Критическое рассмотрение трансцендентальной философии Канта

должно указать на противоречия в его системе, которые должны быть преодолены в последующих системах немецкого идеализма, на недостатки, которые должны быть исправлены с точки зрения более последовательного идеализма, на зачатки в ^кантовской системе основных положений последующих систем, на новые проблемы, возникшие в связи с теорией Канта.

а. Основное понятие, которое оказалось в центре внимания послекантовской философии, — это понятие вещи в себе. Мы уже указывали на двоякий источник возникновения этого понятия. В чисто теоретическом плане вещь в себе — это неизвестное, х, аффинирующее чувственность и вызывающее ощущения. Источник такого понимания вещи в себе — обычная точка зрения здравого смысла, заимствованная Кантом у английских эмпиристов и настолько глубоко укоренившаяся в сознании Канта, что он никогда не смог от нее освободиться, несмотря на все противоречия, которые она вызывает в его системе. Без вещи в себе нет аффекции, нет ощущений, т. е. нет материала, без которого формы сознания пусты, т. е. познание не может осуществиться.

Кант идет в этом отношении настолько далеко, что пытается оспаривать абсурдность субъективного идеализма Беркли, «считающего вещи в пространстве лишь фантомами»[17] [18].

Кант вообще против идеализма, который признает «существование предметов вне нас в пространстве или только сомнительным и недоказуемым, пли ложным и невозможным»[19].

Однако этой точке зрения противоречит вся система теоретической философии Канта. Ведь пространство представляет собой лишь форму сознания, форму чувственности; поэтому пли вещи в себе существуют «вне нас» в пространстве и тогда пространство не является формой лишь сознания, или пространство — форма лишь сознания и тогда вещи в себе не могут существовать «вне нас» в пространстве.

Строго говоря-, ни одна из двенадцати категорий не применима к вещи в себе. Как можно говорить о какой бы то ни было реальности вещи в себе, когда реальность представляет собой форму сознания, форму рассудка; то же самое нужно сказать о категориях причинности, существования и др. Мы даже не имеем права говорить о вещах в себе, в пространстве, так как «единство», «множество» — формы рассудка.

Послекантовская философия укажет на эти противоречия в философии Канта.

Возникает целый ряд проблем, которые нужно разрешить.

Ь. Несмотря на противоречия в понятии вещи в себе, Кант упорно держится за него. Логически рассуждая, в чисто теоретическом плане учения Канта, понятие вещи в себе — совершенно лишнее понятие в теории познания Канта. Цель теории познания по Кангу—объяснить факт научного знания. Но в научном знании вещь в себе вовсе не принимает никакого участия. Дело в том, что вещь в себе, действуя на чувственность, вызывает ощущения; но ощущения не являются отражением свойств этих вещей, они не имеют объективного характера, они не представляют собой субъективного образа объективных вещей, они сплошь субъективны. Поэтому для построения теории познания кантовского или подобного ему типа безразлично, что вызывает ощущения.

Было бы принципиально отличное положение, если бы теория познания защищала принцип отражения. В таком случае и ощущения, поскольку они отражают и могут отражать свойства реальных вещей и явлений, обладали бы объективным характером. В кантовской же теории вопрос о причине возникновения ощущений не имеет абсолютно никакого значения для характера научного знания. Бог ли вызывает ощущения (Беркли), вещи ли, существующие в пространстве и во времени, аффицируют чувственность или, наконец, вопрос о причине ощущений остается открытым (Юм) — все равно: какое значение может иметь причина ощущений, происхождение ощущений для научной картины мира, если эти ощущения сплошь субъективны по содержанию, если они не имеют ничего общего по содержанию с их причиной, их происхождением, не отражают ничего объективного.

Кант легко мог обойтись при построении теории знания без признания вещей в себе, но нравственно-религиозные мотивы, которые доминировали в кантовском мировоззрении, именно вера в сверхчувственный мир, оказали решающее влияние и на характер его теоретической философии.

Однако это обстоятельство не только не устраняло противоречий в вещи в себе, а еще более усугубляло их. Поэтому послекантовской философии нужно было освободиться от этих противоречий. Преодоление противоречий в понятии вещи в себе привело представителей немецкого идеализма к суще* ственным изменениям теории Канта и возникновению новых систем философии.

c. Преодоление противоречий в понятии вещи в себе возможно было разными путями. Первый — и как будто самый легкий — путь бул устранение самого понятия вещи в себе: нет никаких вещей в себе. Но тогда возникает ряд проблем: как в таком случае объяснить «аффицирование» нашей чувственности и происхождение ощущений? С другой стороны, как быть с сверхчувственным миром, как миром вещей в себе, миром веры? Одно дело заметить противоречие в учении Канта о вещи в себе; другое и более серьезное — отбрасывая вещь в себе, построить новую систему в «кантовском» духе.

Возможность решения проблемы с точки зрения идеализма может быть следующей: отбрасывая понятия вещи в себе, попытаться объяснить «аффицирование» и происхождение ощущений деятельностью самого сознания; причем деятельность сознания должна быть бессознательной (!), так как ощущения не сознаются сознанием как его собственный продукт. Введение в систему философии бессознательной деятельности ісознания, духа было тем более легким, что уже б философии Канта фигурирует такая деятельность, правда, еще не обозначенная таким термином: функционирование категории, категориальный синтез, результатом которого является «природа», протекает бессознательно, и поэтому действительность, т. е. пространство, время, причинность и т. д. и весь мир «вне нас», представляется как эмпирическая реальность.

