<<
>>

Уриэль Вайнрайх О СОВМЕСТИМОСТИ ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОГО РОДСТВА И КОНВЕРГЕНТНОГО РАЗВИТИЯ

В дискуссии между Д. Тэйлором и Робертом А. Холлом-мл., которая приятно напомнила нам о более старом споре, происходившем между Шухардтом и Мейе \ многие вопросы, как мне кажется, могут быть разрешены, если более строго сформулировать проблему и быть более, точными в обращении к авторитетам.

1. Позиция Мейе. Я не согласен с мнением Холла, что позиция Мейе страдает «узостью, неполнотой и расплыв­чатостью». Мейе считал, что:

а) Язык в своей фонологической и грамматической структуре может подвергнуться влиянию другого языка. Мейе понимал, что такое влияние редко заходит особенно далеко; но даже когда оно бывает бурным и скачкообраз­ным, как это имело место в случае с креольскими языками, от этого процесса еще очень далеко до смешения двух структур на равных началах (LHLG, I, стр. 83, 85).

б) Народ либо продолжает говорить на данном языке, либо усваивает новый — третьего не дано. Даже те корен­ные изменения, которые претерпел французский язык в карибском бассейне под «африканским» влиянием, могли, согласно Мейе, произойти без нарушения непрерывности тождества языка самому себе (LHLG, I, стр. 85; Введ., стр. 58 и сл.).

в) Языковые факты говорят за то, что французско-кре­ольские языки, несомненно, являются ответвлениями фран­цузского (LHLG, I, стр. 85). Очевидно, таким же образом Мейе рассматривал бы сранан-тонго как ответвление голланд­ского и т. д.

г) Влияние иных структур на креольские языки нигде не становится настолько сильным, чтобы поставить под сомнение их отнесение к числу современных индоевропей­ских языков. Мейе соглашается, что описанные Шухардтом «гибриды» (вроде славянско-итальянского и славянско- немецкого) хуже согласуются с теорией однозначной генеа­логической классификации; однако, возражая Шухардту, он указывает, что эти «гибриды», во-первых, недолговечны и, во-вторых, скудно описаны, чтобы служить основой для новых теорий (LHLG, I, стр. 109). «Прежде чем делать вывод о неприменимости классической теории к трудным и неяс­ным случаям, необходимо создать сравнительные грамма­тики, которых пока не существует».

2. Позиция Тэйлора. Д. Тэйлор («Word», 12, стр. 407) цитирует высказывание Мейе (Введ., 20) о непрерывности языковой традиции внутри генеалогически единой семьи и говорит, что такой непрерывности не могло быть при пере­ходе от французского к креольскому в карибском бассейне. Однако а) Мейе считал такую непрерывность не крите­рием, а лишь типичной чертой генеалогического род­ства. Цитируемый Тэйлором пассаж взят из сравнительной грамматики индоевропейских языков, и формулировка специально приспособлена к хорошо известным фактам, касающимся этих языков. Сам Мейе предостерегает: «Эти принципы являются общими. Однако прежде всего они относятся к индоевропейским языкам [древним]» (Введ., 14).

б) Он к тому же показывает (во Введ., 23 и сл., и в особен­ности в LHLG, I, стр. 85 — работе с более общими уста­новками, чем Введ.), что как раз изменения во французском языке карибского бассейна вполне могут рассматриваться в рамках непрерывной истории языка. Поэтому представ­ляется, что Д. Тэйлор несправедливо поступает с Мейе, основывая новую теорию на вырванной из контекста цитате из его работы.

Едва ли целесообразно пользоваться критерием прерыв­ности или непрерывности языковой традиции (как настаи­вает Д.

Тэйлор), поскольку прошлую историю внутриязы­ковой преемственности трудно восстановить в деталях. Структуры современных языков—это единственный до­стоверный материал, доступный нам, и единственная надежная основа для отнесения языка к той или иной семье. Классификация языков по их функции (ср., напри­мер, «языки плантаций» и «языки торговли» Рейнеке[293], язык детской и др.) должна быть отдельной и автономной процедурой.

Попытка Д. Тэйлора (стр. 486 и сл.) обосновать якобы генеалогическое родство креольских языков между собой, опираясь на систему Д. Г. Хаймза (D. Н. Н у m е s, «Word», 11, 1955, стр. 10—23), неубедительна. Д. Г. Хаймз применял свой метод для реконструкции глагольной модели в протоатапаскском, но он не доказывал и не мог доказы­вать с его помощью существование атапаскской языковой семьи. Последнее он должен был принять в качестве априор­ного положения, установленного общепринятыми методами сравнительного языкознания.

