ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

Глава I ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

Диахроническая лингвистика изучает отношения не между сосуществующими элементами данного состояния языка, а между последовательными, сменяющими друг друга во времени элементами.

В самом деле, абсолютной неподвижности не существует вообще (см. стр. 107 и сл.); все стороны языка подвержены изменениям; каждому периоду соответствует более или менее заметная эволюция. Она может быть различной в отношении темпа и интенсивности, но самый принцип от этого не страдает; поток языка течет во времени' непрерывно, а как он течет, спокойно или стремительно,— это вопрос второстепенный.

Правда, эта непрерывная эволюция весьма часто скрыта от нас вследствие того, что внимание наше сосредоточивается на литературном языке; как увидим ниже (см. стр. 231 и сл.), литературный язык, подчиняющийся иным условиям существования, нежели народный язык (то есть язык естественный), наслаивается на этот последний и заслоняет его от нас. Раз сложившись, литературный язык в общем проявляет достаточную устойчивость и тенденцию оставаться тождественным самому себе; его зависимость от письма обеспечивает ему еще большую устойчивость. Литературный язык, таким образом, не может служить для нас мерилом того, до какой степени изменчивы естественные языки, не подчиненные никакой литературной регламентации.

Объектом диахронической лингвистики является в первую очередь фонетика, и притом вся фонетика в целом. В самом деле, эволюция звуков не совместима с понятием «состояния»; сравнение фонем или сочетаний фонем с тем, чем они были раньше, сводится к установлению диахронического факта. Предшествовавшая эпоха может быть в большей или меньшей степени близкой, но если она сливается со следующей, то фонетическому явлению более нет места; остается лишь описание звуков данного состояния языка, а это уже предмет фонологии.

Диахронический характер фонетики вполне согласуется с тем принципом, что ничто фонетическое не является значащим или грамматическим в широком смысле слова (см.

стр. 56). При изучении истории звуков какого-либо слова можно, игнорируя смысл, рассматривать лишь его материальную оболочку, членить его на звуковые отрезки, не задаваясь вопросом, имеют они значение или нет. Можно, например, пытаться узнать, во что превращается в аттическом диалекте древнегреческого языка ничего не значащее сочетание -ewo-. Если бы эволюция языка всецело сводилась к эволюции звуков, противоположность объектов обоих разделов лингвистики сразу бы стала явной: ясно было бы видно, что диахроническое равнозначно неграмматическому, а синхроническое — грамматическому.

Но разве во времени изменяются одни только звуки? Меняют свое значение слова; эволюционируют грамматические категории; некоторые из них исчезают вместе с формами, служившими для их выражения (например, двойственное число в латинском языке). А раз у всех фактов ассоциативной и синтагматической синхронии есть своя история, то как же сохранить абсолютное различение между диахронией и синхронией? Действительно, сохранение этого различия становится весьма затруднительным, как только мы выходим из сферы чистой фонетики.

Заметим, однако, что многие изменения, которые считаются грамматическими, сводятся к фонетическим. В немецком языке образование грамматического типа Hand:Hande вместо hant: hanti (см. стр. 116) всецело объясняется фонетически. Равным образом фонетический фактор лежит в основе сложных слов типа Springbrun- nen «фонтан», Reitschule «школа верховой езды» и т. д. В древневерхненемецком языке первый элемент в словах этого рода был не глагольным, а именным: beta-hus означало «дом молитвы», но после того как конечный гласный фонетически отпал (beta- -*¦ bet- и т. д.), установился семантический контакт с глаголом (beten «молиться» и т. п.), и Bethaus стало означать «дом, где молятся».

Нечто подобное произошло и в тех сложных словах, которые в древнегерманском языке образовывались с участием слова llcji «внешний вид» (ср. mannollch «имеющий мужской вид», redollch «имеющий разумный вид»).

Ныне во множестве прилагательных (ср. verzeihlich «простительный», glaublich «вероятный» и т. д.) -lich превратилось в суффикс, который можно сравнить с французским суффиксом -able в словах pardonnable «простительный», croyable «вероятный» и т. д.; одновременно изменилась интерпретация первого элемента: в нем теперь усматривается не существительное, а глагольный корень, это объясняется тем, что в ряде случаев вследствие падения конечного гласного первого элемента (например, redo—э-red-) этот последний уподобился глагольному корню (red- от reden).

