окончание -у. Так, у слов остров, терем, песок, холм и других, широко упот­реблявшихся с флексией -у в литературном языке XIX в., сейчас закрепилось окончание -е. Данный процесс у ряда лексем сопровождается смысловым размежеванием вариант­ных форм, онаречиванием и фразеологизацией предложных сочетаний с окончанием -у, в то время как в грамматически свободных сочетаниях используется форма на -е. Сравни: номер на доме ¾ работа на дому, в строевом шаге ¾ на каждом шагу, в яблочном соке ¾ вариться в собственном соку.

В русской речи белорусов окончание -е часто заменяет­ся окончанием -у под влиянием белорусского языка, где, во-первых, флексия -у свободно употребляется в сочетани­ях с предлогом аб (аб цэху, аб сцягу, аб подзвiгу), а во-вторых, круг слов с этим окончанием значительно шире по сравнению с русским языком: его принимают не только не­одушевленные, но и одушевленные имена существительные, причем независимо от характера основы (аб сыну, мужу, дзеду, таварышу, вучню).

В русской речи билингвов возникают ошибки при обра­зовании формы творительного падежа единст­венного числа существительных мужского рода на -а: Ванем, Сашем, Петем (по аналогии с белорусскими фор­мами).

Колебания в образовании форм именительного падежа множественного числа чаще всего на­блюдаются у двусложных заимствованных (и некоторых русских) слов с основой на сонорный согласный: катер, бункер, вексель, китель, тенор, крейсер, трактор, сектор, токарь и т.д. Для большинства трехсложных слов норма­тивно традиционное окончание -ы(-и); колебаниям подвер­гаются прежде всего слова латинского происхождения на -тор {инспектор, корректор, прожектор). Формы на -а(-я) у дву- и трехсложных существительных закрепляются в рус­ском языке неравномерно, избирательно, норма устанавли­вается в словарном порядке с учетом индивидуальных при­знаков и сложившегося узуса той или иной лексемы. Слова, употребляющиеся в современном русском языке с оконча­нием -а(-я), не имеют четких семантических и морфологи­ческих характеристик; основная их примета ¾ акцентологи­ческая: это слова с ударением в единственном числе на ос­нове, а во множественном ¾ на окончании. Поэтому не мо­гут быть признаны нормативными встречающиеся в речи формы на -а(-я) существительных с неподвижным типом ударения. Сюда относятся слова с приставкой вы- (выговор, выезд, выгон, выход и т.д.) и слова французского происхо­ждения на -ер, -ёр (шофер, актер, режиссер, офицер и др.).

У односложных существительных варианты в пределах литературной нормы отмечаются лишь в отдельных словах: цехи ¾ цеха, годы ¾ года (но: годы чего ¾ войны, молодо­сти; 60-е годы; в твои годы). У остальных же однослож­ных слов нормативно либо окончание -а (бока; дома, луга и т.д.), либо -ы (планы, торты, порты, фронты, супы, шта­бы и т.д.), хотя в речевом употреблении таких слов часто встречаются отступления от норм.

У многосложных слов под действием тенденции к рит­мическому равновесию, как правило, сохраняется традици­онное окончание -ы(-и): архитекторы, библиотекари, транс­форматоры, конденсаторы и т.д.

Речевые ошибки возникают при употреблении флексии -ы(-и) или -а(-я) без учета стилистических или семантиче­ских особенностей соответствующей формы. В речи бело­русов разграничение таких форм осложняется тем, что в белорусском языке закрепилось унифицированное оконча­ние именительного падежа множественного числа -i(-ы): гарады, дырэктары, прафесары, берагi, плугi, штэпселi.

Нормативные варианты в родительном падеже множественного числа свойственны тем существи­тельным, у которых родовые варианты являются равноправ­ными: скирд ¾ скирдов и скирда ¾ скирд, идиома ¾ идиом и идиом ¾ идиомов. Вариантные формы образуют и существительные, в роде которых наблюдаются колебания: георгин ¾ георгинов и георгина ¾ георгин, рельс ¾ рельсов и рельса ¾ рельс и т.д. Первые из этих форм общелитературные, сфера употребления вторых ограничивается просторечием, про­фессиональной речью.

