Третье отношеше мысли к объективности

В каче-

стве третьего отношения мышления к объективности

Гегель рассматривает учение о непосредственном зна-

нии, выдвинутое и отстаивавшееся Якоби в полемике

с рационалистической линией немецкой классической

философии.

ждается, что дух познает истину, что разум составляет

истинное определение человека и есть знание о боге.

Но так как опосредствованное знание должно ограни-

читься только конечным содержанием, то разум есть

непосредственное знание, вера». Речь идет о том, что

понятийное мышление Якоби относил к опосредство-

ванному знанию, которому он отказывал в способно-

сти постигать бесконечность абсолюта. Учение о не-

посредственном знании было формой выражения

иррационалистическо-фидеистической линии в филосо-

фии, пытаясь свести последнюю к роли служанки ре-

лигии. Гегель метко выявлял антифилософскую сущ-

ность этого учения, указывая, что свойственное ему

рассуждательство «с наибольшей силой обращается

против философии и философем». Значительное вни-

234

мание, уделяемое Гегелем этому учению, которое, по

его словам, «отдается... дикому произволу фантазии

и заверений, морализирующему самомнению и высо-

комерию чувства или безмерному капризу и рассужда-

тельству», объясняется просто необходимостью отве-

сти от рационально-философского мышления обвине-

ния Якоби в подрыве христианского вероучения

и вообще религии. Выдвигая диалектический тезис

о единстве непосредственности и опосредствования

в познании, Гегель вместе с тем находил в установке

Якоби на постижение бесконечного лишь непосред-

ственно, минуя опосредствование конечным, ту «ко-

нечность» (наблюдавшуюся и в «прежней метафизи-

ке»), которая на деле не позволяет мыслить бесконеч-

ное и непроизвольно, но неизбежно «оконечивает» его.

Гегель делал вывод, что из-за этой фактической огра-

ниченности «непосредственного знания» оно — и имен-

но оно — не способно адекватно мыслить божест-

венный абсолют в его конкретности и потому само

недостаточно удовлетворяет запросам христианской

религии: «непосредственное знание бога говорит нам

лишь то, что есть бог, но не говорит нам, что он есть,

так как такое знание было бы познанием и привело бы

к опосредствованному знанию. Таким образом, бог

как предмет религии явно суживается, сводясь к богу

вообще, к неопределенному сверхчувственному, и со-

держание религии сводится к минимуму» (96.

201, 197).

Гегель не упускает случая, чтобы на протяжении

всей «науки логики» провозглашать соответствие ее

выводов положениям христианского вероучения, про-

являя особую настойчивость тогда, когда, по сути де-

ла, особенно явно обнаруживалось расхождение между

ними. Так, в частности, обстояло дело с центральным

утверждением «абсолютного идеализма» о том, что

вещи имеют основание своего бытия во всеобщей идее

(ради демонстрации названного соответствия послед-

няя и именуется «божественной»). Гегель утверждает,

что этот абсолютный идеализм «по существу, не мо-

жет рассматриваться только как собственность фило-

софии, а наоборот, образует основание всякого рели-

гиозного сознания, поскольку именно последнее также

рассматривает совокупность всего, вообще весь суще-

ствующий мир как сотворенный и управляемый бо-

гом» (96. 1. 163). Какая-то аналогия между теологиче-

235

ским креационизмом и провиденциализмом, с одной

стороны, и гегелевским учением о миросозидающей

и мироуправляющей абсолютной идее, с другой сто-

роны, имеет место, но несомненны и весьма суще-

ственные различия между ними.

Бесспорно, что диктат теологии по отношению

к философии Гегель отвергал не менее решительно,

чем Кант, хотя и не столь определенно, а завуалиро-

ванно. Великой заслугой кантовской философии Ге-

гель считал то, что она поставила мышление, разум

«выше всякого авторитета». Указывая, что «главное

действие, оказанное кантовской философией, состояло

в том, что она пробудила сознание абсолютно вну-

треннего характера разума», Гегель с энтузиазмом за-

являл: «Принцип независимости разума, его абсолют-

ной самостоятельности внутри себя должен отныне

рассматриваться как всеобщий принцип философии

и как одно из основных убеждений нашего времени»

(96. 7. 183). Речь шла о независимости философского

мышления от религии.