Так, glaub- в glaublich скорее сближается с glauben «верить», чем с Glaube «вера», a sichtlich «видимый» ассоциируется, несмотря на различие в основе, уже не с Sicht «вид», а с sehen «видеть».

Во всех этих случаях и во многих других, сходных с ними, различение двух планов остается очевидньм; это следует помнить, чтобы легкомысленно не утверждать, будто мы занимаемся исторической грамматикой, тогда как в действительности мы сначала вступаем в область диахронии, когда изучаем фонетические изменения, а затем — в область синхронии, когда рассматриваем вызванные этими изменениями следствия.

Но это не устраняет всех затруднений. Эволюция любого грамматического факта, ассоциативной группы или синтагматического типа несравнима с эволюцией звука. Она не представляет собой простого явления, а разлагается на множество частных фактов, которые только частично относятся к фонетике. В генезисе такого словосочетания, как французское будущее prendre ai, превратившееся в одно слово prendrai «возьму», различаются по меньшей мере два факта: один, психологический, — синтез двух понятийных элементов, другой, фонетический, зависящий от первого,— сведение двух словесных ударений к одному (prendre ai -gt; prendrai).

Спряжение германского сильного глагола (тип современного немецкого geben «давать»: geben, gab, gegeben и т. п.; ср. греч. leipo «оставляю»: leipo, elipon, leloipa и т. п.) в значительной мере основано на аблауте гласных корня.

Эти чередования (см. стр. 190 и сл.), система которых вначале была довольно простой, несомненно, возникли в результате действия чисто фонетического фактора. Однако, для того чтобы эти противопоставления получили функциональное значение, потребовалось, чтобы первоначальная система спряжения упростилась в результате целого ряда всяческих изменений: исчезновение многочисленных разновидностей форм настоящего времени и связанных с ними смысловых оттенков, исчезновение имперфекта, будущего и аориста, исчезновение удвоения в перфекте и т. д. Все эти изменения, в которых, по существу, нет ничего фонетического, уменьшили число форм глагольного спряжения, а чередования основ приобрели первостепенную смысловую значимость. Можно, например, утверждать, что противопоставление е:а более значимо в geben:gab, чем противопоставление ею в греч. leipo: leloipa вследствие отсутствия удвоения в немецком перфекте. Итак, хотя фонетика так или иначе то и дело вторгается в эволюцию, она все же не может ее объяснить целиком; по устранении же фонетического фактора получается остаток, казалось бы оправдывающий такое понятие, как «история грамматики»; именно здесь и скрывается настоящая трудность: различение между диахроническим и синхроническим, сохранить которое необходимо, потребовало бы сложных объяснений, что выходит за рамки этого курса*.

В дальнейшем мы последовательно рассмотрим фонетические изменения, чередование и явления аналогии, коснувшись в заключение вкратце народной этимологии и агглютинации.

<< | >>
Источник: Фердинанд де Соссюр. ТРУДЫ по ЯЗЫКОЗНАНИЮ Переводы с французского языка под редакцией А. А. Холодовича МОСКВА «ПРОГРЕСС» 1977. 1977

Еще по теме Глава I ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ:

  1. ГЛАВА IX ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ТЕХНИКИ
  2. ГЛАВА XXVI ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ МЕТОДИКИ РАССЛЕДОВАНИЯ
  3. ГЛАВА I. Общие положения
  4. Глава 22. Общие положения
  5. Глава 26. Общие положения
  6. Глава 38. Общие положения
  7. Глава 1. Общие положения по обеспечению пожарной безопасности
  8. ГЛАВА 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ
  9. Глава I. Общие положения
  10.   Глава I. Общие положения о правовой защите в случае нарушения договора международной купли-продажи товаров
  11. ГЛАВА IОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ
  12. Глава 20 ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА
  13. Глава 6. Общие положения (ст.128-141)
  14. Глава 13. Общие положения (ст.209-217)
  15. Глава 61. Общие положения о наследовании (ст. 1110-1117)
  16. Глава 66. Общие положения (ст. 1186-1194)
  17. Подраздел 3. Объекты гражданских прав Глава 6. Общие положения
  18. Глава 13. Общие положения