Понятие деятельности духа, не поднявшегося до полного сознания, момент, который уже намечен в философии Канта, превратится в один из основных моментов в дальнейшем развитии немецкого идеализма.

d. Элиминация вещи в себе приводит к своеобразным результатам: мир и познание мира строится всецело субъектом и со стороны материала и со стороны формы. Такая точка зрения ясно и недвусмысленно защищается послекантовской философией. Но уже в философии Канта, если взять ее чисто теоретическую сторону, не обращая внимания на нравственнорелигиозные мотивы его мировоззрения, заключается момент такого учения. Ведь картина мира, научное знание, создается из двух моментов, именно материала и категориальных форм: оба момента, как было указано выше, по своему содержанию сплошь субъективны. Правда, ощущения по происхождению связаны, как указывает Кант, с вещами в себе, но ведь, во-первых, эта вещь объявляется предельным понятием, проблематическим понятием, и, во-вторых, в картине мира, в научном знании она не играет никакой роли:* содержание знания вовсе не зависит от вещи в себе, оно зависит только от субъекта, так как ни категории, ни многообразие ощущений не отражают мира вещей в себе.

e. Понятие вещи в себе введено Кантом для ограничения способности человеческого разума, с целью оправдания его религиозно-нравственных принципов. Все его мировоззрение проникнуто этими принципами, и, как мы указывали, Кант и не скрывает этого. Человеческий разум конечен; он ограничен миром явлений, вещи в себе не доступны познанию.

Элиминация вещей в себе снимает эту ограниченность: нет непознаваемых вещей в себе. Мышление не ограничено в процессе познания: мир вещей в себе, душа, мир, бог так же доступны познанию, как и явления. Категории рассудка могут быть применены к явлениям, идеи же разума оказались только регулятивными; теперь же, после устранения непознаваемых вещей в себе конечное мышление делается бесконечным («Das unendliche Denken»), рассудок превращается в разум, метафизика сверхчувственного делается возможной.

Вот какие пути открываются перед философией с устранением понятия вещи в себе. Конечно, отрицание существования вещей в себе могло привести и фактически привело временно философию к возрождению последовательного субъективного идеализма (Фихте); но принципы, заложенные в «Критике практического разума» в связи с основными моментами практической философии, рано или поздно должны были открыть дорогу широкой метафизике, превратив понятие трансцендентального сознания в понятие абсолюта.

f. Эта проблема непосредственно связана с понятием трансцендентального субъекта. Индивидуальному, эмпирическому субъекту мир представляется «эмпирической реальностью», т. е. существующим независимо ют его сознания. В процессе познания этой реальности, которая противостоит ему как нечто чуждое, независимое от него, как объект познания, он ничего не знает и не подозревает о существовании транс-

цендентального сознания и его функционировании. Только рефлексия философа над знанием объясняет всю сущность и тайну механизма познания: трансцендентальное сознание строит действительность, природу как совокупность законов.

Познающий субъект познает «эмпирическую реальность», т. е. то, что ему является как природа, существующая независимо от его сознания, но природа трансцендентально идеальна, т. е. природа как совокупность законов создана трансцендентальным сознанием: законы «эмпирической реальности» на самом деле — законы трансцендентального сознания; оно диктует законы природе.

Таким образом, познание природы как совокупности законов представляет собой познание законов трансцендентального сознания. Познающий субъект в процессе познания природы познает то, что создано трансцендентальным сознанием, т. е. закономерность, структуру познающего сознания. Познание природы сводится к самопознанию.

Эта мысль, не высказанная явно Кантом, тем не менее заключена в его теоретической философии, во всяком случае с необходимостью вытекает из основных принципов его философии. Эта мысль станет не только явной, но и основополагающей в дальнейшем развитии немецкого идеализма.

g. Такой путь развития предполагает преодоление дуалистического характера кантовской философии. Как было указано, дуализмом проникнута как вся его философия вообще, так и отдельные части системы. Мы тут коснемся пока только одной стороны этого дуализма, поскольку вопрос касается процесса познания.

Кант правильно заметил односторонность как эмпиризма, так и рационализма.

Но будучи метафизиком (антидиалектиком) и не понимая исторической связи ощущений и мышления, Кант отрывает мышление от чувственности, форму от содержания и потом тщетно пытается связать их в процессе познания. Пропасть между ними ничем не может быть заполнена, и их связь в процессе познания остается необъяснимой.

Принципиально Кант стоит на той же точке зрения, какую защищали эмпиристы и рационалисты: все они отрывают мышление от ощущений; только после этого они идут разными путями: эмпиристы признают только один момент, рационалисты — только другой, Кант же признает оба момента, но оторванными друг от друга. Ни один из этих пу- 82

тей не может обеспечить научное познание, объяснить факт науки.

Преодоление этого дуализма возможно только на основании признания исторической связи между чувственностью и мышлением, что можно обосновать только с точки зрения принципа развития. Кант смутно понимает, что эти две «способности души» должны иметь общий корень, но, оставаясь в теории познания метафизиком, разрешить проблему правильно не может.

Из сказанного выше («Ь>) ясно, что немецкий классический идеализм, во многих отношениях более правильно решив проблемы, поставленные Кантом, пойдет опять по одностороннему пути, отвергнув значение чувственности в процессе познания.

4.