Колебания в образовании форм родительного падежа множественного числа наблюдаются у отдельных групп су­ществительных мужского рода на твердый согласный, служащих названиями мер и единиц измерения, овощей, фруктов, плодов, а также парных предметов. У большинства еди­ниц измерения в родительном падеже прочно закрепилось нулевое окончание (ампер, ватт, вольт, кулон, герц, эрг и т.д.). Вариантные формы наблюдаются у существительных грамм, килограмм, гектар. Формы на -ов употребляются преимущественно в письменной речи, нулевое же оконча­ние допустимо в разговорной. Для существительных ¾ на­званий овощей, фруктов, плодов общелитературным являет­ся окончание -ов (апельсинов, баклажанов, бананов, лимо­нов и т.д.). Однако в устной речи распространена нулевая форма, особенно у существительных апельсин, мандарин, помидор. Область ее употребления ограничивается разго­ворной речью, причем и здесь она допустима лишь в стан­дартных количественных сочетаниях со словами, обозна­чающими единицы измерения: тонна помидор, килограмм апельсин. В других же сочетаниях и в разговорной речи нормативным для данных слов является окончание -ов: ку­пи мандаринов, запах апельсинов, ящик из-под помидоров.

Для существительных ¾ названий парных предметов или предметов, состоящих из двух или нескольких частей[70], нор­мой является нулевая флексия: ботинки ¾ ботинок, погоны ¾ погон, шорты ¾ шорт, чулки ¾ чулок и т.д.; исключение носки ¾ носков. В современной речи широко используется форма носок, которая не противоречит языковой системе, а поэтому может быть признана нормативной. На правах разго­ворного варианта она уже включена в некоторые словари[71].

В белорусском языке шире, чем в русском, распростра­нены вариантные окончания родительного падежа множе­ственного числа: дрэў ¾ дрэваў, наций ¾ нацыяў, вiшань ¾ вiшняў, песень ¾ песняў, форм ¾ формаў и т.д. Под влияни­ем белорусского языка в русской речи белорусов встреча­ются ошибки типа партизан(ов), солдат(ов), письм(ов).

Синонимия полных и кратких форм прилагательных. Полные и краткие формы качественных прилагательных могут быть синонимичными лишь в предикативной функ­ции. Данные формы различаются стилистически: краткие носят книжный характер, полные ¾ разговорный или нейтральный. Кроме того, для краткой формы характерен оттенок категоричности, для полной ¾ смягченности: он смелый (справедливый, глупый и т.д.) ¾ он смел (справедлив, глуп). Поэтому в тех случаях, когда даются обобщения в категорической форме (в пословицах, научных положениях, описаниях, определениях), обычно используются краткие прилагательные: Молод годами, да стар умом; Русский народ талантлив; Иванов принципиален, настойчив, инициативен. Для полных и кратких прилагательных характерны также семантические и грамматические различия. Семанти­ческие различия заключаются в том, что полные формы выражают признак постоянный, безотносительный, пассивный, а краткие ¾ временный, относительный, активный: река спокойная ¾ река спокойна, мать больная ¾ мать больна, груз тяжелый ¾ груз тяжел (он может быть легким для взрослого, но тяжел, например, для ребенка). Однако в мной речи для обозначения постоянного, безотносительного признака, свойства или качества используются краткие прилагательные, так как здесь определения, описания даются в категорической форме: фтор ядовит; кислород бесцветен. В некоторых случаях полные и краткие прилагательные резко различаются своей семантикой: Ребенок глухой от рождения ¾ Он глух к мольбам матери; Отец еще жив ¾ Мальчик очень живой.

Грамматическое различие полных и кратких прилагательных в предикативной функции выражается в том, что краткая форма обладает способностью к синтаксиче­скому управлению: Вы сильны душой, Вы смелым терпеньем богаты (Н. Некрасов); Всякому мила своя сторона. Полные же прилагательные такой способностью, как правило, не обладают, однако к ним может примыкать зависимый компонент: Небо красное от пожара; Лицо синее от холода; Люди сильные духом. К тому же от прилагательных красный, синий, голубой и некоторых других краткая форма ограничена в употреблении или вообще не образуется.

