ПРОБЛЕМА ЗНАЧЕНИЯ В СОВРЕМЕННОМ ЗАРУБЕЖНОМ ЯЗЫКОЗНАНИИ

Пожалуй, наиболее характерной чертой методических направлений науки о языке XX в. является ее стремление к самоопределению. Ввиду чрезвычайной сложности при­роды языка, допускающего изучение в разных аспектах и под различными углами зрения, лингвистика очень широко прибегала к помощи других наук и очень часто в терминах этих других наук определяла явления самого языка.

Как ни странно, но эти новые «пленения» науки о языке идут параллельно со стремлением ее встать, наконец, на собственные ноги и самоопределиться. Более того, они даже аргументируются задачами такого само­определения, потребность чего стала совершенно очевид­ной после опубликования знаменитого «Курса общей лингвистики» Ф. де Соссюра, который вывел языкознание из младограмматического состояния райского неведения действительных качеств языка.

Процесс самоопределения науки о языке, т. е. стрем­ление эмансипироваться от чуждых наречий, заговорить на своем собственном языке и дать определение лингви­стических явлений в лингвистических терминах, бесспор­но, связан со становлением и развитием структурных методов изучения языка. При всем своем внутреннем раз­личии, при всех своих крайностях, переходящих иногда в явные методологические и методические ошибки, струк­турные методы исследования языка, без сомнения, укладываются в указанную общую тенденцию к самооп­ределению лингвистики и много способствуют ее осу­ществлению, хотя, разумеется, отнюдь не во всем еще успели и, конечно, не являются единственной ее основой.

Определение явлений языка в собственно лингвисти­ческих терминах началось с фонетического уровня языка, и здесь были достигнуты наибольшие успехи. Затем пересмотр традиционных определений был перенесен и на другие уровни языка, причем, чем выше был уровень, тем труднее поддавались лингвистическому формулирова­нию его явления. Но наибольшие трудности возникли при обращении к семасиологическому уровню языка. Семасиологические явления никак не замыкались тем лингвистическим кругом, который устанавливали для него некоторые из направлений структурализма, и в частности дескриптивная лингвистика. У значения всегда сохраня­лись экстралингвистические или внелингвистические при­знаки, и это обстоятельство нарушало чистоту и пра­вильность методических схем, применяемых структурными направлениями при лингвистических определениях. В силу своих экстр ал ингвистических признаков значение оказывалось явно неудобным, и некоторые современные языковеды были бы не прочь совсем избавиться от него,— все это и привело к своеобразной и чрезвычайно обострен­ной борьбе за значение в лингвистике.

ю

Борьба за значение, разделившая американских языко­ведов на два лагеря,— менталистов и механистов,— а затем вовлекшая более широкие круги языковедов и при­нявшая ярко выраженный методологический характер, прошла через несколько этапов.

Крайним выражением борьбы вокруг значения является стремление исключить его из числа собственно лингви­стический явлений. Ч. Фриз в приводимой ниже статье хочет доказать, что не было таких языковедов, которые не учитывали бы значения при лингвистическом анализе, и что сам Блумфилд почитал обязательным считаться с ним. Он приводит при этом ряд цитат, которые звучат достаточно убедительно. Но дело не в том, что говорят лингвисты, а в том, как они поступают в своей практиче­ской исследовательской работе. А исследовательская практика JI. Блумфилда и ряда других американских языковедов строилась на фактическом игнорировании значения, и соответственно с этой практикой разра­батывалась и вся их исследовательская методика. Если при этом значение и учитывалось, то не как лингвистиче­ское явление, а как явление, находящееся за пределами лингвистики, недоступное лингвистическому анализу, к которому допустимо прибегать только как к вспомога­тельному средству и только в той мере, в какой оно помо­гает определению правильности проведения собственно лингвистического анализа. Так, для самого Блумфилда значение рисуется в виде физиологических реакций на организованные соответствующим образом звуковые вол­ны, производимые речевым аппаратом человека. Совер­шенно очевидно, что никакими лингвистическими при­знаками такое бихейвиористское понимание значения не обладает.

