КОНЦЕПЦИЯ «СПОСОБНОСТИ СУЖДЕНИЯ»

Осознание принципиальной разнородности предме-

тов, к которым применяется, с одной стороны, теоре-

тический разум («природа»), а с другой стороны, прак-

тический разум («свобода»), привело Канта к мысли

о необходимости отыскать опосредствующую способ-

ность души, соединяющую способность познания

и способность желания, воплощенные в названных ви-

дах разума.

имеющую своим предметом целесообразность, по-

скольку, по его мнению, цели «бывают либо целями

природы, либо целями свободы» (39. 5. 95). «Критика

способности суждения» (1790) была со своей стороны

призвана органически связать между собой «Критику

чистого разума» с «Критикой практического разума»,

придавая системе критической философии подобаю-

щий ей, как считал теперь Кант, триадический вид. Бу-

дучи весьма искусственным построением, эта проме-

жуточная часть кантовской системы не выполняла

поставленных перед нею задач. Но постановка и обсу-

ждение в ней целого ряда новых для Канта и важных

в мировоззренческом отношении проблем позволили

и ей сыграть существенную роль в развитии немецкой

классической философии, а вместе с тем оказать зна-

чительное воздействие на философский процесс в це-

лом и вообще на духовную культуру своей и после-

дующих эпох.

Кант определял способность суждения как «способ-

ность подведения особенного под общее», различая .

при этом внутри нее рефлектирующую способность,

выражающуюся в размышлении «согласно некоторо-

му принципу о данном представлении ради понятия,

возможного благодаря этому», и определяющую спо-

собность, выражающуюся в том, чтобы «определять

лежащее в основе понятие данным эмпирическим

представлением». Предметом кантовского исследова-

ния является, собственно, лишь рефлектирующая спо-

собность суждения.

скую способность суждения о произведениях искусства

и на телеологическую способность суждения «о при-

родных вещах», под которыми подразумеваются био-

логические организмы. Соответственно этому первая

часть «Критики способности суждения» представляла

собой, по сути дела, философскую эстетику (или фило-

98

софию искусства), а вторая — философию органиче-

ской природы. Подлинного единства этих двух частей

Канту не удалось обеспечить, очевидным выражением

чего является фактическая концентрация проблемы це-

лесообразности, которая декларировалась как сквоз-

ная для всего произведения, во второй части, тогда

как в первой части от нее осталась лишь видимость

в виде «целесообразности без цели» как одной из ха-

рактеристик суждения вкуса: «Красота, — писал

Кант, — это форма целесообразности предмета, по-

скольку она воспринимается в нем без представления

о цели» (39. 5. 107, 115, 159, 240).