Вследствие стилистических, семантических и граммати­ческих различий полные и краткие прилагательные не мо­гут использоваться как однородные сказуемые; в качестве однородных употребляются либо только полные, либо толь­ко краткие формы: Октябрь на редкость холодный, ненастный (К. Паустовский); Сила моряков неудержима, на­стойчива, целеустремленна (Л. Соболев).

Ошибки в образовании и употреблении форм имен прилагательных. Формы имен прилагательных характе­ризуются богатой системой синонимических соответствий: синонимия простых (синтетических) и сложных (аналитиче­ских) форм сравнительной и превосходной степеней срав­нения (глубже ¾ более глубокий, глубочайший ¾ самый глу­бокий ¾ глубже всех ¾ наиболее глубокий); притяжательных прилагательных и форм косвенных падежей существитель­ных (варенье из малины ¾ малиновое варенье, ветер с севе­ра ¾ северный ветер, книга брата ¾ братова книга); сино­нимия притяжательных прилагательных, различающихся суффиксами (отцов ¾ отцовский, мужний ¾ мужнин, соко­линый ¾ соколий, вражий ¾ вражеский). При употреблении синонимичных форм в речи следует учитывать их семанти­ческие и стилистические оттенки. Так, простая форма срав­нительной степени (интереснее, сильнее) стилистически нейтральна, она употребляется во всех стилях; сложная (более интересный, более сильный) ¾ свойственна книжной речи. Простая форма превосходной степени имеет книжную окраску, сложная ¾ нейтральную. Сфера употребления кон­струкций типа лермонтовские стихи, отцов наказ, мужнин, костюм ограничена разговорной речью, в нейтральной же, особенно в книжной, употребляются конструкции стихи Лермонтова, отцовский наказ, мужний костюм. Конструкции братова книга ¾ книга брата, малиновое варенье ¾ варенье из малины и т.д. различаются семантически: первое сочетание в каждой паре имеет более общее значение, вто­рое ¾ более конкретное. Для выражения значения принад­лежности лицу в письменной речи употребляются преимущественно имена существительные в родительном падеже (тетрадь Тани, комната сестры). Иногда параллельные обороты расходятся в своих значениях настолько, что вза­имная их замена невозможна. Сравни: семья старшего бра­та ¾ братская помощь, любовь матери к сыну ¾ материнская любовь. Употребление параллельных оборотов без уче­та их семантических и стилистических различий приводит к речевым ошибкам.

За пределами литературной нормы находятся встречаю­щиеся в речи формы простой сравнительной степени типа бойчее, звончее, богатее, слаже, сладче, красивые, длиньше и др. Это просторечные формы, литературные их варианты ¾ бойче, звонче, богаче, слаще, красивее, длиннее.

Формы сравнительной степени с приставкой по-, вно­сящей добавочное значение ‘несколько, немного’ (поболь­ше, посильнее, повыше), допустимы лишь в разговорной речи, в книжной же следует употреблять конструкции не­много больше, несколько сильнее.

При употреблении форм сравнительной степени должен быть указан объект сравнения: Сейчас нет задачи важнее, чем выполнение плана (из газет); И нет ничего сложнее внутреннего мира человека (В. Тендряков).

Предложения типа Эта комната более чистая и светлая не соответствуют нормам литературного языка.

Распространенными ошибками является образование:

1) сравнительной и превосходной степеней сравнения путем соединения аналитической и синтетической форм: более сильнее, самый сильнейший;

2) плеонастических сочетаний типа несколько поподроб­нее (форма поподробнее имеет значение ‘несколько, не­много’);

3) форм сравнительной степени от относительных прилаг­ательных: более синонимический ряд, более разговорный вариант. Такие формы допускаются в произведениях художественной литературы, где их употребление стилисти­чески мотивировано: Мы хороним самого земного изо всех прошедших на земле людей (В. Маяковский); В такой непроглядный вьюжный вечер успех решался не тем, кто железней или метче, а удачливей кто (Л. Леонов);

4) форм превосходной степени путем присоединения к прилагательным в форме положительной степени пристав­ки нам-: наивыгодный, наиприятный.