В дескриптивной технике исследования языка по отдельным уровням, разработанной 3. Хэррисом и его единомышленниками, семасиология как самостоятельный уровень языка вообще отсутствует, и если значение упо­минается, то мимоходом, как очень несущественный корре­лят фонемо-морфологических дистрибутивных формул.

Последующие этапы разработки проблемы значения в данном направлении представляют попытку уточнить и усложнить намеченный Блумфилдом путь «учета» зна­чения, без отступления вместе с тем от его основных прин­ципов. Приводимая в настоящем сборнике статья Ч. Фриза

и

и излагает одну из таких попыток. Указывая на необхо­димость располагать знанием значений при лингвисти­ческом анализе на всех уровнях языка, он отказывается от определения значения в терминах его содержания.

Исходные моменты, которыми Ч. Фриз пользуется в своем подходе к проблеме значения, заключаются в сле­дующих двух предпосылках, полностью соответствующих тезисам Блумфилда:

1) «Последовательности речевых звуков становятся материалом языка только тогда, когда они воспринимаются и узнаются как повторяющиеся модели, когда они соот­носятся с повторяющимися практическими ситуациями в жизненном опыте человека и таким образом становятся средством вызова предвидимой реакции».

2) «... Для лингвиста «значение» высказывания со­стоит в корреляции регулярно повторяющихся тождеств признаков ситуаций-стимулов и регулярно возникающих повторяющихся тождеств признаков реакции».

На основе этих предпосылок строится определение лингвистического значения, которое подразделяется на структурное значение и лексическое. Но, помимо лингви­стического значения, Ч. Фриз допускает еще существо­вание социально-культурного значения, которое связано с функционированием языка в определенном обществе и в контексте определенной культуры. На первый взгляд введение социально-культурного значения представляет значительное уклонение от блумфилдовских принципов в сторону сближения с позициями менталистов, но это не совсем так. В действительности, Ч. Фриз обходит со­циально-культурные значения в устанавливаемой им процедуре анализа и сосредоточивает внимание на ис­следовании лингвистических значений, трактуемых как сигналы (т. е. как формальные средства обнаружения какого-то внелингвистического содержания) и определяе­мых «в физических терминах формы, расположения и дистрибуции».

Статья Ч. Фриза заслуживает внимания как серьезная попытка найти правильный путь с перекрестка дорог,

образуемых в сложном комплексе значения, с одной стороны, содержательными или экстралингвистическими факторами, а с другой стороны, формальными или соб­ственно лингвистическими факторами.

С принципиально иной, условно говоря менталистской, а точнее определяя, с этнолингвистической позиции под­ходит к определению значения Э. Найда и приближаю­щийся к нему Дж. Р. Фёрс.

Своеобразие этнолингвистического подхода к изучению значения состоит в стремлении соотнести лингвистические модели с моделями социального и культурного поведения человека (у Фёрса — с типическими контекстами ситуа­ций). При таком подходе значение целиком оказывается экстралингвистическим и располагается в плоскости либо всякого рода стандартных социальных ситуаций, либо культурных реалий разных народов. Здесь мы наблю­даем крайность иного, чем у Фриза, порядка. Если пер­вый, выделяя два типа значений — лингвистическое и социально-культурное,— оставляет за лингвистикой толь­ко лингвистическое значение, то Найда (и в известной мере Фёрс) фактически отбрасывает лингвистическое зна­чение и занимается лишь социально-культурным. Содер­жательность значения, т. е. его связь с понятием, пропа­дает и в этом втором случае. Можно до некоторой степени даже сблизить такую трактовку с блумфилдовской — и там и тут значения представляют собой реакции на язы­ковой сигнал, но в одном случае физиологические, а в дру­гом — социальные и культурные.

Следует думать, что изучение значения под таким углом зрения представляет несомненный интерес для «социальной», или «культурной», антропологии. Отнюдь не бесполезно оно и для языкознания и входит в тот его раздел, который назван Соссюром внешней лингвистикой. Но если ограничиться только таким подходом к изучению значения, то остается неясным, что в нем лингвистиче­ского. Ведь языковая система в этом случае выступает как совершенно условный коррелят культурного или социального события, абсолютно пассивный по отноше­нию к нему и, видимо, свободно заменимый любым дру­гим видом знаковых систем.

