Кругооборот жизненных форм.

Всеобщим было убеждение, что мертвый продолжает жить в могиле. Поэтому в своей новой жизни в царстве мертвых у покойника должно быть все необходимое. На "житье вековечное" покойного собирают, снаряжают по всем правилам — дают ему еду, домашнюю утварь, в степных районах - коня и пр. У северных народов при захоронении детей им кладут одежду на вырост. В захоронении одного полуторагодовалого мальчика ханты были положены кроме кастрюльки с манной кашей, соски и прочих детских предметов, зимняя обувь большого размера, большой свитер, папиросы, спички и мелкокалиберная винтовка с автоматической перезарядкой.

Обмен между мирами происходит постоянно. Даже сказочную невесту герой (и Змей-Горыныч, и Иванушка) находит себе в «тридесятом» царстве. Широко известны сказки о чудесных помощниках и волшебные предметах (куколка, мальчик-с-пальчик, коровьи кости, похороненные сиротой и т. п.), оставляемых умирающими родителями или дающих их из-за могилы. Плачи на могиле, обращение сирот за помощью к умершим родителям с подробным перечислением бедствий, притеснений и т. п. характерны для народной традиции.

Когда к покойному обращались с вопросом «Что отколе тебя ждать-глядеть?», стремились представить себе, в каком новом образе он родится вновь. Умерший мог вернуться на землю вновь в любом облике, в том числе и в лице своего потомка.

Человек мог возродиться в облике животного, растения, камня. Превращение в камень считалось тяжелейшим наказанием, так как душа оставалась там навсегда («окаменевшая душа»). Правда, в фольклоре смерть могла быть преодоленной с помощью волшебного средства или «живой» воды, как, например, в сказке «Федор Водович и Иван Водович»: «Обратился оттуль Иван Водович назад, немного отошел, лежит сер-горюч-камень на дороге. Поколотил этот камень Иван Водович. «Это лежит винно мой братец, Федор Водович». Вороненок приносит «живую» воду, и герой воскресает.

«Живая» вода, «живая-молодая» вода, вода «живая и мертвая», «слабая и сильная» воды находятся в нижнем мире, в царстве смерти, там, где нет старения и умирания. Заснувшего вечным сном сказочного героя сначала окончательно убивают с помощью мертвой воды, а затем оживляют. «Ворон брызнул мертвой водою — тело срослось, съединилося; сокол брызнул живой водою — Иван-царевич вздрогнул, встал и говорит: «Ах, как я долго спал!». Нельзя получить «живую» воду, не испытав действия «мертвой». Более того, он должен обязательно забыть о том, что был мертв, о том, что видел в царстве мертвых.

В мифах отдельных народов есть такая река, из которой выпьешь глоток воды и забудешь все, что было. В древнегреческой мифологии — это Лета, а в славянской — Забыть-река — река Забвения, которая принимает только смерть, только то, что погребено и забыто. Река (часто огненная) - это источник жизни, несущий «огненную» воду — l'eau-de-vie (фр. «водка»).

СОМА

Хмельное питье — ритуальный напиток, воплощающий первоначало мира и стимулирующий плодородие. Это напиток бессмертия, воспевавшийся в ведийских гимнах соме:

Я вкусил сладкого напитка жизни, (я) мудрый,... К которому приходят вместе все боги и смертные... Мы выпили Сому, мы стали бессмертными, Мы достигли света, мы нашли богов...

Очистительная, оживляющая и оплодотворяющая функция воды широко представлена в семейной обрядности. В фольклорных представлениях слеза (т. е. вода) способна оказать оживляющее действие на умершего человека («живительные слезы»). Но поэтому мертвого не следует оплакивать: слезы родных жгут его, не дают покоя в могиле.

Вода смывает прошлое, дает забвение, излечивает от тоски и горя, от испуга и болезни, дает красоту и здоровье. В Славонии до восхода солнца девушки шли умываться к источнику или колодцу, чтобы лицо было красивым и чистым. Первого мая росой обрызгивали животных, девушки старались в этот день на рассвете умыться майской росой, чтобы быть здоровыми и красивыми. Обливание молодоженов и выбор невест у воды аналогичны «валянию в росе». В Западной Болгарии при этом обнажали нижнюю часть тела: чаще всего это делали бесплодные женщины. Веру в живительную, очистительную силу воды христианство заменило верой в святость воды, в которую опустили крест. Целебная сила приписывалась пасхальной воде и воде, освященной на Троицу.