В результате интерференции в условиях белорусско-русского двуязычия иногда вместо краткой формы исполь­зуется полная по аналогии с белорусским языком, где огра­ничено употребление кратких форм прилагательных. На­пример: Шкаф хороший, но наша квартира для него низкая (вместо низка). Сравни в белорусском: Шафа добрая, але наша кватэра для яе нiзкая. При простой сравнительной степени зависимое слово ошибочно употребляется в вини­тельном падеже с предлогом за: Брат моложе за сестру (вместо моложе сестры).

Вариантность в сочетаниях числительных с сущест­вительными. В сочетаниях числительных с существитель­ными вариантные формы, различающиеся обычно стили­стической окраской, и отступления от литературных норм наблюдаются в конструкциях:

1) "сложное количественное числительное с элементом сто в творительном падеже + существительное": с дву­мястами (тремястами, четырьмястами и т.д.) жителями (книжн.) ¾ жителей (разг.);

2) "два (три, четыре) и более + существительное". В соответствии с литературной нормой существительное за­висит от числительного и употребляется в родительном па­деже единственного, а не множественного числа: два и бо­лее метра, три и более окна, четыре и более листа. Возможны перестановки: два метра и более, три окна и более;

3) "составное числительное, оканчивающееся на два, три, четыре (22, 23, 24, 32, 33, 34 и т.д.) + существитель­ное pluralia tantum". В случае необходимости следует поль­зоваться синонимичными выражениями (отремонтировали сани в количестве двадцати двух, истекли двадцать вто­рые сутки, прошло двадцать два дня и т.д.), поскольку данные существительные употребляются лишь в сочетани­ях с собирательными числительными (двое суток, трое брюк, четверо джинсов);

4) "собирательное числительное + существительное или субстантивированное прилагательное": двое раненых / два раненых, трое сыновей / три сына, четверо сирот / четыре сироты.

В сочетаниях с субстантивированными прилагательны­ми, существительными общего рода (при обозначении нескольких лиц мужского пола или лиц мужского и женского пола) и существительными мужского рода на -а в именительном падеже рекомендуется употреблять собирательные числительные: двое прохожих, трое бродяг, четверо мужчин. В косвенных падежах, наряду с собирательными, допустимо употребление количественных числительных: двоих /двух мужчин, троих /трех детей, четверых / четырех отдыхающих. В сочетании с существительными мужского рода со значением лица, оканчивающимися на согласный, употребляются как количественные, так и собирательные числительные: два друга /двое друзей, семь /семеро командиров. В некоторых случаях общелитературным является употребление только количественных числительных, так как собирательные вносят стилистически сниженный оттенок значения: два маршала (не двое маршалов), три профессора (не трое профессоров).

В сочетании с существительными, имеющими форму только множественного числа, в именительном падеже употребляется собирательное числительное (двое перил, пятеро джинсов), а в косвенных падежах ¾ количественное (около двух суток, о трех джинсах, с четырьмя санями).

В сочетаниях с существительными мужского рода, обо­значающими животных, и существительными женского рода литературной нормой является употребление количественных числительных (две подруги, три медведя, четыре волка). Не соответствуют литературной норме сочетания собирательных числительных с названиями молодых животных (двое цыплят, трое волчат), парных предметов в значении "столько-то пар" (двое чулок, трое носков), а также в косвенных падежах с названиями лиц женского пола (двоих сестер, троих студентов); они имеют разговорно-просторечную окраску.

Ошибки в употреблении местоимений. Затруднения и ошибки наблюдаются в образовании формы винительного падежа единственного числа местоимения сама. Норматив­ной для современного употребления являйся форма саму, вытеснившая устаревшую самоё.

Не соответствует литературной норме употребление (6eз особого стилистического задания) личного местоимения в функции второго подлежащего (Плюшкин… он отрицательный герой романа).

Нежелательно в речи дублирование одного и того же местоимения: Когда он получил отпуск, он уехал в деревню (лучше Получив отпуск, он уехал... или Он получил отпуск и уехал...).

Местоимение они не следует соотносить с собиратель­ными или отвлеченными существительными, имеющими форму единственного числа. Например: Юношество живо откликнулось на этот призыв, и вон они уже едут осваивать целинные земли; Студенческая моло­дежь поехала в колхозы, там они будут работать в течение месяца. В таких случаях целесообразно заменить собирательное или отвлеченное существительное конкретным (юноши вместо юношество, студенты вместо студенческая молодежь).