3. Позиция Холла. В главном вопросе Р. А. Холл, как мне кажется, ближе к истине, чем Д. Тэйлор. Определение же генеалогического родства у Мейе дает повод для упрека в расплывчатости и практической неприменимости лишь в результате того цитирования в отрыве от контекста, к которому прибегает Д. Тэйлор. Если бы Р. А. Холл обратился к полному тексту высказываний Мейе, он, вероятно, нашел бы их оправданными.

Тем не менее я считаю нужным подвергнуть критике некоторые детали рассуждений Р. А. Холла. Во-первых, мне непонятно, почему «словообразовательные модели являются более глубинными и близкими к самому ядру языковой структуры, чем словоизменительные модели» (стр. 498). Если вообще можно говорить об иерархии, то я скорее держался бы противоположного мнения, так как, по-видимому, словообразование гораздо более под­вержено иноязычным влияниям, чем морфология. Во-вто­рых, я сомневаюсь в доказательности фиксированного порядка членов «подлежащее + сказуемое» (каким бы глу­бинным ни был его уровень), поскольку при столь ограни­ченном выборе (П + С, С + П или свободный порядок) нельзя исключить возможности влияния наряду с воз­можностью генеалогического унаследования [294]. Наконец, рассмотрение фонологии, словаря и грамматики по отдель­ности кажется мне непозволительно нестрогим. Фонология сама по себе, как говорит Р. А. Холл, не может быть крите­рием родства, лексика же сама по себе вообще не имеет смысла как понятие сравнительное. Проще и лучше всего было бы сказать, что искомым критерием является существование родственных элементов в основном морфем­ном составе, убедительным дополнением к чему служит параллелизм в алломорфных вариациях. Если уточнить определение родства как «сходства в звучании и значе­нии» [295], сказав, что это «сходство в выражении (форме) и значении (функции)», то можно вообще обойтись без отдельного рассмотрения фонетических соответствий в лек­сике и грамматике, поскольку в одну рубрику будут вклю­чены как сегментные морфемы, так и несегментные способы выражения, как значимые морфемы, так и, по существу, «лишенные значения» функциональные морфемы грамма­тики.

4. Конвергенция карибских языков. При первом обраще­нии к креольским языкам у исследователя создается впе­чатление, что базовая лексика в них одного происхождения (европейского), а основы грамматики—другого («афри­канского»). Но опыт всех до сих пор известных областей сравнительного языкознания показывает, что основной запас слов и грамматическая структура всегда развивались вместе. Теоретически это означает, что для креольских языков следует выработать более тонкую типологию язы­ковых различий, в которой грамматика и основной сло­варный состав фигурировали бы как раздельные критерии родства; креольские языки надо было бы рассматривать как необычный случай перекрещивания этих критериев. Изучение креольских языков привело бы, таким образом, к пересмотру некоторых положений лингвистической теории.

Но в каком смысле можно утверждать, что основная грамматика креольских языков — неиндоевропейская? Мы считаем морфемы родственными, когда они сходны по зву­чанию и значению (для грамматических целей можно ска­зать: по звучанию, значению и функции). Если мы обра­тимся к таким грамматическим морфемам креольского языка Гаити, как ар- (показатель длительного вида) и aw(a)- (показатель будущего), то обнаружим, что они фонетически соответствуют франц. apres и avoir и по значению и функции представляют собой лишь результат постепенной модифика­ции этих французских слов, так же как англ. gate «ворота» и нем. Gasse «переулок», для которых мы можем восстано­вить весь постепенный процесс фонетических и семантиче­ских изменений. Этого нельзя сказать, например, об отно­шении ар- и aw(a)- к па- и ga- языка ибо, имеющим прибли­зительно те же значение и функцию, но отличным по фоне­тическому облику.