В работе Луи Ельмслева, доложенной на VIII Международном конгрессе лингвистов в Осло, представ­лена формально-логическая точка зрения на значение. Собственно, основной задачей работы является ответ на поставленный в ее названии вопрос — можно ли считать, что значения слов образуют структуру? Но этот вопрос рассматривается в широком философском и общеязыко­ведческом контексте и после того, как дается определение таких исходных понятий, как, например, структура. Эта вводная общетеоретическая часть работы J1. Ельм­слева повторяет мысли, высказанные им в предыдущих работах. Точно так же и изложение основной темы работы осуществляется в том же плане содержания и с исполь­зованием тех же функций и категорий (коммутация, ин­вариант и вариант, синкретизм), которые известны нам по общей теории языка Л. Ельмслева (см. его работу «Пролегомены к теории языка», изданную в первом вы­пуске сборника «Новое в лингвистике»). Но вместе с тем в работе, помещаемой в настоящем сборнике, имеется и кое-что новое по сравнению с предыдущими работами Л. Ельмслева — не только по своему предмету, но и в общетеоретическом плане.

Семасиология, хотя и представляет весьма благодат­ную область для всякого рода абстрактных теоретизи­рований, нередко оказывается камнем преткновения, как только от общих теорий переходят к конкретной практике. Очень часто языковедам в своей практической работе приходится прибегать к рабочим приемам, которые нахо­дятся в прямом противоречии с их теоретическими взгля­дами. Лексикографическая практика, во многом бази­рующаяся на эмпирически установленных формулах, могла бы дать большое количество такого рода противо­речий. Не избежал их и Луи Ельмслев, когда на основе своей общей теории языка попытался решить конкретный семасиологический вопрос. Так, с одной стороны, он ре­шительно предостерегает против попыток выбрать в ка­честве основы для семасиологического анализа экстра- лингвистические классификации. Но ниже при рассмот­рении уровней семантической субстанции пишет: «Семан­тическое описание должно состоять прежде всего в сбли­жении языка с другими социальными институтами». А это уже несомненная опора на экстралингвистические факторы.

Весьма интересен в этом отношении и весь раздел об уровнях значений (§ 5). Здесь мы обнаруживаем и физи­ческий уровень и уровень коллективной (правильней было бы назвать его — социальной) оценки, причем из всего того, что говорится по этому поводу, явствует, что он очень близок социально-культурному значению Ч. Фриза. JI. Ельмслев придает ему большое значение и указывает, что при семасиологическом исследовании «в первую очередь должно быть выполнено описание на уровне коллективной оценки», но, так же как и у Ч. Фриза, в предлагаемой методике этот уровень оказывается фак­тически неучтенным.

Следовательно, и при формально-логическом подхо­де к изучению значения не удается отграничиться от экстралингвистических факторов, но методическую разработку этого обстоятельства мы не обнаруживаем и в данном случае.

Наиболее «традиционалистское» впечатление оставляет статья С. Ульмана. Он, как и многие ученые XIX в., принимает значение за само собой разумеющийся факт и сосредоточивает свое внимание не на определении его сложной природы (о чем, правда, говорится в основной книге данного автора — «Принципы семантики»), а на сопоставительном изучении всякого рода семантических образований и систем в различных языках. Предлагаемая

С. Ульманом программа семантических исследований во многом опирается на мысли, высказанные в свое время Ш. Балли, Ж. Вандриесом иЭ. Райфлером. Такого рода исследования представляют бесспорный интерес для нау­ки о языке, но находятся несколько в стороне от боль­ших теоретических проблем.

Приводимые в данном разделе статьи, разумеется, не исчерпывают всего разнообразия поисков решения чрез­вычайно сложного и весьма запутанного вопроса о при­роде лингвистического значения. Достаточно упомянуть, что эта проблема имеет широкий философский выход, о котором здесь по понятным причинам не представляется возможным говорить. Но в своей совокупности они дают общее впечатление о направлении и характере этих по­исков и в своем информационном качестве, несомненно, будут интересны для советских языковедов.

В. Звегинцев