Устаревшим является употребление местоимения они по отношению к одному лицу. Такое употребление было распространено в почтительно-подобострастной речи: Виталий Петрович человек самых благородных правил: они во всякую малость входить не станут (А. Островский).

Распространенной ошибкой в речи является смешение притяжательных местоимений мой, твой, его и других с возвратно-притяжательным свой: Я не находил применении моим рукам (надо своим); У матери всегда находилось доброе слово для ее дочерей и сыновей (надо своих).

Плеонастично употребление местоимений в контекстах в которых указательные значения, выражаемые местоимениями, само собой разумеются: У нее сложились хорошие отношения со всеми своими коллегами по работе; Перед своим уходом на работу мать разбудила сына.

В русской речи белорусов довольно часто встречается пропуск начального согласного н в формах косвенных па­дежей личного местоимения он после непроизводных пред­логов: с им, к ему, от его, к ей и т.д.

Под влиянием белорусского языка наблюдается ненор­мативное употребление относительно-вопросительных ме­стоимений вместо неопределенных: Может у вас возникли какие сомнения? (вместо какие-либо); У тебя есть ка­кая свежая газета? (вместо какая-нибудь); Дайте кто совет (вместо кто-нибудь).

Употребление глагольных форм. Глаголы полоскать, колыхать, мурлыкать, плескать, рыскать и некоторые дру­гие образуют двоякие формы настоящего времени: с чере­дованием согласных (полощет, колышет и т.д.) и без чере­дования (полоскает, колыхает и т.д.). Первые общелитературные, вторые свойственны разговорному стилю. Стилистически дифференцируются также формы настоящего времени глаголов мяукать (мяукает ¾ мяучит), сыпать (сыплет ¾ сыпет), щипать (щиплет ¾ щипет); повелительного на­клонения глаголов ехать (поезжай ¾ езжай ¾ едь), поло­жить (положи ¾ положь), класть (клади ¾ поклади), лечь (ляг ¾ ляжъ), пойти (пойди ¾ поди), подоить (подои ¾ по­дои) и др. Общелитературными являются первые из них, вторые имеют просторечный характер и в литературном языке не употребляются.

Варианты форм типа подытоживать ¾ подытоживать, обусловливать ¾ обуславливать, сосредоточивать ¾ сосре­дотачивать, уполномочивать ¾ уполномочивать различа­ются как книжные (с гласным о в корне) и разговорные (с гласным а)[72].

Кроме того, в употреблении и образовании форм гла­гола в условиях белорусско-русского двуязычия немало отклонений от норм литературного языка, обусловленных или поддерживаемых интерференцией:

1) перенос в русскую речь белорусских возвратных форм глаголов, основа которых оканчивается на гласный: учуся, смеюся, боялася, проснулася и т.д.;

2) употребление в форме несовершенного вида суффик­са -ва вместо безударных русских суффиксов -ыва, -ива: рассказватъ, записватъ, обеспечвать и др.;

3) сохранение суффикса -ну в форме прошедшего вре­мени непродуктивных глаголов: мокнул, мерзнул, сохнул, привыкнул (литературная норма: мок, мерз, сох, привык);

4) ошибки в образовании личных форм разноспрягае­мых глаголов дать, хотеть, есть, бежать (даси, хочут, хочем, ecu, бегите и др.);

5) перенос в русскую речь деепричастных форм, отсут­ствующих в русском литературном языке: пишиучи, льючи, режучи (в белорусском литературном языке деепричастия; образуются почти от всех глаголов, в том числе и от таких, как пісаць, ліць, біцъ, піць, мыць, хацець, рэзаць, жаць и. др. ¾ пішучы, льючы, бьючы, пьючы, мыючы, хочучы, рэжучы, жнучы).