Креольские языки широко использовали в грамматике заимствование путем перевода, или калькирование. Это калькирование является, быть может, более полным и точ­ным, чем в других случаях контактов между языками, но оно принадлежит к тому же самому типу. Так, в идиш различаются geschribn vs. ongeschribn («писал» vs. «напи­сал») и а briv-І («записка», «заметка») vs. a briv-ele («запи­сочка» [уменьш.-ласкат.]), причем модели германского про­исхождения используются для построения совершенного вида и диминутива второй степени по славянскому образцу (ср. польск. pisal — na-pisal, list-ek — list-eczek). Но при всем том, несмотря на эти негерманские особенности грам­матики, идиш относится к германской группе языков, потому что рассматриваемые морфемы родственны (по зву­чанию и по несколько модифицированному значению) гер­манским, а не славянским морфемам.

Отношение креольских языков и пиджинов к своим языкам-основам является особым не потому, что они порва­ли со своей языковой семьей — теория языковых семей не настолько слаба, чтобы эти далеко отошедшие дети могли быть из них исключены,— но потому, что значи­тельная часть их грамматики является калькированной.

«Если не проводить различия между такими языками, как эсперанто, пиджины и креольские, и «другими» чле­нами установленных языковых семей,— пишет Тэйлор в письме от 28 мая 1958 г.,—то антропологам придется отбросить или изменить выводы, которые они привыкли делать из включения того или иного языка в эти семьи». Но в свете тех многочисленных предостережений, которые уже давно раздаются в адрес антропологии относительно правомерности делать экстралингвистические выводы из лингвистических данных, было бы, пожалуй, удивительно, если бы обнаружилось особенно много этнологических теорий, еще подлежащих «отбрасыванию» в результате нынешней дискуссии.

Я согласен с Тэйлором и Холлом в том, что было бы полезно придумать специальный термин для характеристики отношения креольских языков друг к другу. Но мне не кажется^ как м-ру Тэйлору, что эти отношения в какой-то мере затрагивают генеалогическую классификацию языков, и я не согласен называть это родство «глубинным» (basic) или «лексическим» (Тэйлор, стр. 490), или «пиджинетиче- ским» (pidginetic) (Тэйлор, личная беседа), или каким-либо иным термином (Холл, стр. 499). Лингвисты уже обсуждали ранее этот тип взаимоотношений между языками под названием Sprachbund («языковой союз») (Роман Якобсон)[296]. Это те взаимоотношения, которые существуют, например, между балканскими языками и объясняют сходства в систе­мах гласных украинского, юговосточного идиш, румын­ского и болгарского, или те, которые объясняют сходства в системах согласных языков, расположенных на террито­рии от Польши до Японии, или употребление классифици­рующих формантов в языках юга и юго-востока Азии.

Но все же, хотя данное явление всем знакомо, термин Sprachbund представляется неудовлетворительным. Его основной недостаток состоит в том, что он предполагает некое единство, группу, как будто каждый язык либо является, либо не является членом данного Sprachbund’a. Но ведь ясно, что такая группировка языков не имеет особых a priori заданных критериев; ряд географически смежных языков может быть объединен в Sprachbund, образованный ad hoc, по любой структурной изоглоссе. Термин, предлагаемый для этого явления английским языком — affinity «близость, сходство, родство»,— неудачен еще и потому, что подразу­мевает не класс языков, но свойство, определяющее этот класс. Мне кажется, что лучше будет отказаться от этих терминов и просто говорить о случаях конвергентного развития или, если необходимо, о зонах конвергенции (convergence areas)[297]. Мы тогда могли бы говорить, что в карибской зоне, как, например, и на Балканах, ряд индоевропейских (по происхождению) языков пережил этап интенсивного конвергентного развития. В формирова­нии креольских языков сыграли роль и неизвестный афри­канский субстрат, и взаимовлияния, и «минимизация» (или «оптимизация») грамматики [298], которой, по-видимому, сопровождается любой внезапный контакт языков. Такая формулировка не идет вразрез ни с Мейе, ни с индоевропеи­стикой.

<< | >>
Источник: В. Ю. РОЗЕНЦВЕЙГ. НОВОЕ В ЛИНГВИСТИКЕ. ВЫПУСК VI. ЯЗЫКОВЫЕ КОНТАКТЫ. ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРОГРЕСС» Москва - 1972. 1972

Еще по теме Уриэль Вайнрайх О СОВМЕСТИМОСТИ ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОГО РОДСТВА И КОНВЕРГЕНТНОГО РАЗВИТИЯ:

  1. Уриэль Вайнрайх О СОВМЕСТИМОСТИ ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОГО РОДСТВА И КОНВЕРГЕНТНОГО РАЗВИТИЯ
  2. КОММЕНТАРИИ