2.2. Синтаксические нормы

Современными языковыми нормами на синтаксическом уровне допускается немало вариантных форм: ждать отпуск / отпуска, не читал книгу / книги, двое пришло / пришли и т.д. Хотя все они с достаточной полнотой и последо­вательностью описаны в справочной литературе[73], тем не менее в речевой практике возникает ряд трудностей при выборе нужной синтаксической конструкции. Распространены отступления, в частности, от норм согласования и управления, размещения слов в предложении, построения предложений с однородными членами, с причастными и деепричастными оборотами; от некоторых норм построения сложных предложений[74]. Особые трудности вызывает вы­бор формы сказуемого при подлежащем, форма и значение которого вступают в противоречие. В русской речи белору­сов, кроме того, в ряде случаев отступления от синтаксиче­ских норм связаны с межъязыковой интерференцией.

Варианты координации главных членов предложе­ния. Современные нормы координации главных членов предложения, как известно, часто допускают вариантные формы рода и числа сказуемого: пять (большинство, несколько) студентов уехало / уехали; трое проголосовало / проголосовали; инженер выступил /выступила и т.д.

Выбор той или иной формы сказуемого зависит от ряда факторов, которые должны учитываться в каждом конкрет­ном акте коммуникации.

Варианты форм числа сказуемого отмечаются при под­лежащем, выраженном словом или сочетанием слов со зна­чением количества.

1. Подлежащее выражено собирательным числительным, обозначающим группу лиц: трое писало / писали; уехало /уехали пятеро.

Сказуемое в единственном числе употребляется обычно в нераспространенном предложении, особенно если сказуе­мое предшествует подлежащему: Присутствовало пятеро, а выступило двое.

При сочетании собирательного числительного с место­имением нас, вас или их сказуемое употребляется только в форме единственного числа: Нас было двое; Вас осталось четверо; Их пришло семеро.

Если при подлежащем есть согласованное определение к форме множественного числа, сказуемое употребляется только во множественном числе: Вскоре вернулись задер­жанные двое; Остальные пятеро придут завтра; Эти трое спали непробудным сном.

2. Подлежащее выражено сочетанием количе­ственного или собирательного числитель­ного с существительным в родительном падеже, а также сочетанием слов большинство, множество, несколько с существительным в ро­дительном падеже: пять спортсменов выступило / выступили; двое бойцов погибло / погибли; большинство артистов уехало /уехали.

Форма единственного числа сказуемого предпочитает­ся, если: а) сказуемое предшествует подлежащему, особенно при нераспространенности предложения (На столе ле­жит несколько тетрадей; Выросло пять кленов); б) под­лежащее имеет значение приблизительности (На собрании присутствовало около 50 человек; В стране выпускается свыше 380 миллионов экземпляров газет и журналов, еже­дневно загорается более 75 миллионов телевизионных эк­ранов); в) в составе подлежащего употреблено отвлеченное существительное, особенно со значением времени (Прошло несколько минут; Сыну исполнилось пять лет); г) компо­ненты количественно-именного сочетания разделены (Де­тей у матери было пятеро; Рабочих выступило трое); д) в составе подлежащего имеются слова со значением ограни­чения (В живых осталось всего несколько человек; В секции занималось только десять учащихся; Всего лишь несколько дней прошло с тех пор).

Сказуемое во множественном числе обычно употребля­ется при подлежащем, называющем количество со значением одушевленности[75], если: а) подлежащее и сказуемое разделены в предложении другими словами (Большинство участников совещания в ходе обсуждения стоящих на повестке дня вопросов поддержали точку зрения докладчи­ка); б) речь идет об известном, определенном субъекте (Нас провожали те самые две девушки, с которыми мы познакомились вчера); в) при количественном слове есть определение во множественном числе (Первые шесть дней прошли незаметно; Завтра приедут остальные двадцать человек); г) есть однородные члены в составе подлежащего или сказуемого (Большинство старшеклассников, учащих­ся ПТУ, студентов участвовали в беге на короткой дис­танции; Некоторые ребята уже отдохнули и с новыми силами взялись за работу).

В некоторых случаях форма множественного или един­ственного числа сказуемого выполняет смыслоразличительную функцию. Сравни: Несколько учеников быстро выпол­нили задание и Несколько учеников быстро выполнило за­дание. Форма множественного числа сказуемого указывает на то, что действие приписывается каждому лицу в отдель­ности, т.е. имеется в виду, что каждый ученик выполнил задание самостоятельно. Форма единственного числа ска­зуемого указывает на то, что действие выполнялось совме­стно, группой, состоящей из нескольких учеников.

На выбор формы числа сказуемого влияет и такой фак­тор, как активность или пассивность действия. Сказуемое, выраженное глаголом бытия, наличия, состояния или крат­кой формой страдательного причастия, особенно при подле­жащем ¾ неодушевленном существительном, обычно упот­ребляется в единственном числе: В деревне осталось не­сколько домов; Большинство однокурсников было возмущено его поведением. Форма единственного числа сказуемого в таких случаях выражает пассивность действия. Для выра­жения активности действия используется сказуемое ¾ гла­гол во множественном числе.

В составном именном сказуемом связка согласуется с именной частью. Например, в предложении Большинство участников соревнования были учащимися связка были упот­ребляется во множественном числе, так как именная часть сказуемого учащимися имеет форму множественного числа[76].

3. При подлежащем, выраженном сочетанием слова часть с неодушевленным существительным в родительном падеже, а также сочетанием слов много, немного, мало, немало, столь­ко, сколько с существительным в родительном падеже, сказуемое всегда употребляется в единственном числе: Часть аудиторий отремонтирована; Столько лю­дей погибло в тюрьмах!

Если подлежащее выражено словосочетанием "часть + одушевленное существительное в родительном падеже", сказуемое может иметь фор­му единственного и множественного числа: Часть арти­стов выступила / выступили. На выбор формы числа ска­зуемого в данном случае влияют факторы, указанные выше (см. п. 2).

4. При подлежащем, выраженном сложным суще­ствительным с первой частью пол- (пол-яблока, полкомнаты, полведра и т.д.) или сочетанием числительного полтора (полторы) с существитель­ным, сказуемое предпочитается в форме единственного числа, а в прошедшем времени ¾ в форме среднего рода единственного числа: В субботнике участвует полгруппы; Сэкономлено полтора миллиона рублей. Но если при подлежащем есть определение во множественном числе, сказуе­мое употребляется во множественном числе: Кончились эти мучительные полторы недели неизвестности; Первые пол­часа прошли быстро.

Колебания в форме числа сказуемого наблюдаются также при подлежащем, выраженном открытым или закрытым рядом словоформ (На столе лежит / лежат ручка, карандаш, тетради; Ни прогулки, ни ката­ние на лодке, ни купание в море не привлекало / привлекали его; Меня встретил / встретили брат и сестра); соче­танием со значением совместности (Пришел/ пришли учитель с учениками); местоимением кто, кто-либо, кто-нибудь, кто-то, кое-кто или некто (Да­же те, кто никогда не питал / не питали симпатий к нашему общественному строю, внимательно слушали го­лос Москвы)[77].

Вариантные формы рода сказуемого современные ли­тературные нормы допускают при подлежащем ¾ сущест­вительном мужского рода, называющем женщину по про­фессии, роду деятельности: секретарь позвонил / позвони­ла, технолог предложил / предложила. Сказуемое в таких случаях может употребляться и в мужском и в женском ро­де. Форма женского рода сказуемого обычно используется для того, чтобы подчеркнуть пол действующего лица, а также если при подлежащем есть определение или прило­жение в форме женского рода: Наша секретарь заболела; Операцию сделала хирург Петрова.

Отступления от синтаксических норм литературно­го языка, связанные с белорусско-русской интерферен­цией. Наиболее распространенными в русской речи белору­сов являются отступления от норм глагольного и именного управления. Многие русские словосочетания со связью управления не совпадают с эквивалентными им белорус­скими. Так, русскому словосочетанию "глагол + предлог к + существительное (местоимение) в дательном падеже" со­ответствует белорусское "глагол + предлог да + существи­тельное (местоимение) в родительном падеже": прислонить­ся к чему ¾ прыперціся да чаго, присмотреться к чему ¾ прыгледзецца да чаго, подготовиться к чему ¾ падрыхтавацца да чаго, стремиться к чему ¾ імкнуцца да чаго и т.д. Интерференция проявляется в употреблении в русской ре­чи белорусов ненормативных конструкций типа пришел до мастера, прислонился до стены.

В словосочетаниях со значением насмешки, издевки управляемое слово употребляется в русском языке в тво­рительном падеже с предлогом над, а в белорусском ¾в родительном падеже с предлогом з: смеяться (издеваться, насмехаться, шутить, измываться) над кем-чем ¾ смяяцца (здзеквацца и т.д.) 5 каго-чаго. Белорусы в русской речи допускают такие ошибки, как смеяться с меня.

Расхождение в характере управления русских слов и их белорусских эквивалентов способствует появлению в речи белорусов-билингвов ошибок типа извинишь брату (вместо брата), заведующий склада (вместо складом). Сравни: рус­ские извинить кого ¾ белорусские прабачыцъ кому, благодарить кого ¾ дзякавацъ кому, прощать кого ¾ дараваць кому, привыкнуть к кому-чему ¾ прывыкнуць да каго-чаго, заведующий чем ¾ загадчык чаго.

Несовпадение валентности русских и эквивалентных им белорусских слов часто приводит к замене предложных словосочетаний беспредложными (Мне болит горло вместо У меня болит горло) и, наоборот, к замене беспредложных конструкций предложными (Заболеть на тиф вместо Заболеть тифом; Радоваться на детей вместо Радоваться детям; Богат на витамины вместо Богат витаминами; Выше за березу вместо Выше березы).

Одна из самых распространенных ошибок в русской речи белорусов ¾ замена предлога из предлогом с в конст­рукциях типа приехать с города (вместо из города), прий­ти со школы (вместо из школы), позвонить с автомата (вместо из автомата). Причина таких ошибок в том, что русским предлогам из и с в конструкциях "глагол + из или с + родительный падеж" соответствует один белорусский предлог з; сравни: позвонить из автомата ¾ пазваніцъ з аўтамата, прибежать с улицы ¾ прыбегчы з вуліцы. Интерференция проявляется также в смешении предлогов у и в (учиться у школе вместо в школе, имеется во всех вместо у всех, находиться в нас вместо у нас).

В некоторых случаях результатом межъязыковых кон­тактов является активизация вариантов, смыкающихся с вариантами белорусского языка, и в связи с этим их семантико-стилистическая нейтрализация. Например, синонимич­ные сочетания глаголов речи ¾ мысли и существительных с предлогом о(об) и про (говорить о весне / про весну; ду­мать о рекорде / про рекорд) в русском языке различаются стилистической окраской и сферой употребления: сочета­ния с предлогом -о (об) стилистически нейтральны, обще­употребительны; сочетания с предлогом про характеризу­ются разговорной окраской, но под влиянием белорусского языка они нейтрализуются и активизируются, употребляясь не только в разговорной речи.

Русским конструкциям "глагол + предлог за + твори­тельный падеж" (пойти за водой, послать за сыном) соот­ветствуют белорусские "глагол + предлог па + винитель­ный падеж" (naucцi па ваду, паслаць па сына). Это способ­ствует проникновению в русскую литературную речь бело­русов диалектных конструкций типа пойти по воду.

Очевидно, не без влияния белорусского языка конст­рукция "глагол + предлог по + дательный падеж" (ездить по городам, плавать по морям, учить по книгам) часто за­меняется ее устаревшим вариантом "глагол + предлог по + предложный падеж" (ездить по городах, плавать по морях, учить по книгах). В конструкциях с предлогом по (‘после’) или о(об) ¾ по окончании вуза, по истечении времени, тос­ковать по нему влияние белорусского языка проявляется иногда в гиперизмах: по окончанию вуза, по истечению времени, тосковать по ним.

В результате интерференции конструкция читать про себя (‘читать тихо, не вслух’) приобретает дополнительный семантический оттенок: ‘читать о себе’, пойти за водой ¾ ‘пойти за течением’, т.е. возникает синтаксическая омонимия.

Под влиянием предложно-падежных конструкций, кото­рые возможны в белорусском языке в функции присвязочного компонента составного именного сказуемого, в речи белорусов возникают ненормативные сочетания типа (быть) за агронома, (стать) за директора.

Интерференция проявляется и в том, что в количественно-именных сочетаниях определения ¾ прилагательные при существительных мужского и среднего рода употребляются чаще в форме именительного, чем родительного падежа: два зеленые клена, три высокие дерева, четыре низкие куста.